Статья: Базовые ценности и абстрактные графемы

Полученная «тонкая» структура осознанного выбора требует некоторого уточнения. С точки зрения описания более наглядно выглядят устойчиво воспроизводящиеся плавно нарастающие или убывающие изменения предпочтения выбора той или иной ценности с возрастом или уровнем образования. Ряд таких описаний дан в работе 1997 года (Смирнов 1997). Уточнения требует и разделение случаев «маскировки» кардинально других предпочтений под малозаметные, хотя и стабильные проявления «тонкой» структуры и случаев реального отражения этой структурой действительно существующих различий в предпочтениях. И тогда относительно небольшие величины отклонений все же смогут хорошо описать специфику ценностных предпочтений рассматриваемых групп.

Нельзя не отметить, что немало чисто структурных особенностей постоянно воспроизводится на разных ранее анализировавшихся нами выборках, в том числе и на трех общероссийских. Естественно, они были зафиксированы и на четырех выборках при анализе специфики выбора ценностей в связи с полом, возрастом, образованием и рядом других характеристик людей, и впервые в наших данных это сделано для «тени». Тем самым очень устойчивое воспроизводство таких пусть и частных структур полностью отвергает предположение о чисто случайном наборе ценностей в ответах индивида. Вывод тут простой: модель декларируемых ценностных предпочтений людей, изучаемых методом массового опроса, нужно базировать не на логике вероятностей. Данные, полученные в этой работе и ранее, указывают на то, что декларируемый выбор базовых ценностей в конкретной культуре составляет какую-то свою устойчивую специфическую, может, латентную структуру. Частные же проявления наличия структуры свидетельствуют о том, что мы имеем дело с проекциями сложной целостной структуры на плоскости, задаваемые используемым нами инструментом.

Представленные в этой работе данные о специфике декларируемых ценностных предпочтениях имеют свою значимость. Это важно всем, кто стремится понять специфику ядра сегодняшней российской культуры, оценить ее динамику, всем, кто, так или иначе, в своей работе не может по тем или иным причинам не учитывать разделяемых людьми в массе ценностей. Ряд широко бытующих стереотипов не нашел уверенного эмпирического подтверждения, часть же «мифов» о типичных для той или иной группы населения ценностях и антипредпочтениях оказалась достоверно справедливой. Задача же выявления стоящей за выказываемыми предпочтениями структуры требует привлечения новых методов и обращения к неосознаваемым основаниям выбора. Для выхода за пределы чистой феноменологии сознания и обращения к новым размерностям, универсалиям нами была предложена проективная методика (2002a). На одной из упомянутых выборок, репрезентативных населению Томской области (1512 человек), была показана неслучайность ассоциирования базовых ценностей и относительно универсальных графем (2002b).

Свои поиски графического материала для составления проективной методики мы, естественно, начали с неолитических образцов изобразительного искусства, отбирая из них только то, что во все времена и в любом месте используется в графических образах вплоть до сегодняшнего дня. Особый интерес представляют также ранние детские рисунки, созданные до того возраста (около 30 месяцев), когда дети начинают находить в своих каракулях смысл и видеть изображения предметов. Так, Кэлог (Kellogg 1969), анализируя большое множество таких рисунков, выделил 20 основных категорий, которые типичны для детей из самых разных стран мира.

Образы, иногда рассматриваемые и обсуждаемые клиницистами юнгеанского и других направлений психоанализа в качестве архетипических, как правило, конкретны, а значит, в своем выражении культурно и соответственно исторически специфичны. Речь идет как об описываемых в статьях и работах, так и о собранной в Архиве для исследований архетипического символизма (The Archive for Research in Archetypal Symbolism - ARAS Множество оригинальных иллюстраций древних символических предметов культуры было собрано Olga Froebe-Kapteyn в ее поместье на озере Maggiore в южной Швейцарии, где каждый год в конце августа, начиная с 1933, она проводила собрания общества «Eranos». Она собирала образы, чтобы иллюстрировать тему каждого летнего собрания общества.
В 1946 она передала свою коллекцию изображений предметов культуры в Институт Warburg в Лондоне. Фотодубликаты архива были переданы Институту К. Юнга в Zurich и в фонд Bollingen в Нью-Йорке. Jessie E. Fraser, библиотекарь клуба Аналитической психологии в Нью-Йорке, начала редактировать и разрабатывать архив, расширяя диапазон его содержания, собирая, сортируя и классифицируя этот материал. В конечном счете коллекция в Нью-Йорке, теперь составляющая Архив для исследований первичной системы символов, была приобретена фондом К. Юнга Нью-Йорка. Копии коллекции имеются также в Институтах Юнга в Сан-Франциско и в Лос-Анджелесе. К. Г. Юнг был сторонником точки зрения, которая настаивает на трансперсональных и символических связях, превосходящих культурные и теологические границы. Эта идея лежит в основе архива. Хотя психологическая интерпретация при описании изображений сильно опирается на теорию архетипов Юнга, универсальная природа системы символов на культурном и религиозном уровне базовая для этой секции. Описания изображенного предмета культуры помимо анализа архетипической темы содержат библиографию, время и место создания, детали мифа, культа или ритуала.) коллекции около 13 000 фотографий памятников материальной культуры, остатков материальной культуры древнего человека, мифологических, ритуальных и символических образов, собранных из всех уголков мира и представляющих все эпохи человеческой истории от палеолита до современной. Как в образах из снов, так и из произведений искусства, предметов культов и т. д. выделены мифические темы, соотносимые аналитиками с архетипами, например, образ героя положительного и отрицательного, персонифицированного и обезличенного, образы матери, женщины, положительные и отрицательные, от девочки до старухи, от заботливой до ведьмы, образы мудрого старца, младенца, образы рождения, становления, умирания и т. п. Коллекция послужила материалом для издания двух томов «Энциклопедии архетипического символизма» (Moon 1997; Encyclop…1996).

