Быт иностранного путешественника в России, согласно словарю-разговорнику Иоганна Арнольда Бранда, 1673 год
Колпакова Юлия Вячеславовна,
Колпаков Максим Юрьевич
Псковский государственный университет. Псков, Россия
Аннотация
В статье дается обзор опыта знакомства иностранцев XVI -- начала XVIII вв. с русским языком; с этой целью анализируется немецко-русский словарь-разговорник из дневника «Путешествие через Бранденбург, Пруссию, Курляндию, Лифляндию, Псков, Великий Новгород, Тверь и Москву» Иоганна Арнольда Бранда. Разговорник «Некоторые московитские слова и выражения, которые могут пригодиться путешественникам», составленный в дороге от Пскова до Москвы, содержит названия частей тела, одежды, бытовых аксессуаров, блюд и напитков, продуктов, предметов интерьера, транспорта, утвари, принадлежностей для письма на русском языке в транслитерации с переводом на немецкий. Он также включает готовые конструкции для общения с попутчиками, ямщиками, хозяевами и персоналом постоялых дворов, для распоряжения слугами и имуществом. Анализ словаря-разговорника позволил воссоздать бытовые реалии жизни Бранденбургского посольства в дороге, ситуации обмена лексикой. Авторы приводят комментированную версию буквального прочтения слов и выражений на русском языке. Самостоятельное изучение в России иностранными путешественниками местного языка было наиболее действенным способом преодоления коммуникативного барьера и улучшения бытовых условий при путешествии в пограничье. Исследуемый источник может быть интересен как историкам фронтира, так и специалистам по материальной культуре, и лингвистам.
Ключевые слова
словарь-разговорник; немецко-русский словарь; дорожная лексика; русская обиходная речь XVII в.; дороги; быт путешественника; записки иностранцев; псковское пограничье; бранденбургское посольство; Российское царство
Abstract
THE LIFE OF A FOREIGN TRAVELER IN RUSSIA ACCORDING TO JOHANN ARNOLD BRAND'S DICTIONARY-PHRASEBOOK, 1673
Yulia V. Kolpakova1 (a), Maksim Y. Kolpakov (a)
(a) Pskov State University. Pskov, Russia
The article provides for an overview of foreigners' encounter with the Russian language in the 16th -- early 18th centuries; it analyzes, for this purpose, the German-Russian dictionary-phrasebook from the diary “Journey through Brandenburg, Prussia, Courland, Livonia, Pskov, Veliky Novgorod, Tver and Moscow” by Johann Arnold Brand. The phrasebook “Some Muscovite words and expressions that may be useful to travelers”, compiled by Brand on the way from Pskov to Moscow, contains the names of body parts, clothing, household accessories, dishes and drinks, food products, interior items, transport, utensils, writing tools in Russian transliteration with the translation into German. It also includes ready-made speech structures for communicating with fellow travelers, coachmen, owners and staff of the inns, for disposing of servants and property. The analysis of the phrasebook made it possible to recreate the everyday realities of the life of the Brandenburg Embassy on the road, and situations of lexical exchange. The authors provide a commented version of the literal reading of words and expressions in Russian. The independent study of the local language in Russia by foreign travelers was the most effective way to overcome the communication barrier and improve living conditions when traveling to the borderlands. The source under study may be of interest to both historians of the frontier and specialists in material culture and linguistics.
Keywords
dictionary-phrasebook; German-Russian dictionary; road vocabulary; Russian everyday speech of the 17th century; roads; traveler's life; notes of foreigners; Pskov borderland; Brandenburg Embassy; Russian tzardom
ВВЕДЕНИЕ
В период раннего Нового времени частные деловые и официальные поездки по дорогам русского пограничья, длительные путешествия в столицу Московского царства подразумевали активные социальные контакты иностранных путешественников с проводниками, возчиками, персоналом постоялых дворов, чиновниками, жителями придорожных населенных пунктов. Свободному общению европейцев и русских препятствовали не только ограничения со стороны органов власти, но и языковой барьер. Поиск способов межкультурной коммуникации в общих торговых, политических, культурных и гуманитарных интересах, которым были заняты иностранные путешественники, остается актуальной проблемой и по сей день.
В XVI-XVII вв. Псковская земля являлась транзитным регионом для частных лиц, торговых миссий и дипломатических делегаций, совершавших поездки из Ливонии и Польши (или через Ливонию и Польшу) в Московское царство. Население псковско-литовского приграничья было славяноязычным. Распространенные в Ливонии языки с лингвистической точки зрения не являлись родственными по отношению к русскому Латинский язык на территории России не мог выступать в роли языка-посредника при торговых и дипломатических контактах. Знание русского языка среди жителей Ливонии было ситуативным и довольно ограниченным. Его, как свидетельствуют источ-ники, сознательно изучали торговцы, поскольку язык становился преимуществом, открывающим доступ к рынкам (Селарт, 2014).
