Статья по теме:
Дуализм российской администрации на восточном берегу Каспийского моря
Д.В. Васильев, д-рист. наук, профессор, Московский городской педагогический университет, Российская Федерация, Москва
История присутствия Российской империи в Центральной Азии знает примеры реализации различных моделей управления, каждая из которых устанавливалась в зависимости от тех задач, какие правительство намеревалось решить на конкретной территории. Из этих задач выбиралась главная, которая и определяла не только облик той или иной административной модели, но и ее подведомственность. Органами центрального управления, которые реализовывали властные полномочия в регионе в ХУШ-Х1Х вв., последовательно выступали Министерство иностранных дел, Военное министерство, Министерство внутренних дел и даже Министерство государственных имуществ. В постановлениях верховной власти рубежа 1860-1870-х гг. определялись две цели занятия Красноводска -- развитие транзитной торговли с ханствами и умиротворение Хивы. Именно в таком порядке, который нарушал уже успешно испытанную в соседнем Туркестане систему, когда гражданское устройство и торговые интересы шли за решением военных задач. Тоже самое в полной мере относится и к Казахской степи, относительно мирно вошедшей в состав империи. Не исключено, что порядок расставленных для восточного побережья Каспийского моря приоритетов было определение столько неосведомленностью в региональных условиях, сколько исходя из внешнеполитических обстоятельств. Так или иначе, сформулированные цели предопределили появление в Красноводске двоевластия, когда вопросы безопасности военнослужащих, российских и иностранных торговцев были отнесены к компетенциям начальника военного отряда, а содействие развитию торговли, судебные разбирательства по коммерческим спорам, удостоверение различных актов, осуществление таможенных операций, сбор разнообразных сведений и разработка предложений по организации управления, развитию промышленности и упорядочению правового положения местного населения стали сферами ответственности агента Министерства финансов. Дальнейший ход событий расставил все по своим местам. Хивинский поход 1873 г. предопределил дальнейшее существование Закаспийского края под эгидой Военного министерства.
Ключевые слова: Центральная Азия, Красноводск, Туркмения, Российская империя, административная политика, управление, XIX век.
The Dualism of the Russian Administration on the Eastern Caspian Coast
V. Vasilyev, Doctor in History, Professor, Moscow City Pedagogical University, Moscow, Russian Federation
Over the period of the presence of the Russian Empire in Central there had been examples of the implementation of various governance models, each of which was established in accordance with the tasks that the government intended to undertake on a particular territory. The major problem was usually selected among these tasks which determined not only the facade of any administration model but also its subordination. At the turn of the 1860s -- 1870s, two objectives of the occupation of Krasnovodsk were defined in the decisions of the supreme authority: the development of transit trade with khanates and the pacification of Khiva. The priorities for the eastern Caspian coast might have been determined on the basis of foreign policy considerations rather than stemmed from the lack of familiarity with regional conditions. One way or another, the formulated goals predetermined the emergence of dual power in Krasnovodsk, when the issues of security of servicemen, Russian and foreign traders were within the competence of commander of a military detachment, whereas trade promotion, settlements of commercial disputes, certification of various acts, customs operations, data collection and consideration of proposals concerning management, industrial development, and improvement of the legal status of indigenous population pertained to the area of responsibility of the Agent of the Ministry of Finance. Further course of events put everything in its place. The Khivan campaign of 1873 predetermined further existence of the Trans-Caspian region under the aegis of the War Ministry.
Keywords: Central Asia, Krasnovodsk, Turkmenia, the Russian Empire, administration policy, governing, 19th century.
Как бы ни хотел исследователь, но он все равно в той или иной мере остается во власти стереотипов, сформированных историографическим опытом или собственными концепциями. Изучая историю российского управления в степных областях, а тем более в Туркестанском крае, и сталкиваясь с полновластием военной администрации на недавно вошедших в состав империи территориях, особенно в первые годы, можно ожидать повторения той же ситуации и в других районах Центральной Азии. Но реальность часто оказывается неожиданной.
