Автореферат: Аутоагрессивное поведение и оценка суицидального риска у больных алкогольной зависимостью и членов их семей

Обнаружено, что отличие изучаемых групп шире, чем только в отношении группобразующих факторов, что отражено в таблице № 4.

Таблица № 4

Представленность несуицидальных аутоагрессивных паттернов и их предикторов у МСАЗ с суицидальной активностью в анамнезе (p<0,05)

Как следует из приведенной таблицы, МСАЗ, имеющих суицидальную активность, характеризуют достоверно высокие показатели, отражающие несуицидальное направление реализации аутоагрессивных импульсов. Это, прежде всего, касается таких рискованно-виктимных модусов поведения как подверженность насилию, наличие опасных для жизни хобби и привычек, травматической патологии. Данная группа МСАЗ достоверно чаще оказывается носителем важнейших предикторов аутоагрессивного поведения. Представлен «поведенческий» блок предикторов - наличие суицидов среди близких родственников и друзей. Подчеркнём, что отягощённость завершённым суицидом близкого родственника в общей группе МСАЗ (125 человек) составила 20,0% (25 суицидов). Однако, в изолированную выборку МСАЗ, с наличием у них суицидальной активности (52 человека), вошли 20 вышеуказанных родственников, совершивших самоубийство, то есть 80% от общего числа, что свидетельствует о важности данного фактора для формирования суицидальной карьеры у МСАЗ, как ранее предполагалось рядом учёных (Сливко К.Ю., 2003; Шустов Д.И., 2009). Отметим также блок «суицидогенных эмоциональных состояний» - достоверно высокая частота одиночества, безысходности, депрессий, длительность переживания вины и угрызений совести. Суицидальным паттернам поведения у МСАЗ, достоверно часто сопутствует склонность к гетероагрессии, согласующаяся с частотой семейного насилия в отношении близких в подобных браках (28,75% и 9,59% соответственно, p<0,05). Оговоримся, что ряд авторов подвергают сомнению наличие связи между феноменами ауто- и гетероагрессии (Реан А.А., 2001), однако, наши результаты, касающиеся рассматриваемой субпопуляции, позволяют утверждать обратное, что согласуется с мнением других исследователей (Вольнов Н.М. [и др.], 2004), и позволяет рассматривать повышенную гетероагрессивность МСАЗ, как фактор склонности к аутоагрессивным реакциям.

Обратим внимание на значительное количество несуицидальных аутоагрессивных паттернов и их предикторов в группе МСАЗ с суицидальной активностью в анамнезе, имеющееся у них до вступления в брачные отношения - выделено в таблице серым цветом (феномен добрачной аутоагрессивной почвы). То есть, многие пациенты этой группы до вступления в брак, и развития у большинства из них алкогольной зависимости, имели аутоагрессивные паттерны.

Установлено, что при выявлении суицидальных феноменов у МСАЗ до брака, у 77,78% респондентов они обнаруживались и в период брачной жизни, что делает указанный признак важным для суицидологической практики в наркологии.

КПСН пациентов, имевших суицидальную активность в анамнезе, значительно превышает таковой в оставшейся группе. Повторное исследование значения КПСН за два последних года, после трёх и более лет ремиссии в группе МСАЗ, имевших суицидальную активность, констатировало статистически значимое снижение значения коэффициента (26 наблюдений), которое составило 2,7±1,8 (p<0,05). В группе МСАЗ без суицидальной активности в прошлом (37 наблюдений), показатель за этот же период имел тенденцию к снижению и составил 1,4±1,0, однако разница не достигала показателей контрольной группы мужчин, не имеющих алкогольной зависимости (0,7±0,7).

В отношении экспериментально-психологических показателей, пациенты, имевшие суицидальную активность, характеризуются склонностью винить во всех своих неприятностях других людей или обстоятельства (57,7% и 39,73% в группе МСАЗ без суицидальных тенденций, p<0,05). С этим сочетается предпочитаемое использование ими регрессии и замещения, как ведущих механизмов психологической защиты, когда субъект заменяет решение сложных задач на относительно более простые, часто не устраняющие проблемной ситуации, и направляет свою активность на объекты, представляющие меньшую опасность. По шкалам теста STAXI МСАЗ с суицидальной активностью, обнаруживают достоверно высокие показатели, отражающие оба направления выражения гнева и агрессии, как «вовне» (гетерокомпонент - 17,0±4,6 и 12,9±3,8 соответственно, p<0,05), так и «на себя» (аутокомпонент - 16,0±4,7 и 13,5±4,0 соответственно, p<0,05). Сочетание шкал теста Mini-Mult Hs (1), D (2), Pd (4), Sch (8), показатели которых достоверно выше у парасуицидальных МСАЗ (p<0,05), характеризует испытуемых как носителей таких черт как пассивность, агрессивность, эскапизм, отчуждённость в межличностных отношениях.