Европейские послы традиционно испытывали недоверие к переводчикам, предоставленным русскими властями. В штат иностранных миссий в Россию обязательно включали одного или несколько человек, владевших русским языком. Дипломат Антонио Поссевино, обобщивший чужой и личный опыт, идеальными кандидатурами на должность переводчика называл нанятых в Польше людей пожилого возраста, «менее склонных к обману», в хорошем варианте - владеющих языками священников или врачей (Поссевино, 1983, сс. 68-71).
В частных поездках по России европейцы, не владевшие русским языком, все же обращались к услугам переводчиков. Ими могли быть такие же иностранцы - компаньоны, случайные попутчики. Так, Самуэль Кихель прибыл в 1585 г. из Дерпта в Псков с рижским купцом, через которого и общался с русскими (Кирпичников, 1994, с. 4). Немцу Иоганну Вундереру во время прогулки по Пскову в 1590 г. помогал «литовский покровитель» (1995, с. 219).
Известны примеры, когда путешественникам приходили на помощь местные жители, немного владевшие немецким языком, а также проживавшие в Русском государстве европейцы. По свидетельству Ганса Морица Айрманна, немца из свиты шведского посланника графа Христиана Горна, многие торговцы в Москве зимой 1669-1670 гг. говорили «по-шведски, польски, фински, немногие - по-нижнегермански» (Левинсон, 1945, с. 279). Но для полноценного общения Айрманну приходилось комбинировать элементы разговора на всех перечисленных языках.
Знание иностранных языков не было широко распространено и в провинциальной русской среде. В 1726 г. по недавнему русско-ливонскому пограничью путешествовал дворянин Обри де Ла Моттре. Помимо французского, он владел английским, немецким, латинским и греческим языками. Оказавшись в Дерите, Ла Моттре дорожил обществом двух попутчиков-торговцев: один из них в достаточной степени знал латынь, а второй немного владел немецким (La Mottraye, 1732, рр. 203-204). В Пскове француз познакомился с собиравшейся ехать в Великий Новгород группой из четырех купцов и одного русского священника, которым его отрекомендовали два спутника по предыдущей части путешествия. Выяснилось, что только один из потенциальных попутчиков очень поверхностно знал немецкий язык, а остальные понимали только «славянский». Поэтому во время поездки до Новгорода Ла Моттре общался в группе с помощью записок на «славянском» и немного говорил по-немецки (La Mottraye, 1732, р. 206).
Самым действенным способом преодолеть трудности общения было изучение русского языка. В феврале 1665 г., во время пребывания в Москве, голландский дипломат Николаас Витсен, нанял себе учителя русского языка. Правда, образовательный процесс был сорван, так как думный дьяк Алмаз Иванов запретил приводить учителя в резиденцию посольства (Витсен, 1996, с. 117). Путешественник, парусный мастер Ян Стрейс в 1668 г. стал изучать «язык московитов», общаясь с возницами. Голландец легко усваивал язык и «за короткое время знал его настолько, что мог объясняться» (Стрейс, 1935, с. 148).
В XVI-XVII вв. европейцами были созданы пособия для изучения обиходного русского языка. Авторы разговорников использовали латинский алфавит для транскрипции русских слов. Содержание пособий зависело от потребностей их составителей. В настоящее время в научный оборот введено шестнадцать таких словарей-разговорников (Левичкин, 2017, с. 196-198). Фонетика, грамматика, лексика и фразеология в трех пособиях (анонимный русско-немецкий разговорник XVI
в., словарь Томаса Шрове и словарь Тонни Фенне), предназначенных для ганзейских купцов, позволила исследователям соотнести русскую составляющую языка этих разговорников с псковским диалектом (Болек, 2003; Хорошкевич, 1999). Тексты указанных сочинений неоднократно привлекались в качестве источника сведений по истории торговли и быта псковичей в ранее Новое время (Костючук, 2003, 2020; Мжельская, 1984,1988, 2003, 2010; Мжельская & Костючук, 2003).
В этот же ранненововременной период создаются пособия и для изучения других славянских языков. Так, в 1539 г. в Кракове был впервые напечатан “Ksi^zeczek polskich”, который позднее неоднократно переиздавался в течение второй половины XVI в. В состав этого польско-немецкого разговорника, кроме повседневных фраз, были включены тексты молитв на польском языке, немецкие и польские образцы писем (Болек, 2003, с. 215).
