Бесспорным лидером по числу концессий была Германия, которая имела 24 концессионных договора (22,6 % от общего числа) во всех сферах экономики, кроме связи. Этому способствовало военное сотрудничество СССР с Германией после заключения Рапалльского договора. В рамках данного сотрудничества были выданы концессии фирме "Юнкерс" для развития производства на двух авиационных заводах, осуществлялось строительство заводов по производству ядовитых газов, артиллерийских снарядов и подводных лодок. За Германией следовали США, до 1933 г. юридически не признававшие СССР, но весьма интенсивно сотрудничавшие с ним (16 соглашений, в т. ч. одно совместно с Канадой). Англия имела 12 концессий. Из числа бывших российских территорий выделялась Польша, заключившая 8 концессионных договоров, а среди восточных стран - Япония, на долю которой приходилось 14 концессий [20].
Именно в этом периоде (1921 - 1929 гг.), - непосредственно связанным и хронологически совпадающим с новой экономической политикой, с помощью концессий были восстановлены некоторые отрасли народного хозяйства. Это, прежде всего, горная промышленность, отдельные предприятия химической, металлообрабатывающей промышленности и др. Смешанные общества прорвали торговый бойкот Советской России и наладили её торговые связи с мировым рынком. Значительное развитие в конце периода получило техническое сотрудничество. Особое место в развитии концессий занимает 1925 год, когда советское правительство предпринимало дополнительные меры к привлечению иностранного капитала, что было связано с изменениями во внешнеполитическом положении страны. Установление дипломатических отношений со странами Запада в 1924-1925 гг., получившее название в истории нашей дипломатии как "парад признаний", а также заключение ряда двусторонних экономических соглашений создали определённую договорно-правовую базу экономического сотрудничества СССР с европейскими государствами. 1924/25 хозяйственный год явился годом налаживания мировых хозяйственных связей. Для привлечения иностранных инвестиций пересматривались методы ведения концессионных переговоров, ускорялось прохождение предложений через определенные инстанции. Кроме уже существовавших концессионных комиссий в Лондоне и Берлине, с восстановлением дипломатических отношений были учреждены комиссии в Риме, Токио, Париже.
Следующий период 1929 - 1937 гг. считается уже постконцессионным, совпадающим со временем первых пятилетних планов. В условиях начавшейся масштабной индустриализации в СССР была признана нецелесообразность продолжения прежней политики. Но выполнение резолюции 1930 г. об аннулировании всех действующих концессий, растянулось на десятилетие. 14 декабря 1937 г. было издано Постановление правительства "Об упразднении Главконцесскома при СНК СССР". Контроль за оставшимися концессиями был возложен на НКВТ. В случае ликвидации концессионного предприятия советское правительство выплачивало компенсацию в виде беспроцентной суммы, определённой третейским судом, что давало СССР преимущество, равноценное долгосрочным беспроцентным займам. Более того, последние концессии были ликвидированы только к 1958 г.
Оставшийся нерешённым в 1920-е гг. вопрос об аннулировании дореволюционных долгов и возврате национализированной иностранной собственности в России оставался серьезным препятствием для привлечения иностранного капитала. Советское правительство стремилось разбить объединенный фронт бывших собственников, заключая сепаратные сделки с отдельными компаниями: "Стандарт Ойл", "Ройал Датч" и другими. Однако крупнейшие западные банки - бывшие кредиторы России - не стали финансировать концессионные предприятия в СССР. Промышленный же капитал, как правило, не обладал свободными средствами. Если мелкие концессионные предприятия не нуждались в значительных капиталовложениях, то крупные концессии терпели крах. Мировая хозяйственная конъюнктура также препятствовала успеху советской концессионной политики. Европейские страны были обременены послевоенной реконструкцией и выплатой по американским займам. Германия к тому же выплачивала репарационные долги, вследствие чего переживала катастрофическую инфляцию. Окончательный удар по концессионной политике Советского государства нанесла обозначившаяся к 1925 г. тенденция снижения мировых цен и спроса на продукцию основных концессионных предприятий - лесных, горнодобывающих и золотопромышленных. Потеря рынков, на которых концессионеры получали валютную выручку, и общее расстройство мирового капиталистического хозяйства в годы "великой депрессии" подвели черту с международно-экономической точки зрения под развитием концессионного дела в СССР [20].
