Материал: conflictsxxi-2015
Израиле) остается незыблемой. К тому же именно светский демократический Израиль воспринимается как союзник и опора США на Ближнем Востоке, что обеспечивает ему американскую материальную, военную, политическую поддержку и что препятствует попыткам правых представителей элиты чрезмерно играть на возрождении архаики. Вместе с тем борьба между религиозным ультраконсерватизмом и светским ультралиберализмом в Израиле продолжается, и последний проигрывает, хотя традиционно считалось, что Израиль – единственный успешный проект эпохи модерна на Ближнем Востоке.
* * *
Проблема архаизации на Ближнем Востоке под воздействием конфликтов, очевидно, не может быть полностью раскрыта в рамках одной главы. Она требует более углубленного и дифференцированного изучения местных обществ, традиций, моделей поведения, особенностей религиозных верований. Универсальный характер исследуемой темы позволяет говорить об ее особой актуальности на современном этапе. Взаимодействие традиционного и современного – архаики и постмодерна – не может не изменять основные проявления того и другого. Более того, именно в современных конфликтах при разрушении, возможно, слабых, но все же работавших институтов, обращение к практикам прошлого, позволяющим частично компенсировать утраченную стабильность и социальную уверенность, может обернуться опасным разрушением самого общества, для которого жестокость и вседозволенность могут стать приемлемой нормой. Об этом свидетельствует, прежде всего, практика гражданских войн, в которых всякие правила ведения военных действий прекращают свое существование, высвобождая агрессивную энергию отдельных личностей и целых общин.
Архаизация обществ и политических систем – далеко не безобидное явление. Она навязывает нормы, которые способны лишить государство его raison d'être, отнять у него легитимное право на использование военной силы, заместить реальное целеполагание мифами и псевдоисторическим вздором, фрагментировать любое общество и привести его к катастрофе. На Ближнем Востоке, хотя и не только там, подобные тенденции просматриваются на современном этапе достаточно ясно.
Раздел II
НОВОЕ ИЗМЕРЕНИЕ ЗАСТАРЕЛЫХ ВООРУЖЕННЫХ ПРОТИВОСТОЯНИЙ
Глава 7
ПАЛЕСТИНО-ИЗРАИЛЬСКИЙ КОНФЛИКТ: ТРАНСФОРМАЦИЯ ИСЛАМСКОГО ФАКТОРА
С начала 2011 г. арабский мир переживает глубокие общест- венно-политические потрясения, характеризующиеся ослаблением в ряде стран светских националистических элит и усилением роли прежде оппозиционных групп. Все большее влияние получают исламисты. Где-то, как в Тунисе или в Марокко, им удается встроиться в политическую систему, а в Египте, например, исламисты попадают в еще более сложное, чем до Арабской весны, положение, оказавшись вне закона после прихода военных к власти в июле 2013 г.
Оставляя за скобками вопрос о возможности трансформации исламистских организаций в упомянутых странах и их способности адаптироваться к меняющимся внутриполитическим и международным реалиям, отметим, что в случае с «Исламским движением сопротивления» («Харакат аль-мукавама аль-исламийя» – ХАМАС) дело обстоит сложнее. Идеология этого движения, играющего особую роль в общественно-политических процессах на оккупированных палестинских территориях и активно участвующего в конфликте с Израилем, не исчерпывается традиционными вопросами соотношения ислама и демократии и поисками своего места на международной арене.
192
Для ХАМАС приоритетным направлением, отраженным в его основополагающем документе – Хартии августа 1988 г., является борьба с Израилем за создание независимого палестинского государства. Таким образом, данный конфликт не ограничивается этнотерриториальными противоречиями, он имеет и религиозный аспект: Палестина – святая земля ислама и вакф, а Иерусалим (альКудс) – третий по значимости город после Мекки и Медины. Восприятие палестино-израильского конфликта через призму религии усиливает его ценностное измерение, делает исламистов более непримиримыми, затрудняет возможную трансформацию движения в сторону смягчения позиции в отношении мирного урегулирования, снижает шанс (хотя и не исключает его вовсе) на то, что движение пройдет тот же путь, что и «Организация освобождения Палестины» (ООП) – от категорического непризнания права Израиля на существование (1964 г.) до готовности разделить Палестину на израильское и арабское государства (1988–1991 гг.).
Тем не менее, после победы ХАМАС над ФАТХ на парламентских выборах в автономии 25 января 2006 г. исламисты вынуждены существовать в новом статусе. В период первого антиизраильского восстания (интифады) 1987–1993 гг. они были активными участниками вооруженного сопротивления, противостояли начатому в 1990-е годы в Осло процессу мирного урегулирования, устраивая теракты на территории Израиля и принимая участие в первой половине 2000-х в интифаде Аль-Аксы. А вот во второй половине этого десятилетия в деятельности организации стала усиливаться поли- тико-дипломатическая составляющая.