ИСТОРИЯ СОЗДАНИЯ И ИЗУЧЕНИЯ СЛОВАРЯ-РАЗГОВОРНИКА «НЕКОТОРЫЕ МОСКОВИТСКИЕ СЛОВА И ВЫРАЖЕНИЯ, КОТОРЫЕ МОГУТ ПРИГОДИТЬСЯ ПУТЕШЕСТВЕННИКАМ»
словарь разговорник бранд
В самом начале польско-турецкой войны 1672-1676 гг. царь Алексей Михайлович отправил к бранденбургскому курфюрсту предложение о создании антитурецкой коалиции (Hirsch, 1906, s. 269). В это время Фридрих Вильгельм уже принимал деятельное участие в организованной Голландией в 1672 г. антифранцузской коалиции. Великий курфюрст отказался от предложения русского царя, поскольку бранденбургской армии было необходимо остановить французское вторжение в Вестфалию (Hirsch, 1906, s. 270). В 1673 г. Фридрих Вильгельм заключил сепаратный мир с Францией и стал искать союза с Русским государством. В августе 1673 г. дипломатическая миссия отправилась в Москву (Hirsch, 1906, ss. 270-273). В свиту посла Иоахима Скультета и был включен юрист Иоганн Арнольд Бранд.
Биографические сведения о Бранде очень скудны. Известно, что он родился 27 июля 1647 г. в нидерландском городе Девентер (провинция Оверэйссел). Бранд обучался в нескольких университетах. В 1680 г. он стал доктором права и служил адвокатом в городском суде Клеве. С 1683 г. и до своей смерти (25 июня 1691 г.) Иоганн Арнольд Бранд занимал должность профессора права в Дуйсбургском университете (Gunther, 1965, s. 757).
Во время путешествия в Москву Бранд вел путевой дневник и собирал сведения о Курляндии, Лифляндии и Московии. Эти рукописные материалы были переданы его родственниками Иоганну фон
Хеннину, профессору Дюйсбургского университета, который издал их в 1702 году (Brand, 1702). На русском языке опубликовано два кратких фрагмента из «Путешествия через Бранденбург, Пруссию, Курляндию, Лифляндию, Псков, Великий Новгород, Тверь и Москву»: описание пребывания посольства в Великом Новгороде (Коваленко, 2002) и пересказ свидетельства Альбрехта Доббина о ловле соболей в Сибири (Алексеев, 1936).
Согласно дневнику Иоганна Арнольда Бранда, бранденбургское посольство задержалось на пять недель в Кенигсберге. После завершения сбора всех подарков для русского царя, 7 октября делегация продолжила поездку в сторону Москвы (Brand, 1702, ss. 23, 47) и 2 ноября прибыла в пограничный замок Нейгаузен (Brand, 1702, ss. 126-127). Посольство пересекло границу 7 ноября (Brand, 1702, s. 173), быстро продвигалось на Москву по дороге через Псков, Великий Новгород и Тверь. Дипломатическая миссия прибыла в столицу 4 декабря. На следующий день состоялась встреча Иоахима Скультета с Алексеем Михайловичем, в ходе которой были обсуждены вопросы турецкой угрозы, взаимоотношения сторон с Речью Посполитой и Швецией, судьба городов Себежа и Невеля (Бантыш-Каменский, 1902, сс. 12-14; Форстен, 1900, сс. 53-58; Hirsch, 1906, рр. 276-279). В обратный путь посольство отправилось 14 декабря и уже 26 декабря покинуло территорию России (Brand, 1702, ss. 245, 251).
Частью дневника Иоганна Арнольда Бранда является словарь- разговорник под названием «Некоторые московитские слова и выражения, которые могут пригодиться путешественникам». В опубликованном Иоганном фон Хеннином словаре-разговорнике И.-А. Бранда есть также колонтитул “Moscovische Anmerckungen” (условно, «Московские заметки»).
В издании 1702 г. учебное руководство занимает 9 страниц: с 258 по 266, текст разделен иллюстративной вставкой - таблицей со славянским алфавитом, взятой из сочинения Адама Олеария. Кроме этого, И.-А. Бранд уделяет внимание истории русских азбук в другой части своего дневника (Brand, 1702, ss. 428-430). Это не первая его любительская языковая штудия - в более ранней части дневника, касающейся Риги, он помещает разговорник для общения на «ливонском» (Lithaumer, Lieffland), запись песни и псалмов на «ливонском» из сочинения Mr. Daniels Klein, 1666 г. (Brand, 1702, сс. 102-116).
В 1965 г. Э. Гюнтер опубликовала текст разговорника на немецком языке и проанализировала транскрипцию записей русских слов и оборотов речи (Gunther, 1965). Э. Гюнтер не рассматривала словарь как
источник по истории дорожной повседневности и по взаимоотношениям иностранцев с русскими. В советской и российской историографии словарь-разговорник никогда не изучался. Краткое перечисление содержания словаря Бранда приведено в работе Л. Н. Пушкарева (Пушкарев, 2004, с. 125). Настоящая публикация имеет целью обзор и частичный перевод источника, рассмотрение его в контексте аналогичных сочинений с точки зрения реалий материальной культуры. Авторы статьи пользуются главным образом методами логико-семан-тического и компаративистского анализа.