Не менее детализирован был и раздел «Засвидетельствование актов». Здесь также был сделан шаг от экстраординарных полномочий, предоставленных имперским консульствам, к ординарным правам нотариусов внутренней России. Этот вид деятельности коммерческого агента должен был регулироваться Положением о нотариальной части от 14 апреля 1866 г., Уставом торговым (Свод Законов Российской империи издания 1857 г. Т. 11. Ч. 2) и Законом о духовных завещаниях от 5 апреля 1869 г. Специфика в этом отношении состояла в исполнении актов на простой бумаге с взиманием цены гербовой; в направлении совершенных агентом актов об установлении прав на недвижимое имущество в адрес старшего нотариуса или палаты гражданского суда по месту нахождения недвижимости; в отсутствии платы в пользу агента за совершение и засвидетельствование актов, а также сбора по месту совершения акта; в передаче составленных завещаний в Астраханскую палату уголовного и гражданского суда. В эту же палату следовало представлять и жалобы на неправомерные действия агента Министерства финансов по части совершения и удостоверения актов.
Заметим, что в этой части уступка Военному министерству не была такой полной, как обычно. Если Д. А. Милютин предлагал свидетельствование вообще всех неторговых актов передать в канцелярию военного начальника, то в окончательный вариант инструкции эта норма вошла лишь в отношении лиц воинского звания.
Действия агента в отношении имущества российских подданных, скончавшихся на подведомственной территории, были описаны более подробно, с учетом реалий общеимперской практики. Если прежде он должен был предпринимать какие-то действия лишь при отсутствии завещания, то теперь при любых обстоятельствах коммерческий агент был обязан составить опись имущества покойного, причем не единолично (как предлагалось прежде), а при непременном участии военного начальника или назначенного им лица. Особо оговаривалось, что «вызов наследников умершего и опись его имущества делается без чьей-либо о том просьбы во всех случаях без исключения». Это вызов должен был публиковаться в «Астраханских губернских ведомостях» и «Сенатских ведомостях», а также направляться по месту жительства наследников в случае его известности. Неявка наследников в установленные сроки вела к продаже имущества с публичного торга. Продажа с торгов допускалась и ранее этого срока в отношении скоропортящихся вещей, но лишь по постановлению астраханских властей (дворянской опеки или сиротского суда), утвержденных местным губернатором. Вырученные после продажи деньги, равно как и оставшуюся у покойного наличность, ценные бумаги и иные документы, подлежали пересылке в Астраханскую палату уголовного и гражданского суда. Обязанности коммерческого суда при смерти члена торгового товарищества возлагались на агента Министерства финансов.
Вообще же к разбору споров и удостоверению актов агенту предлагалось подходить творчески, адаптируя правила инструкции к местным условиям и установившимся местным обычаям и торговым традициям.
Определенные изменения были сделаны и в разделе инструкции, касающемся сбора и сообщения сведений о Красноводске и его окрестностях. Так, повторяя предписание проекта изучить поземельное право коренного населения, инструкция требовала от агента представить свои соображения о порядке составления и удостоверения сделок о недвижимости между русскими и туркменами. При этом до поры до времени агент должен был избегать заключения сделок, «...которые могли бы впоследствии возбудить споры или пререкания о праве собственности на эти имения».
Что касается представления торговой информации, то, кроме анализа перспектив торговых отношений с Кавказом, от агента требовалось обратить особое внимание «.на торговлю европейскими и индийскими товарами, могущими проникнуть в Среднюю Азию как непосредственно через Индию, так и транзитным путем через Кавказ, и на влияние сего транзита на сбыт русских произведений в Средней Азии». А еще одной новеллой инструкции стало требование к агенту представить свои соображения об устройстве в Красноводске периодических съездов крупнейших российских и азиатских торговцев, что свидетельствует о более чем серьезных намерениях правительства оказывать протекцию развитию именно отечественной торговле в Центрально-Азиатском регионе.
Значительно расширен был и небольшой раздел инструкции «Отношения агента к правительственным местам и лицам». Если проектом коммерческий агент подчинялся непосредственно Департаменту торговли и мануфактур Министерства финансов, то высочайше утвержденная инструкция ставила его в непосредственную зависимость от Департамента таможенных сборов в части таможенных дел, оставляя в прежнем подчинении по всем остальным вопросам. Самое важное, инструкция объясняла взаимодействие агента с российскими дипломатическими учреждениями в Персии необходимостью «.заблаговременно разъяснять недоразумения, могущие возникнуть вследствие обыкновения азиатцев распространять неверные слухи».
