Дискурс декоммунизации Киева в опыте переименований
Людмила Малес
Киевский национальный университет имени Тараса Шевченко
Артемий Дейнека
Киевский национальный университет имени Тараса Шевченко
Аннотация
Статья посвящена изменениям символической карты Киева в 2014-2017 годах, происходивших под влиянием Революции Достоинства, до и после принятия пакета законов о декоммунизации. Изучались стратегии, особенные случаи и специфика переименований урбанонимов в рамках исполнения законов о декоммунизации, а также всех переименований данного периода, не подпадающих под их действие. Анализу были подвергнуты как характеристики старых и новых урбанонимов, так и тексты дискуссий, разворачивающихся вокруг них в ходе голосования и публичного обсуждения. В ходе реконструкции дискурса переименований выведено несколько основных позиций (краеведческая, героико-патриотическая и деколонизации). В частности, по следам дискуссии «Московский мост -- враг Украины?» сформулирована потребность дополнения процессов декоммунизации деколонизацией, осмысления урбанонимии как идеологического инструмента разных эпох.
Ключевые слова: декоммунизация, деколонизация, Киев, урбанонимия, переименования в городе, публичные дискуссии, городская среда
Abstract
THE DISCOURSE OF KYIV'S DECOMMUNIZATION IN THE FRAME OF TOPONYMIC RENAMING
Lyudmyla Males
Taras Shevchenko National University of Kyiv
Artemiy Deineka
Taras Shevchenko National University of Kyiv
The article discusses changes of the symbolic map of Kyiv during the period of 2014-2017 caused by the Revolution of Dignity before and after the adoption of the set of laws on decommunization. The strategies, special cases and character of urban renaming were under the study, including examples of renaming that don't fall under these laws. The meanings of old and new urbanonymy (street names), texts of discussions flared up around this problem during the voting and other examples of public deliberation were analyzed. In the course of the reconstruction of discursive strategies, several basic positions were identified (local history, heroic-patriotic and decolonization). Using materials of the discussion called «Is Moskovsky (Moscow) Bridge an Enemy of Ukraine?», authors articulate the public need to expand the processes of decommunization by those of decolonization, and comprehend urban naming as an ideological weapon of different times.
Key words: decommunization, decolonialization, Kyiv, street names, urban renaming, public discussions, urban environment
Академический дискурс урбанонимии: между лингвистикой, историей, географией
декоммунизация киев переименование урбаноним
В социологической среде топонимическая проблематика почти не воспринимается как своя, поскольку её принято ассоциировать с лингвистическими, историческими и географическими дисциплинами, где проводятся, прежде всего, описательные и сравнительные исследования словообразования, типологии, географической распространенности, истории возникновения определенных названий. Об этом свидетельствуют как материалы симпозиумов и сборников по данной тематике (Berg 2009; Ainiala & Vuolteenaho 2009; IGU/ICA 2015), где упоминания социологической теории и методологии единичны (Ruprecht-Karls-Universitat Heidelberg 2013: 12, 3132), так и работы, касающиеся дисциплинарной специфики исследования урбанонимии (Hrichchina 2017; Krsko 2013). Соответственно, меньше изучены вопросы субъектов наименований, связей с социальной средой, символической значимости и т.д., а также в редких случаях задействована методика социологических исследований как опросного типа, так и анализа документов, построения и анализа массивов данных.
Но даже не учитывая социологическую специфику, в отечественной библиографии вопросов урбанонимии есть тематические лакуны, не связанные с дисциплинарными ограничениями, а скорее обусловленные особенностями места и времени исследовательской ситуации. Так, в бывшем СССР и в странах соцлагеря к избегаемым темам относилась явственная именно на этом пространстве связь наименований и переименований с идеологией. Поэтому ангажированность урбанонимии в этих странах не изучалась ввиду идеологических же причин. В то же время в критической культурной географии эти взаимосвязи детально анализировались на примерах из разных периодов и культур, исследовались влияния поликультурности региона на урбанонимию (Azaryahu 1997; Berg 2009; Ainiala & Vuolteenaho 2009; Eriksen 2012).
Также сравнительно реже в исследовательское поле попадают процессы массовых переименований (в частности, после падения тоталитарных режимов) их мотиваций, типологии и динамики. Поскольку такие изменения урбанонимии в ходе (де) коммунизации происходили в Центрально-Восточной Европе, то именно их опыт сегодня активно рефлексируется и подлежит описанию. Такие исследования стран бывшего социалистического лагеря наиболее близки киевской ситуации (Abramowicz 2010; Azaryahu 1997; David 2012; Krsko 1996; Odalos 2006; Sindelarova 2010; Rajic 2012; Vaculik 2013; Bilins'ka 2014).