7. Завершение первой пятилетки в СССР
Первая пятилетка и перемена отношения к СССР в мире. Первый пятилетний план развития народного хозяйства СССР на 1929-1932 гг., утверждённый 5-м Всесоюзным съездом Советов, предполагал построение фундамента социалистической экономики, дальнейшее вытеснение капиталистических элементов города и деревни, укрепление обороноспособности страны. Согласно официальным данным, он был выполнен за четыре года и три месяца, при этом национальный доход вырос почти в два раза, производство промышленной продукции - более чем в два раза, производительность труда в промышленности - на 41 %. Капитальные вложения составили 8,8 млрд. руб.
В итоге выполнения первой пятилетки был построен "фундамент социалистической экономики - тяжёлая индустрия и механизированное коллективное сельское хозяйство". Главное, что была достигнута экономическая независимость страны, превратившейся в индустриальную державу. Это, во-первых, окончательно изменило отношение к частному хозяйственному сектору, как и судьбу тех категорий советских, как и иностранных граждан, которые были в нём заняты.
Ликвидация капиталистического хозяйства и оттеснение единоличного крестьянского сектора на второстепенные позиции сняли многие проблемы права иностранцев, которые были актуальны в 1920-е гг. Изменилось отношение к концессиям. Новые концессии перестали предоставляться иностранцам, а старые, и ранее не игравшие заметной роли в народном хозяйстве СССР, постепенно сошли на нет благодаря специальным соглашениям с советским правительством о досрочном выкупе предприятий советскими объединениями. Такая же участь постигла смешанные общества, образованные при участии иностранного капитала. Государство перестало нуждаться в их услугах после того, как перешло к прямым внешнеторговым операциям, совершаемым советскими органами с иностранными фирмами, в том числе с крупными техническими фирмами. Органы монополии внешней торговли за рубежом стали более самостоятельными, окрепли, перестали нуждаться в посредниках, перешли к заключению крупных соглашений о поставках, кредитах и т. п. Благодаря экономическому кризису, вызвавшему рост безработицы в странах Запада, наём квалифицированной рабочей силы был также изъят у иностранных фирм и передан в руки советских органов. Они вступали в непосредственные отношения с инженерами, техниками и рабочими, минуя посредничество технических фирм.
В связи с указанными обстоятельствами резко возросла нагрузка на германских дипломатов, трудившихся в посольстве в Москве. Особенно осложнялась деятельность экономического отделения посольства, поскольку теперь все нити торгового обмена между Германией и СССР сосредоточивались в государственных учреждениях, а стало быть, должны были проходить через посольство [63]. "Тот факт, что партнёром любого немецкого коммерческого предприятия, которое ведёт торговые операции с Советским Союзом, - писал Рудольф Надольный, первый гитлеровский посол, сменивший в Москве Дирксена, - является само Советское государство, заставляет каждого немецкого коммерсанта, приезжающего в Советский Союз, искать совета, помощи и информацию в посольстве. Особенность русских деловых методов влечёт за собой в дальнейшем то, что большая часть работающих с Советским Союзом и в Советском Союзе немецких фирм вынуждена предъявлять претензии. Знание предмета и вовремя предоставленная информация, как и дельный совет специалиста, играют огромную роль. К этому присоединяется и то, что текущие экономические доклады (донесения) в условиях недостатка частных источников информации и весьма растяжимого истолкования советским правительством понятия "экономический шпионаж" предъявляют особые требования к качествам их составителя" [64].
Достижения Советской России нравятся не всем. Успешная реализация плана первой пятилетки стали вызывать у мировой буржуазии тревогу и желание помешать успешному строительству "социализма" в стране. Практика социализма, становясь символом "революционного преобразования действительности" и "социального прогресса", оказывала революционизирующее влияние на широкие массы трудящихся за рубежом. Созданный в 1925 г. в Женеве "Международный союз борьбы против III Интернационала" резко активизировал свою деятельность на рубеже 20-30-х гг. Президент союза Т. Обер координировал проведение широких антисоветских кампаний. Они шли одна за другой: "о религиозных преследованиях", "советском демпинге", "принудительном труде", "эксплуатации женщин", "о голоде в СССР", данные о которых активно поставляли иностранные консульства, в том числе 7 наиболее активных среди других, германских консульств в СССР. Как правило, эти кампании сопровождались призывами к проведению "политической, моральной, экономической изоляции, которая задушит советскую власть". Швейцарский банкир, член Международной торговой палаты Р. Хенч во время специального турне по Соединённым Штатам весной 1931 г. вновь призывал американских бизнесменов "забыть все разногласия перед лицом Советов", "вложить средства, время, душу в борьбу с большевизмом".