Принимая во внимание жесткую протекционистскую позицию А. М. Горчакова, можно с большой степенью уверенности предположить следующее. Требование пристально отнестись к европейскому и индийскому транзиту через Красноводск, идея учреждения российско-азиатских торговых съездов, как и уточнение смысла сношений агента с миссией и консульствами в Иране, принадлежали Министерству иностранных дел как активному участнику региональных отношений.
Интересный факт. Рассмотренная выше инструкция позднее была опубликована в Полном собрании законов Российской империи, но в весьма усеченном виде и с названием «Инструкция агенту Министерства финансов в Красноводске по судопроизводству и засвидетельствованию актов». Из документа, скорее всего по дипломатическим причинам, исчезли разделы о содействии торговле, взимании таможенных пошлин, сборе и сообщении сведений и взаимодействии агента с другими органами власти и управления.
Какие бы согласования эта инструкция ни прошла, ее реализация встретила вполне ожидаемые препятствия именно со стороны военной администрации, все заявленные претензии которой были в свое время учтены. Оставляя в стороне вопросы торговли, которые из-за незначительности оборота не составили особых сложностей, прибывший в Красноводск коммерческий агент А. Н. Тетеревников в одном из первых своих донесений в Министерство финансов связывал главные трудности с действиями местного военного начальника, фактически отказывавшегося признавать высочайше утвержденную инструкцию. Более всего того не устраивала передача коммерческому агенту судебной власти «.. .потому, что этим как бы допускается разведение власти и ограничивается авторитет начальника отряда». Также начальник Красноводского отряда полковник Н. Г. Столетов усмотрел передачу агенту судебно-полицейской власти и в вопросах наблюдения за торговлей, признавая более удобным возложить ее на лицо по собственному назначению. Воспринимая себя, и не без оснований, главным административным лицом в районе, военный начальник считал неуместными пункты инструкции «о принятии некоторых общих мер по управлению, о торговых сделках, собрании сведений и других торговых сношениях с туземцами», ибо они ограничивали его самостоятельность. Столетов утверждал: «.так как Красноводск находится на военном положении, то все действия агента должны не только находиться под контролем военного начальника, но даже зависеть вполне от его распоряжения». А это весьма однозначно подразумевает желание полковника перевести коммерческого агента в свое непосредственное подчинение. Конечно, можно было бы сослаться на то, что кавказское начальство, чувствуя именно себя полновластным хозяином Закаспия, решило не утруждаться и предпочло не направлять официально Столетову инструкцию Министерства финансов. (С другой стороны, не исключено, что в Тифлисе надеялись этот документ кардинально переписать.) Однако формальные обстоятельства отнюдь не отменяют осведомленности военного начальника. Остается признать, что полковник Столетов лишь использовал этот повод для того, чтобы через Тетерев-никова донести свою точку зрения до министров.
Агент Министерства финансов закончил свое донесение пассажем, в котором с болью описал безвыходность своей ситуации, сконструированной в столице: «Я прибегаю к этому донесению, не дождавшись официальных и более оформленных данных относительно моего положения потому, что боялся своим требованием их возбудить подозрения в домогательстве какой-либо власти или вмешательстве в какие-либо дела. Кроме того, к этому побуждает меня также неуверенность в изменении моего положения к лучшему. Между тем как и те немногие дела, с которыми пришлось встретиться почти частным образом, показывают настоятельную необходимость вмешательства агентства, или, по крайней мере, в доведении их до сведения агента. При ожидаемом же развитии торговых дел и при встрече с более серьезными случаями я не думаю, чтобы мое вмешательство не перетолковывалось иначе, или даже чтобы не выразилось явное желание отклонения меня от дел. Все это может произойти из одного уже того, что все пойдет так же хорошо и без участия агентства, определенного не кавказским начальством, которое со своей стороны доверило все дело начальнику отряда».
Прикладывая это донесение к своему отношению на имя военного министра, директор Департамента торговли и мануфактур просил его официально сообщить начальнику Красноводского отряда инструкцию агента Министерства финансов, довести до сведения главнокомандующего Кавказской армией донесение А. Н. Те-теревникова и представить, если тот пожелает возможным, свои замечания и дополнения к инструкции по тем позициям, какие сочтет неудобными.
Оперативного ответа не последовало. Через несколько месяцев Тетеревников, судя по всему, так и не найдя взаимопонимания со Столетовым, уступил свой пост П. Н. Павлову-Сильванскому, более спокойно отнесшемуся к своей работе. Возможно, этому способствовал уже накопленный им опыт службы в Красноводске в должности чиновника при коммерческом агенте.