Так, Ярослав Давид, анализируя ангажированность коммунистической идеологией урбанонимических систем городов, построенных в эпоху социализма - Гавиржов, Острава-Поруба, Острава-Забжег, Нова Дубница (Чехия), Нова Хута (Польша) и Шталинштадт (теперь Айзенхюттенштадт, Германия) -- приходит к выводу, что их урбанонимия значительно менее подверглась декоммунизации, по сравнению с историческими городами. Он видит тому несколько причин: отсутствие досоциалистической истории и, соответственно, урбанонимии; сложности для местных властей создания большого количества новых названий; элиминация со временем идеологической нагрузки из коммунистических названий; меньшая идеологическая ангажированность урбанонимии таких городов в сравнении со старыми центрами, вокруг которых они возникали; наконец, то, что урбанонимия также может рассматриваться как культурное наследие, памятник эпохи (David 2012: 57-58). Похожие тезисы появляются и в дискурсе декоммунизации в Киеве как аргументы против переименований.
Сравнивая с опытом декоммунизации стран бывшего социалистического лагеря, Олег Белей отмечает неоднородность этого процесса в Украине до 2014 года, его растянутость во времени, а также незавершенность в большинстве областей. До начала процесса декоммунизации 2014 года Киев, по мнению автора, принадлежал к умеренно декоммунизированной части страны.
«[С]амая большая часть Украины (западные области: Закарпатская, Черновицкая, центральные области: Хмельницкая, Винницкая, Кировоградская, Черкасская, Полтавская, северные области: Житомирская, Киевская и город Киев, Черниговская, Сумская) в отношении процесса трансформации советской урбононимии, начиная с момента провала путча в Москве 19 августа 1991 года и провозглашения независимости страны, стабильно демонстрирует умеренный (либеральный) характер» (Belei 2014: 101-102).
В Украине политическая ангажированность топонимии в посткоммунистическом обществе в последние три десятилетия также начала изучаться весьма активно. Появилась целая серия исследований в упомянутых уже лингвистической, исторической, географической дисциплинах, позволивших получить интересные описания, классификации наименований, частотные распределения разных типов урбанонимов, их мотивационной базы на материале различных украинских городов и регионов (Bachyns'ka & Tyshkovec' 2014; Halaj 2009, Gnatjuk 2013; Kudrejko 2015; Ljashenko 2005; Mosiienko 2014; Neher 2013, 2014; Tytarenko 2015; Shul'han 2013).
Взаимные конвертации капиталов символического и политического пространств украинского общества анализируются как сквозь политики наименования досоветской и советской эпохи (Borysenko 2001; Hrycak 2007; Makhortykh 2014b; Reznik 1999; Riznyk 1999; Takhtaulova 2015; Khoroshkovatyj 2004), так и сквозь постсоветские политики (Venhrynjuk 2012; Makhortykh 2014a; Neher 2013, 2014; Reznik 1999; Semena 2010). Особо выделяются переименования немецкой оккупации Киева 1941-43 гг., их исследует Тетяна Себта (Sebta 2013).
Основами направлениями работы с урбанонимическими данными становятся их сбор, описание и типология. Немногочисленность переименованных урбанонимов первых годов независимости в большинстве городов или же небольшое количество урбанонимов, например, в западных областях, где переименования были значительные, позволяют авторам делать выводы на основе подсчета доли переименований или приведения списков соответствующих типов урбанонимов в своих публикациях. Однако следует отметить тщательный анализ изменений городской топонимики, предпринятый рабочей группой по декоммунизации публичного городского пространства Винницы, где помимо характеристики современной урбанонимии была отслежена также динамика и мотивация переименований городских объектов от раннесоветского времени до 2016 года (Karoyeva 2017).
Но масштабность практик изменений названий в городах-миллионниках, волнообразный их характер требует создания объемного массива данных об урбанонимии в её динамике. О создании подобного расширенного реестра урбанонимии упоминается относительно урбанонимии Днепра и Днепропетровской области (Zhuravel' 2015). Возможно потому система урбанонимии Киева, насчитывающая почти три тысячи наименований, редко становится объектом таких системных исследований.
Библиография работ по киевской урбанонимии преимущественно состоит из исторических или публицистических очерков о названиях отдельных городских объектов или же их групп (Dekhtjar'ova 2010: 30-99). Наибольшее количество таких публикаций принадлежит журналисту Петру Позняку, архитекторке Юлии Ивашко, историку Виталию Ковалинскому, исследовательнице топонимии Лидии Пономаренко (Dekhtjar'ova 2010: 100-108). В частности, результатом урбанонимических исследований Лидии Пономаренко и её коллег стали фундаментальные справочные материалы (Ponomarenko 1992, 2003). С середины ХХ века издавались также справочники «Их именами названы улицы Киева» (Shestakov & Govorkova 1967), где предпринимались попытки обеспечить справками и дополнительной литературой о политических и военных деятелях, о людях культуры и искусства, запечатленных в урбанонимии, экскурсоводов, агитаторов или самих жительниц и жителей, чтобы те смогли расшифровать таблички названий, таким образом обеспечивая выполнение ими идеологической функции.
