Другим таким парадоксальным сочетанием является бог, еще один герой повести: «-- У тебя зажимы на батарее ослабли, -- тихо сообщил Григории? богу.
-- Знаю! -- согласно сказал господь. -- Туда бы нужно болтики и гаечки, а разве их обнаружишь где в степи.» А.Платонов. Повести и рассказы. - М.: Советская Россия, 1988. - С.480
Стоит добавить, что этот герой повести, упомянутый выше бог, вводится в повествование так же непринужденно, как вводятся образы других героев повести. В этом смысле для Платонова и электрификация, и солнце, и бог располагаются на 1 горизонтальной линии.
Повесть «Город Градов» (1926) интересна тоже своим сочетание сакрального и современного. Так в ней советская бюрократия уподобляется церковной иерархииА.Платонов. Чевенгур. Котлован. Ювенильное море. Город градов. - К.: Куйбышевского книжное издательство, 1990. - С.640, а в само название города выносится церковнославянизм «град».
В повести «Ювенильное море» (1927) мы в очередной раз встречаемся с романтизацией инженера-технократа: «День за днем шел человек в глубину юго-восточной степи Советского Союза. Он воображал себя паровозным машинистом, летчиком воздухофлота, геологом-разведчиком, исследующим впервые безвестную землю, и всяким другим организованным профессиональным существом, - лишь бы занять голову бесперебойной мыслью и отвлечь тоску от сердца…» А.Платонов. Чевенгур. Котлован. Ювенильное море. Город градов. - К.: Куйбышевского книжное издательство, 1990. - С.640. Самое главно, что герой не просто выполнял план, следуя директиве, но «шел и воображал» подобно романтикам 19 века.
Теперь попытаемся ответить на вопрос, что являлось причиной подобного парадоксального смешения в поэтике Платонова. С одной стороны, можно выделить ряд социально-политических причин:
1) особенности русской революции;
2) наличие огромного класса крестьян;
3) опора советской власти на сельское население Идеи Н.Бердяева и М.Агурского..
С другой стороны, есть ряд и автобиографических причин. Так литературовед и философ К.А.Кедров (1942 г.р.) в одной из своих лекций Лекция Кедрова: YouTube [Электронный ресурс] Дата обновления: 03.06.2020 URL: https://youtu.be/p6lMhPeaIb4 (дата обращения: 03.06.2020) предположил, что у Платонова было 2 учителя: Дьёрдь Лукач (1885-1971) и Николай Фёдоров (1829-1903). С одной стороны, это классический марксист, с другой -- русский мистик, которым вдохновлялся весь Серебряный век. Именно у Фёдорова мы находим это парадоксальное сочетание 2 культур, даже шире -- 2 парадигм, религиозно-христианской и утопической, технократической.
Чуть выше мы дали краткую характеристику творчества Н.Островского и А.Платонова, выделив нужные для нашего исследования черты (элементы сентиментализма и народной культуры, образ ученого-романтика, сочетание сакрального и индустриального и т.д.). Мы также коротко упомянули о Николае Фёдорове как о возможном учителе А.Платонова, сославшись на лекцию К.Кедрова. Здесь нам бы хотелось чуть подробнее рассказать о сути его проекта. Так известно, что русский философ планировал использовать достижения научно-технического прогресса для реализации эсхатологической христианской миссии -- воскрешения мертвых. Отец С.Булгаков (1871-1944) прекрасно указал на противоречивый характер мысли Фёдорова, выделив в нем парадоксальное сочетание священного и земного, о котором мы писали выше: «Таким образом, федоровский «проект», понятый даже в самом широком и неопределенном смысле как общая идея участия человека в воскресении мертвых, сохраняет основные свои особенности, отличается экономизмом и магизмом. Та вера в хозяйство, которая проявляется в современном экономизме, и в частности в «экономическом материализме», получает здесь наиболее радикальное выражение. … Учение Федорова и есть именно то, о чем смутно мечталось марксизму, что составляет его бессознательный, но интимный мотив. Если эти идеи в марксизме приняли идейно убогий и отталкивающе вульгарный характер, то у Федорова они получили благородство и красоту благодаря высокому религиозному пафосу его учения.» Сергей Булгаков. Свет невечерний. - СПб.: АЗБУКА, 2017. - С.672 Подобное сочетание религиозного пафоса и проекта модернизации пронизывает как философскую мысль Фёдорова, так и литературное наследние А.Платонова. Теперь мы можем дополнить схему №1.