Наркологические характеристики групп приведены в таблице № 5.

Таблица № 5

Наркологические и терапевтические показатели МСАЗ, имеющих и не имеющих суицидальную активность в анамнезе (p<0,05)

Тип течения алкогольной зависимости, в случае наличия у пациента суицидальных паттернов, можно описать как гораздо более неблагоприятный. Это касается частоты высокопрогредиентного типа формирования алкогольной зависимости и относительной редкости низкопрогредиентного развития. Формирование абстинентного синдрома возникает в более раннем возрасте, отмечается большая продолжительность псевдозапойного периода. Обращает на себя внимание существенная разница в отношении результатов лечения: продолжительность ремиссий в группе МСАЗ с суицидальной активностью значительно меньше, большинство из пациентов этой группы неоднократно неуспешно лечились в прошлом. Многие пациенты этой группы имели установку на более короткие сроки терапевтического воздействия.

Таким образом, группа МСАЗ, имеющих суицидальную активность в анамнезе, обладает выраженными специфическими чертами. Безусловно, МСАЗ в целом представляют собой неблагоприятную группу в плане аутоагрессивного поведения, однако внутри нее существует клинически обособленный кластер, вносящий основную долю аутоагрессивных паттернов и их предикторов в совокупные показатели антивитальной активности МСАЗ вообще - пациенты с парасуицидальной активностью.

Характеристика женщин, мужья которых страдают алкогольной зависимостью и имеют суицидальную активность в анамнезе

После изучения влияния суицидальной активности на клинико-экспериментальные характеристики МСАЗ, следующим этапом в дизайне исследования являлся ответ на вопрос, обладают ли какими-либо суицидологическими, личностно-созависимыми и экспериментально-психологическими особенностями жены из браков, где муж (МСАЗ) имеет суицидальную активность в анамнезе.

Характеристики аутоагрессивной сферы изучаемых подгрупп жен МСАЗ приведены в таблице № 6.

Таблица № 6

Характеристика аутоагрессивной сферы жён МСАЗ, чьи мужья имели и не имели суицидальную активность в анамнезе (p<0,05)

Обращает на себя внимание достоверно высокое количество суицидальных паттернов у женщин, чьи мужья МСАЗ, имеют суицидальную активность в анамнезе (феномен, обозначенный нами, как парасуицидальный супружеский параллелизм). Вероятность обнаружения суицидальных паттернов у жены МСАЗ при наличии таковых у супруга, в 1,78 раза выше, чем в браках с ее отсутствием у мужа. Акцент в спектре несуицидальной аутоагрессивности у жён парасуицидальных МСАЗ приходится на виктимный модус поведения - подверженность насилию. В 69,23% имело место семейное насилие (преимущественно, физическое), в остальных - вне семьи. Обращает на себя внимание высокая частота злоупотребления алкоголем в группе. У четверых респонденток диагностирована алкогольная зависимость I-II стадии (7,69%).

Значения КПСН в группе жен МСАЗ, имевших суицидальную активность, значительно превышает таковой в оставшейся группе. При этом они ниже, чем у их мужей, а по значению КПСН - 4,0±2,9 и 5,9±2,1 - достигают статистически достоверной разницы (p<0,05), что означает больший аутоагрессивный потенциал самих МСАЗ. Любопытно, что в группе женщин, чьи мужья, страдают алкогольной зависимостью, но не имеют суицидальной активности в анамнезе, указанные коэффициенты выше соответствующих показателей супруга (достоверные отличия получены по обоим коэффициентам: КПСН - 4,0±2,9 и 1,7±1,3 соответственно, p<0,05; КПСН за два года - 3,1±2,7 и 1,5±1,3 соответственно, p<0,05), что может отражать гендерную специфичность аутоагрессивного поведения вообще, либо говорить о высоком аутоагрессивном потенциале женщин, вступающих в брак с МСАЗ.

Экспериментально-психологические особенности группы жён парасуицидальных МСАЗ сводятся к достоверно более частому использованию замещения, как ведущего психологического защитного механизма, когда подавленная агрессия и недовольство мужем проецируется «на себя» (Potter-Efron R.Т., Potter-Efron P.S., 1989). Женщин из этой группы характеризует меньшая удовлетворённость брачными отношениями, они неоднократно подавали заявления на развод, не приведшие к распаду брака (44,23% и 17,81% соответственно, во второй группе, p<0,05). Отметим, что рассматриваемые группы жён МСАЗ не обнаруживают достоверных отличий в личностном профиле (Mini-Mult).

Таким образом, проживание в браке с МСАЗ, имеющим суицидальную активность, предполагает присутствие определённых суицидологических и психологических особенностей у их жён. Наличие суицидальной активности у мужа, страдающего алкогольной зависимостью, является значимым фактором риска аутоагрессивного, в том числе, суицидального поведения их жён.