В исследованиях зачастую упускаются из виду сопутствующие пере- и наименованию процессы (материалы общественного обсуждения, документы городских властей, электронные петиции, публикации в медиа), содержательные характеристики которых разнообразны и не поддаются непосредственному наблюдению. Внимание к этим вопросам не только в контексте декоммунизации, но и общей проблематики урбанонимии пока единичное, такой опыт пока только нарабатывается: исследования представления темы в медиа (Mamalyha & Danyl'chuk 2009; Sidenko 2012), формирования экспертного сообщества (Domarans'kyj 2011), топонимической политики органов власти (Meljakov 2012), (Reznik 1999). Близкие тенденции и в центральноевропейских исследованиях урбанонимии отмечает Павел Одалос (Odalos 2014).
Социологический дискурс урбанонимии: концептуальная рамка и дизайн исследования
Преимущество социологического исследования видим в возможностях целостного описания объекта путем измерений различных значимых смыслов урбанонимов (центральность, значимость, ангажированность, укорененность и т.д.), что позволило также создать массив данных урбанонимии Киева с детальной характеристикой их формальных и смысловых характеристик. Опыт создания такого массива и результаты его статистической обработки, освещенные в авторских публикациях (Males 2014a; Males 2014b), позволили создать необходимый контекст изучения и дискурса декоммунизации в узком его понимании, поэтому в начале основной части данной статьи изложим некоторые его выводы.
В основу анализа текстов общественной дискуссии декоммунизации лег социологический концептуализирующий взгляд в русле критической теории. Поструктуралистские трактования символического и физического пространств использования понятий капитала, позиции (Bourdieu 1993) будут продолжены подходом акторно-сетевой теории Бруно Латура (Latour 2005), расширяющей круг участвующих в дискурсе включением предметной среды (на примере кейса «Московский мост»).
В методико-методологическом плане мы прибегли к дискурс-анализу Тёна ван Дейка (Dijk 2015), также находящемуся в русле критического анализа. Такая интерпретация текстов петиций, публичных обсуждений, медиа устанавливает позиции и акторов, занимающих их, на сегодняшний день.
О самом дискурсе будем говорить как в широком, так и узком смысле. Такое масштабирование понятия дискурса задал Тён ван Дейк, где широкое толкование охватывает всё коммуникативное событие, а узкое -- вербальное выражение (текст или разговор), ван Дейк также предлагал и другие типы: дискурс как разговор, как тип разговора, как жанр и даже социальная формация (Dijk 1998). В нашем же случае дискурс в узком смысле обозначает активное разворачивание темы, где задействованы многие акторы, различные политики, в центре внимания (не)заявленные позиции и приемы по их продвижению -- такое понятие дискурса ближе к широкому толкованию Тёна ван Дейка. Широкое же понимание дискурса предстает как тема не столько в её злободневности, сколько в причинах актуализации в своем историческом существовании, в игнорировании или эксплуатации властью, что ближе к археологическому подходу Мишеля Фуко, его формациям объектов (Foucault 1996: 41-50). Это широкое толкование, где для вычленения культурного, социального, политического подтекста, ресурсов, сил и власти необходимо больше социологической чувствительности, например, к причинам молчания. К примеру, таким «молчаливым» дискурс декоммунизации был ещё несколько лет назад, да и всё советское время тоже. Эти разные по масштабам дискурсы -- узкий и широкий -- связаны между собой.
Таким образом, концептуальная рамка исследования, предложенного в данной статье, включает постструктуралистский (Пьер Бурдьё), дискурсивный (Мишель Фуко, Тён ван Дейк), акторно-сетевой (Бруно Латур) подходы, а также разрабатываемый Людмилой Малес социкультурный анализ (Males 2011).
Данные, анализ которых представлен в настоящей статье, включают в себя: созданный Л. Малес массив урбанонимии города Киева; данные и сопроводительные документы электронного голосования по вопросам переименования на сайте Киевской городской государственной администрации (КГГА) как форма общественного обсуждения; электронные петиции по вопросам переименования, а также материалы дискуссий, проводившихся по поводу процесса декоммунизации в публичном и медиа пространстве. Массив урбанонимии позволил охарактеризовать урбанонимическую систему города, насчитывающую около трёх тысяч единиц, и проследить динамику её изменений в практиках переименований. Он был создан на базе информации справочников, карт и документов (решений горсовета Киева). С помощью плотного описания урбанонимии максимально полно фиксировались фактические параметры улиц и площадей, этимология их названий, символическая значимость, все предыдущие наименования конкретного объекта. В результате чего для кодирования каждой из урбанонимичных единиц в массиве создано более 80 признаков. Как подмассив выделены все переименования периода декоммунизации, к которым сформированы дополнительные признаки.