Читая записку второго начальника Красноводского отряда полковника В.И. Маркозова, в которой он оправдывался за неудачное участие в Хивинском походе 1873 г., я столкнулся с весьма жесткой характеристикой действовавшего на восточном берегу Каспийского моря агента Министерства финансов, в которой явно чувствуется намерение устранить конкурента. Эта записка навела на мысль о том, что в данном районе сложилась уникальная ситуация дискретного двоевластия военной и гражданской администрации, заслуживающая пристального внимания. Надо сказать, что проблемы истории туркмен в составе России, а тем более вопросы становления российской системы управления в этом субрегионе Центральной Азии не получили должного развития в современной историографии. Есть отдельные статьи, освещающие более популярные эпизоды 1880-х годов. В советское время административные сюжеты фактически не затрагивались. Сегодняшние работы носят в большей степени этнологический и антропологический характер. Еще меньше внимания уделено первому опыту формирования российского управления на восточном берегу Каспийского моря. Даже работы, претендующие на некоторую универсальность, обходят эти непростые сюжеты стороной, а порой допускают и серьезные фактологические ошибки. А те, что не обходят, поверхностно и некорректно описывают сюжеты, требующие профессионального исследования, путаясь в терминологии и источниках, копируя ошибочные ссылки. Поэтому есть необходимость обратиться к этому малоисследованному эпизоду российской истории.
К активным действиям на восточном берегу Каспийского моря Россия приступила 22 августа 1869 г., когда состоялось высочайшее повеление о занятии пункта у Красноводского залива. А уже 5 ноября военный отряд высадился в Муравьевской бухте залива, «...где и приступлено было к устройству опорного пункта для дальнейших, в случае надобности, действий вглубь страны. Как видно из самого высочайшего повеления, цель занятия Красноводска не была временной, и правительство решило твердо утвердиться на этом пункте. Кроме возможности со временем открыть здесь новый и кратчайший путь для торговых сношений со Средней Азией, имелось в виду военным занятием этого пункта подействовать и на хивинское правительство, враждебность которого к нам выражалась подстрекательством наших закаспийских и оренбургских киргиз к беспорядкам и грабежам. В случае, если бы впоследствии мы вынуждены были принять и более действительные меры против Хивы, Красноводск мог бы служить хорошим опорным пунктом для военных действий со стороны Каспийского моря в связи с таковыми же действиями из Туркестанского округа».
История гражданской администрации в Закаспийском крае начинается с 1870 г., когда центральными властями было принято решение направить в недавно занятый кавказскими войсками Красноводск агента от Министерства финансов.
Второго февраля 1870 г. император Александр II утвердил состоявшееся за две недели до того решение Комитета по делам, касающимся Каспийского моря. В заседании 16 января, проведенном под председательством великого князя генерал- адмирала Константина Николаевича, приняли участие кавказский наместник великий князь Михаил Николаевич, министр иностранных дел А. М. Горчаков, военный министр Д. А. Милютин, управляющий морским министерством Н. К. Краббе, министр финансов М. Х. Рейтерн, министр внутренних дел А. Е. Тимашев и управляющий Министерством путей сообщения В. А. Бобринский. Фактическое отсутствие на новых территориях гражданского населения позволило правительству воздержаться от учреждения там особого административного округа, ограничившись возложением заботы о безопасности отряда, российских и иностранных торговцев, а также будущих поселенцев на начальника военного отряда. При этом за безопасность и порядок в новом порту, как и на всем восточном побережье, должен был отвечать начальник морской станции на острове Ашур-Аде (близ Астрабадского, или Горганского, залива на персидской территории). Учитывая официальную цель высадки десанта в Красноводском заливе, было принято решение направить туда специального агента Министерства финансов, снабдив его инструкцией, призванной способствовать торговому развитию региона. Со временем допускалась возможность организации купеческого самоуправления. А вот «вводить администрацию между туркменами» категорически запрещалось.
Таким образом, на новых территориях России в Туркменской степи сложилось своеобразное троевластие из военного и морского начальников, а также агента Министерства финансов, которым следовало в течение 1871 г. представить в центр свои соображения о будущем административном устройстве края. Одновременно с этим военный начальник и коммерческий агент, примерив местные условия к общеимперским основаниям, должны были составить правила для разработки минеральных богатств на побережье и на острове Челекен на условиях аренды или отчуждения у туркменского населения. В этом отношении министры признали необходимым «...собрать достоверные сведения о правах, основанных на обычаях и преданиях, на разные местности туркменских родов, чтобы не нарушить прав собственности без добровольного соглашения». При этом как разработку месторождений, так и приобретение недвижимости следовало дозволить исключительно подданным империи.