Схема 2
Сейчас нам бы хотелось обратиться еще раз к новокрестьянской поэзии и литературе. В прошлом году мы занимались наследием Пимена Карпова, анализируя основные моменты его творчества и особенности поэтики. Так нами было выявлено:
• Гностический миф, лежащий в основе его творчества («Как утверждает Е.В.Ланге Е.В.Ланге. Творчество П.Карпова в контексте литературно-эстетических и религиозно-философских исканий XX века, 2005. , творчество Пимена Карпова, особенно главное его произведение - роман «Пламень», почти полностью зиждется на гностическом мифе. Мы видим, как демонизируется космос («Но - лют Сущий» Пимен Карпов. Пламень. - М.: Художественная литература, 1991. - С.37, «Все осквернил Сущий, чем жила душа» Пимен Карпов. Пламень. - М.: Художественная литература, 1991. - С.96), власть («А на престоле, черно-зеленые раскрыв крылья, облитые едва зримым адским багровым огнем, восседал … Тьмяный» Пимен Карпов. Пламень. - М.: Художественная литература, 1991. - С.239) Интересно, что помещика, служащего «Тьмяному», в романе Карпова зовут Гедеоновым. Поразительно, как перекликается фамилия вождя «секты сатанаилов» со второстепенным персонажем романа И.С.Тургенева «Дворянское гнездо» (1859) Гедеоновским Сергеем Павловским. Возможно, тут стоит говорить о какой-то связи: Карпов, хотя и не было человеком мировой культуры, все же мог прочесть этот популярный роман 60-ых годов. Есть и другая версия, согласно которой речь идет о старинном русском роде Гедеоновых, к которому принадлежал, например, С.А.Гедеонов (1816-1878), русский историк, драматург, искусствовед и директор Эрмитажа (1863-1878)., как описана жизнь «хлеборобов» («А хлеборобы голодуют … Обливаются кровавым потом над землей - и голодуют…» Пимен Карпов. Пламень. - М.: Художественная литература, 1991. - С.55). У Карпова возникает ярко выраженный мотив богоборчества: народ vs власть, мир, Сущий».) Стафеичев А. Поэтика Пимена Карпова, 2019.
• Элементы романтического мироощущения, которым по преимуществу наделены герои его произведений («Подобный гностический миф как раз таки и был характерен для романтизма. Так, можно вспомнить «Каина» Байрона, где с гностических позиций была переинтерпретирована знаменитая библейская история, или «Песни Мальдорора» Графа Лотреамона… В таком случае можно утверждать об особом романтизме Пимена Карпова, но что здесь удивительного и примечательного? Дело в том, что романтическое мировоззрение на протяжении всего времени было свойственно индивидуалистическому сознанию. Ю.В.Манн пишет следующее: ««Романтический индивидуализм», «романтический национализм», «романтический универсализм» - три кита … русского романтизма» Ю.Манн. Динамика русского романтизма. - М.: АСПЕКТ ПРЕСС, 1995. - С.6. … Таким образом, Карпов, описывая жизнь «хлеборобов», наделяет крестьянское (=коллективное) сознание романтическим (=индивидуалистическим) мировоззрением: те, чья жизнь на протяжении веков была связана с материей, бытом, земным, бросают вызовом «злому богу-демиургу», внезапно обнаруживая в себе индивидуальность и романтический эгоцентризм Подобное мировосприятие было свойственно многим западникам, склоняющимся к народничеству (В.Г.Белинский, «Дмитрий Калинин», 1832). Вероятно, Раскольников в романе Достоевского стоял на подобных позициях, пытаясь реализовать свою теорию, заменив закон Бога на свой собственный. Хлысты, похищающие Дюняшу в романе Мельникова-Печерского «На горах» (1881), находились тоже в рамках данной мифологемы: увлечение оккультной литературой, радикальный интеллектуализм, презрение ко плоти, отказ от брака, затворнический образ жизни и оргиастический культ - т.н. «радения».. При подобном же рассмотрении наследия Пимена Карпова происходит расширение и изменение понятия романтизм (точнее, изменяется список действующих лиц - типажей, и наряду с бунтующими, никем не понятыми одиночками появляются новые персонажи - крестьяне).) Стафеичев А. Поэтика Пимена Карпова, 2019..
• Также нами было высказано предположение о том, насколько карповское мироощущение было свойственно русскому народу во время революции («При подобном рассмотрение нашего героя, Пимен Карпов с легкостью превращается из полубезумного сектанта в романтически настроенного модерниста. Еще одна деталь, которая, на мой взгляд, позволяет рассматривать Пимена Карпова как модерниста, -- это создание книги как мира, как микрокосма, отражающего всю полноту реальности - макрокосма. «Волшебная гора» (1924) Т.Манна, через образ которой осмысляется Европа начала 20 века, «Замок» (1922) Ф.Кафки, который символизирует тоталитарный бюрократический аппарат. Если рассматривать Пимен Карпова как модерниста, то его образ вечной борьбы помещиков и крестьян может встать наряду с уже упомянутыми выше шедеврами модернизма») Стафеичев А. Поэтика Пимена Карпова, 2019..