Этот материал представляет большой интерес для уточнений, сравнений и вычленения общих тем архетипов, называя которые, К. Юнг сильно опирался на такое их проявление, как мифы народов мира. Собранная база данных полезна и для сравнительной мифологии, и для религиоведов, и для историков цивилизации. Однако все ли проявления архетипов (отметим, уже Юнг говорил об их огромном числе) можно свести к этим темам? Все ли архетипические образы должны иметь конкретно культурно-заданную форму? При составлении нам было важно максимально уйти от конкретно исторического воплощения, которое несет в себе не одну только архетипическую тему. Конкретное изображение к тому же отличает «плотная схема» (Goodman 1968: 252-255) и, следовательно, отсутствие возможности однозначной артикуляции (в отличие от языкового описания), а также то, что небольшое изменение в цвете, толщине линий или текстуре делает наше «чтение» такого изображения в чем-то отличным от первоначального. Поэтому очень конкретные изображения из архива при отборе материала для проекции не могли нам помочь.

Нас привлекла другая графика, которая, как и орнамент, не имеет содержательного наполнения, понятийно культурной специфики (чисто ритм, структура, не отягощенная шелухой конкретики, созвучная неосознаваемым структурам априорной психики и потому энергетически насыщенная как положительной, так и отрицательной энергией), а облекает наглядностью некие мировые формулы бытия. Если орнамент кажется лишенным трансцендентального содержания, то это - по малой доступности его предмета сознанию, не привыкшему к орлиным взлетам. Как правило, люди не много внимания обращают на бесконечное разнообразие повторяющихся паттернов и мотивов, которые часто встречаются им. Обычно их принимают за фон и редко анализируют. Еще реже задаются вопросом, что это и почему же человечество испытывает это универсальное стремление, прилагая немало энергии, покрывать вещи точками и завитушками, шахматным рисунком и цветочными паттернами и т. п. Не было описано народа или культуры, которая бы не имела традиций использования орнамента.

Еще одно важное основание устойчивости использования орнамента предложил Е. Гомбрич, отметив, что «декоративные формы и паттерны дают человеку удовольствие пережить чувство порядка, создавая и разглядывая простые конфигурации безотносительно их соотнесенности к реальному миру. Мир, который человек обычно создает сам для себя, - мир простых геометрических форм» (Gombrich 1979).

Подавляющее большинство отбиравшихся нами символов, не являясь ни изображениями предметов, ни существами из привычной среды обитания, ни конкретно мифическими или религиозными персонажами, хотя и не могло при том или ином конкретном употреблении избежать влияния культуры, но оставило за собой универсальный характер. В результате в качестве искомого материала для составления проективной методики было решено использовать графические зрительные образы или символы, которые предположительно связаны с архетипами. Архетипы не имеют простого словесного оформления, выраженные в понятиях, они перестают выполнять свою функцию априорной формы психики. Задача архетипа - как дать общее русло для развития человеческого сознания, так и восстановить структуру сознания в критических ситуациях (болезни, обессмысливание жизни и т. п.) или уберечь от уж слишком односторонней рациональной сознательной картины мира, которая может отсечь нечто очень для природы человека жизненно важное.

Таблица 1 Среднее число совпадений выбора ценностей, приходящихся на символ

Несмотря на выявленные групповые различия в трактовке графем, по результатам проведения методики на выборке в 1512 человек следует специально отметить тот факт, что смысловые поля представителей разных групп пересекаются в достаточно большой степени. И если из полученных данных следует, что в ведущей пятерке ассоциаций у всех четырех рассмотренных групп, как правило, совпадают одна-две ценности, то данная таблица, наоборот, показывает высокую степень пересечения выявленных четырех множеств ведущих ассоциаций. В целом, они одни и те же у представителей всех анализируемых групп, и если в одной из групп какая-либо ведущая ассоциация других трех групп не входит в аналогичную пятерку ведущих, то, скорее всего, данная ценность занимает в этой группе шестое или седьмое место. Высокая степень пересечения ассоциативных полей самых разных подгрупп выборки (а сказанное относится и к разновозрастным группам) означает: смысл, вкладываемый людьми в абстрактные графемы, обусловливается какими-то общими для всех этих людей факторами. Определение же этих факторов - задача будущих исследований.

Подводя итоги, можно отметить, что проведенное исследование позволило выявить имеющие неслучайный характер связи между базовыми ценностями людей и абстрактными графемами. Характерно, что тенденция к установлению этих связей обнаружена в самых различных социально-демографических и социально-психологических слоях и группах населения, что подтверждает общечеловеческую природу установленных закономерностей. Полученные данные помещены в приведенной ниже таблице. Отсутствие ассоциаций, совпадающих во всех анализируемых группах, обозначено в таблице 2 буквой О.

Таблица 2