Что касается организации главного местного управления, то в военном и морском отношении оно было передано кавказскому наместнику. Начальник морской станции по-прежнему оставался еще и в прямом подчинении Морскому министерству. Вопросы же крейсерства (или крейсирования, т. е. патрулирования военными кораблями моря с целью захвата неприятельских торговых судов и предотвращения незаконного рыболовства и контрабанды) необходимо было согласовывать (и следовать указаниям) с российскими миссией и консульствами в Персии. Коммерческий же агент, подчиняясь непосредственно Министерству финансов, при необходимости мог вступать в самостоятельные сношения с кавказским, туркестанским, оренбургским и астраханским начальством, миссией и консульствами и обращаться «за содействием по всем вопросам, касающимся развития дела торгового и промышленного» к военному и морскому начальникам.
Министры планировали со временем устроить в Закаспии более прочное управление. Недаром в ближайшей перспективе проектировалось передать кавказской администрации Мангышлакский уезд Оренбургского генерал-губернаторства вместе с фортом Александровским. Таким образом, в руках Тифлиса оказался бы довольно крупный отдаленный анклав, что, несомненно, привело бы к появлению нового регионального управления. Его центром предлагалось сделать Красноводск, который стал бы местопребыванием морского начальника, а также всей оседлости с острова Ашур-Аде, где следовало оставить необходимое количество мелких судов и сборный пункт для осуществления крейсирования в Астрабадском заливе.
Высшие сановники империи сочли необходимым дать военному начальнику особую инструкцию, в которой надо было однознначно указать, что «цель правительства при занятии пункта на восточном берегу Каспийского моря есть исключительно открытие нового торгового пути в Среднюю Азию и доставление на этом пункте торговцам безопасности и возможных удобств.» Поэтому, обеспечивая безопасность и порядок на подконтрольной территории (куда, кроме занятых прибрежных пунктов, были отнесены острова Челекен и Огурчинский), военный начальник должен был воздерживаться как от направления военных команд для сопровождения караванов, так и от занятия новых пунктов в Туркменской степи. При этом, правда, оговаривалось, что «хозяйственные потребности могут вызывать отправление небольших партий в окружные земли для собирания топлива, фуража и прочего, причем должно только всеми мерами стараться сохранить мирные отношения к кочевому населению».
Любое движение против Хивы, а также неспровоцированные действия против туркмен объявлялись вне закона. Содействие развитию транзитной торговле с хивинцами и туркменами, внушение им мысли о необходимости поддержания мирных отношений с Россией должны были стать главной задачей военной администрации в регионе. Последняя была призвана, «тщательно изучая быт и положение туркмен, отнюдь не... делать попыток к введению между ними нашего управления или каких бы то ни было податей или сборов; но всеми мерами.стараться заинтересовать их в торговом движении и снискать их доверие и дружелюбие».
Конкретной же обязанностью коммерческого агента следовало сделать «.наблюдение за возможной добросовестностью сделок между нашими, особенно мелкими, торговцами, и хивинцами, и туркменами и за устранением притеснений и обманов» на красноводских землях, островах Челекене и Огурчинском.
Через неделю после заседания 16 января состоялось еще одно заседание Каспийского комитета, на сей раз посвященное конкретным вопросам торгового транзита через Красноводск. С целью поощрения транзитной торговли, а также для развития судоходства на Каспийском море министры признали целесообразным сохранить беспошлинный транзит через Поти и Тифлис на Баку и Джульфу. Однако при обсуждении государственный канцлер А. М. Горчаков высказал опасения, что по этим каналам в Среднюю Азию могли попасть европейские товары, способные причинить ущерб отечественной торговле и самому политическому влиянию России, в результате на каспийское побережье проник бы и укрепился британский капитал, отстаивающий национальные интересы. По этой причине было принято решение при возникновении такой опасности вновь вернуться к обсуждению вопроса о беспошлинном транзите. «При этом государственный канцлер заявил необходимость, чтобы в случае поднятия вопроса о железной дороге от Тифлиса в Баку строители отнюдь не рассчитывали бы на постоянное сохранение по этому направлению беспошлинного транзита, и чтобы прежде дарования концессии на эту дорогу возможность сохранения такого транзита была вновь обсуждена». Соответствующее решение комитетом было принято.