Лидеры ХАМАС выдвинули после 2006 г. ряд новых предложений, касающихся отношений с Израилем. Они свидетельствовали о смягчении антиизраильской позиции и о готовности исламистов в обмен на длительное перемирие с Израилем создать палестинское государство в границах 1967 г. (на Западном берегу реки Иордан, в секторе Газа и со столицей в Восточном Иерусалиме). Об этом можно судить по содержанию основных палестинских документов: предвыборной программы 2005 г., проекта программы правительства национального единства и программы правительства ХАМАС 2006 г., Мекканского соглашения 2007 г., а также многочисленных интервью и выступлений в СМИ лидеров движения.
193
Заявления ХАМАС о возможности сосуществования с Израилем звучали и до 2006 г. Но тогда они были очень редки и оставались незамеченными, так как движение было сосредоточено на вооруженной борьбе. Так, еще в 1993 г. духовный глава и основатель движения шейх Ахмад Ясин заявил о возможности заключения длительного перемирия с Израилем1. В последующие годы представители ХАМАС несколько раз упоминали об этой инициативе2. В январе 2004 г. один из лидеров движения, Абдель Азиз арРантиси, выступил с реалистических позиций, признав, что «на данном этапе трудно освободить всю нашу землю [историческую Палестину], поэтому мы принимаем план поэтапного освобождения» с созданием палестинского государства в границах 1967 г.3 Однако если до 2006 г. такие заявления были эпизодическими, то во второй половине 2000-х годов выражение «границы 1967 г.» прочно вошло в политический лексикон руководства исламистов.
В этой связи интересно рассмотреть, насколько политика ХАМАС в начале XXI в. и особенно после их победы на палестинских парламентских выборах соответствует этим компромиссным заявлениям, в какой степени ХАМАС влияет на ход палестиноизраильского мирного процесса, а также, как ХАМАС реагирует на меняющуюся с началом Арабского пробуждения обстановку в ближневосточном регионе.
Эволюция политического ислама
На протяжении XX в. политико-идеологические процессы в Палестине шли в общем для арабского мира русле. Вплоть до 70-х годов исламский фактор присутствовал в политической жизни стран региона, но был второстепенным. В Палестине с 40–50-х гг.
1Osama A. I., Scham P. Hamas. Ideological rigidity and political flexibility. United States Institute for Peace. Special Report 224, June 2009. P. 8. URL: http://www.usip.org/files/resources/Special%20Report%20224_Hamas.pdf.
2См. подробнее: Muslih M. The foreign policy of Hamas. New York, 1999. P. 30–31.
3Israel scorns Hamas 10-year truce plan // Reuters, 26 January 2004. URL:
http://web.archive.org/web/20040306192510/http://home.eircom.net/content/reuters/wor
ldnews/2416620?view=Eircomnet.
194
религиозный аспект конфликта с сионистами старались актуализировать «Братья-мусульмане», «Хизб ут-Тахрир» и сторонники муфтия Иерусалима Хадж Амина аль-Хусейни. Последний после первой арабо-израильской войны 1948–1949 гг. быстро утратил всякое влияние на Западном берегу, попавшем под власть его главных оппонентов – иорданских Хашимитов. В секторе Газа, оккупированном Египтом с 1948 по 1967 гг., деятельность «Братьевмусульман» была затруднена, так как во времена президента Гамаля Абдель Насера они подвергались гонениям как оппозиционная организация. Иорданские власти, хотя и привечали «Братьевмусульман», но относились к ним с осторожностью, а «Хизб утТахрир» была вообще запрещена.
Заметную роль политический ислам стал приобретать в палестинской жизни с 70-х годов. Во-первых, на фоне разочарования светским национализмом и панарабизмом интерес к набиравшему на Ближнем Востоке популярность политическому исламу возрос как среди палестинцев на оккупированных территориях, так и в диаспоре. Во-вторых, решающую роль в развитии палестинского исламизма сыграла территориальная близость Египта с югом Палестины, исторические связи между ними. В-третьих, после перехода сектора Газа в руки израильтян после 1967 г. «Братья-мусульмане» получили возможность действовать открыто. Зачищая сектор от светских (ФАТХ) и леворадикальных палестинских группировок (НФОП, НДФОП), израильские власти не препятствовали исламистам, которые сосредоточились на религиозной и гуманитарной деятельности и не делали упор на вооруженной борьбе. Они оказались для Израиля противовесом палестинским националистам из ООП. На Западном берегу такую же роль выполняли палестинские чиновники и лидеры кланов, лояльные Хашимитам, так как в Иордании было разрешено, несмотря на израильскую оккупацию, сохранять административные связи с потерянной частью королевства. В-четвертых, современный политический ислам – это городское явление, а сектор Газа отличает высокий уровень урбанизации. Кроме того, представители сектора Газа (особенно те, кто являлся традиционной социальной базой исламистов – средние слои населения, безработная молодежь, интеллигенция) не играли заметной роли в ООП, и политический ислам стал для них новой возможно-
195