Почти год спустя после донесения А. Н. Тетеревникова Министерство финансов получило отчет о шестимесячной работе своего нового агента в Красноводске, который от него кардинально отличался стилистически и по содержанию. За это время красноводский торговый оборот составил 46 000 руб., из которых для внутреннего потребления в порт было ввезено товаров на 28 620 руб. Иными словами, транзитная торговля оставалась фактически в зачаточном состоянии: всего было вывезено в Астрахань шелковых изделий из Хивы на 800 руб., а обратно проследовало российских мануфактурных товаров на 1000 руб. Внутреннюю торговлю в районе вели 13 торговцев, при которых состояли 16 приказчиков. Большинство выстроили стационарные помещения в Красноводске. В Мулла-Кари торговцы жили в палатках, а в Таш-Арват-Кале -- в землянках. Из собственно красноводских торговцев лишь один был русским. По двое были греками и татарами, еще один -- туркмен, прочие -- армяне. Однако все эти купцы прибыли на восточный берег с Кавказа. Вся их торговля сводилась к снабжению войск предметами первой необходимости. Лишь двое из них занимались закупкой рыбы и меха у коренного населения в небольших количествах, а еще один установил торговые сношения с туркменами острова Челекен. Специализированная хлебная торговля пока не устроилась, а велась разными купцами не в качестве основной деятельности и была пока еще незначительной. На побережье пребывали приказчики астраханских купцов, занимающихся закупкой рыбы у туркмен.
В качестве перспективных отраслей торговли П. Н. Павлов-Сильванский называл вывоз в Россию рыбы и нефти, продажу хлеба (особенно перед лицом периодических неурожаев в Персии), а также вывоз в Персию соли, который давал работу российским шхунам. В самом Красноводске был устроен нефтеперерабатывающий завод, выпускающий ежедневно около 20 ведер керосина. И коммерческий агент, отмечая рост интереса к перегонке нефти, был уверен в том, что он несомненно даст толчок к развитию местной промышленности.
Отчитываясь о реализованных объемах совершения и удостоверения актов, Павлов-Сильванский указал на 29 таких документов. Кроме того, при участии агента были заключены 16 договоров на поставку соли. Судя по всему, участие в заключении последних актов было инициативой самого коммерческого агента, ибо данной ему инструкцией эта процедура не предусматривалась. Скорее всего, этим шагом он стремился особо подчеркнуть заинтересованное внимание правительства к развитию местной торговли и дать купцам своеобразную официальную гарантию. Подобную практику агент намеревался превратить в систему. Недаром он сам объяснил, что пошел на этот шаг с целью приучить торговцев к заключению сделок при своем посредничестве.
Что касается реализации судебных полномочий, то за полгода агенту Министерства финансов поступило 35 дел, из которых 10 имели уголовный характер. Лишь по двум из них обвиняемые были приговорены «за драку и буйство» к аресту и штрафу в 5 руб. Речь идет о столкновении туркмен с персидскими матросами на острове Челекен, а также о стычке туркмен с пьяными российскими солдатами. Остальные приговоры свелись к выговорам и предупреждениям.
Среди исковых дел большая часть являлась незначительными спорами на суммы от 5 до 20 руб. Самыми сложными оказались пять исков матросов с торговых судов к своим шкиперам по вопросам выплаты жалованья (задержка выплаты и намерение найти более оплачиваемое место в Красноводске). Эти иски агент принял решение передать на рассмотрение мирового судьи в Баку (хотя полномочий для самостоятельного решения у него хватало). Две купеческие жалобы были предъявлены приказчикам общества «Кавказ и Меркурий» по поводу «усушки» вина в бочках и пропажи одного грузового места стоимостью в 18 руб. Оба они были решены в пользу купцов. Как бы между прочим Павлов-Сильванский обратил внимание на то, что не возникло ни одного спора в отношении сделок, заключенных при его непосредственном участии. А возникшая по одному из тех договоров проблема с претензией на качество соли была разрешена при посредничестве агента. Он сообщал в столицу о попытках давления на него отдельных туркмен с целью протекции перед лоцманами приходящих шхун и особо подчеркивал, что «претензии старшин на разные льготы и особенно поддержку в торговой деятельности вообще весьма вредны, в особенности тогда, когда они поддерживаются властью за какие- либо услуги их. Подобные услуги их должны быть вознаграждаемы... совершенно другим образом.»