Но страна Советов активно занималась укреплением интернациональных связей с зарубежными трудящимися, формированием у них реальных представлений о российской действительности, усилением морально-политической поддержки советского государства народами всего мира. Общественные организации разных стран доносили правду об СССР с помощью распространения материалов о пятилетке, выставок, советских документальных фильмов. Таким было Международное бюро общества друзей СССР в Берлине. В годы первой пятилетки стремление работать в СССР охватило широкие массы пролетариата за рубежом. В 1930-1932 гг. более одного миллиона человек из европейских государств попросили разрешения на въезд в нашу страну. В октябре 1930 г. в социалистическом строительстве принимали участие 4,5 тыс. иностранных квалифицированных рабочих и специалистов. На 4 сентября 1932 г. по данным Наркомата рабоче-крестьянской инспекции в СССР насчитывалось 9190 иностранных специалистов, 10655 иностранных рабочих, 17655 членов их семей. При Центральном Совете профессиональных союзов (ЦСПС) было создано Иностранное бюро, которое координировало и направляло работу общественных организаций с иностранными рабочими и специалистами. При областных и краевых профсоюзах крупнейших центров действовали их отделения. Они внесли весомый вклад в советскую пятилетку [65].
В августе 1932 г. в Амстердаме состоялся Международный антивоенный конгресс, созванный по инициативе борцов за мир Р. Роллана и А. Барбюса при горячей поддержке рабочих всех стран. На него собрались представители различных политических партий и организаций, объединённые стремлением предотвратить развязывание новой войны. "Конгресс отмечает - говорилось в принятом им манифесте, - что все империалистические державы видят в Советском Союзе врага, которого они стремятся ослабить и уничтожить". Конгресс указывал на твёрдую миролюбивую политику, которую систематически проводит Советский Союз, и отвергал легенду о "красном империализме", единственной целью которой является оправдание и маскировка постоянных наскоков на республику рабочих и крестьян". Делегаты поклялись отдать все силы и возможности борьбе против "кампаний клеветы на Советский Союз, страну социалистического строительства, которую мы не позволим тронуть" [66].
Симпатии и поддержку прогрессивных людей всего мира отразили труды выдающихся зарубежных деятелей науки и культуры - Р. Тагора, А. Барбюса, Б. Шоу, Ф. Нансена, П. Вайяна-Кутюрье, Л. Арагона, И. Бехера и др., побывавших в СССР в годы первой пятилетки.
Мнение посла Дирксена. Германский посол Герберт фон Дирксен, один из главных свидетелей и участников событий, связанных с выполнением Советским Союзом плана первой пятилетки, сыграл большую роль в предоставлении СССР германскими банками в 1926 г. гарантированного кредита на сумму в 300 миллионов золотых марок для размещения в Германии советских заказов. Он писал позднее, что во время переговоров с немецкими промышленниками "русские почти завалили наших людей заказами на общую сумму более чем миллиард марок, но породили в них немалый скепсис и недоверчивость продолжительностью кредитных сроков, которые они потребовали". Однако немецкие промышленники не имели полномочий заключать сделку или уступать в вопросах кредитных сроков. Члены делегации были использованы, главным образом, как наконечник копья, движущая сила, направленная на то, чтобы сокрушить стены бюрократии и инерции. И здесь русские добились полного успеха.
На германских представителей произвели впечатление уже достигнутые результаты в создании тяжелой промышленности как в самой Москве и близ неё, так и в Ленинграде, а также перспективы, открывающиеся здесь для германской промышленности. Но более всего их поразили энергия и неукротимый дух советских руководителей. Собственно они были совершенно готовы хоть сейчас взять на себя смелость пойти на ограниченный риск, главное бремя которого должно было лечь на плечи правительства. "Привыкшие действовать решительно и прямо, они не желали ждать проведения бюрократических совещаний за закрытыми дверями, прежде чем высказать свои взгляды. Поэтому ещё до того, как поезд, доставивший их из России, остановился на Schleischer Bahnhof в Берлине, члены делегации уже начали давать первые интервью прессе, а именно "B.Z. am Mittag" - крупной берлинской дневной газете.