Если в советском человеке, герое рассмотренных нами фильмов, видеть такого карповского героя, принимая во внимание идею о романтическом и религиозном характере Русской революции, высказанную Бердяевым и Агурским, то есть наполовину сектанта, наполовину марксиста, то наличие широкого слова элементов народной культуры в культуре СССР объясняется довольно легко. Безусловно, мы не утверждаем о наличии литературных связей, но лишь выявляем типологическое сходство. При подобном рассмотрение произведений русского мистика, Пимен Карпов встает в один ряд с Н.Фёдоровым и А.Платоновым, конечно, только в рамках логики нашего исследования. Так мы обнаруживаем еще один источник т.н. народности в советском кинематографе и литературе, что может служить основной для дальнейших исследований.
Сейчас нам бы хотелось затронуть еще 1 аспект советского кинематографа и рассказать о том, как обозначенная нами народность постепенно исчезает из кинематографа СССР в 60-ые -- 70-ые годы. Так уже в упомянутом нами выше фильме «Три дня Виктора Чернышёва» (1968) Марка Осепьяна (1937 г.р.) мы не видим ни героизма рабочего класса, ни элементов народной культуры, ни эпической по своей сути идеи построения коммунизма -- светлого будущего. Мы видим молодого человека, живущего после оттепели, для которого образ завода более не является притягательным, а представляет из себя в лучшем случае лишь рутину, необходимость.
Чуть выше мы высказали предположение о том, что подобная народность в советском искусстве была вызвана внешнеполитическими обстоятельствами (политика СССР в 30-ые годы, Сталин, «советский патриотизм», «социализм в отдельно взятой стране» и т.д.). Вполне вероятно, что и здесь отчасти происходит то же самое. Во времена оттепели происходит пересмотр наследия сталинской России (т.н. «борьба с культом личности»), поэтому, возможно, данный пересмотр затрагивает и поэтику советского кинематографа. Возвращение к изначальному ленинскому коммунизму 20-ых возможно только в заново очищенном индустриальном пространстве от всех чужеродных элементов. Однако это лишь наше предположение. Вполне возможно, что происходило это и из-за того, что ряд приемов советского искусства к 60-ым годам просто устарели, а образ рабочего в косоворотке, поющего народный частушки, более не был привлекателен.
Другим ярким примером такого исчезновения народности может служить сериал «Большая перемена» (1973) Алексея Корнеева (1927-1995). В фильме заметно огромное количество образов рабочей молодежи, однако ни один из них даже близко не напоминает установленный нами выше типаж. Показательно, что в 70-ые годы (а может, ранее) также происходит своеобразная «сексуальная реабилитация» мужчин-интеллигентов: если раньше они проигрывали в битве за женщину, то сейчас, наоборот, становятся довольно привлекательными (в этом смысле показательно начало 1-ой серии фильма «Большая перемена»).
Можно обратиться еще к одному фильму, действия в котором происходят на заводе. Это -- «Премия» (1974) Сергея Микаэляна (1923-2016). В фильме показан образ советского рабочего, его нравственный облик, сила воли, порядочность, даже описан своеобразный низовой бунт против бюрократии. Однако никто из героев не носит ни косоворотку, ни народный костюм.
В конце 70-ых в фильме «Москва слезам не верит» (1979) В.Меньшова (1939 г.р.) мы тоже не обнаруживаем ни 1 из описанных нами элементов народной культуры (диалекты в языке, костюмы и т.д.). Однако слабо заметен сюжет, на который мы указывали на протяжении всей работы: близкий к технике (=«новой природе») мужчина завоевывает женщину, а «интеллигент» (в данном случае оператор) проигрывает, оказываясь подлым человеком. Это, возможно, последний фильм, где мы фиксируем тот перечень народных, глубинно несоветских элементов, которым посвящена наша работа.
В самом конце нашей работы хочется обратиться к фильму Игоря Добролюбова (1933-2010) «Белые росы» (1983). С одной стороны, мы встречаемся с типичным конфликтом в духе Шпенглера -- смерть «культуры» и наступление цивилизации. Род Фёдора Ходоса, выстукает в качестве главного героя. Сама семья разрушается вместе с идиллическим пространством: развод 1 из сыновей; сам род прекращает свое существование; наступление города и снос их деревни. Однако, что удивительно, сама общественная трансформация не осознается как трагедия. Так одна из второстепенных героинь фильма, Верка Матрунина, совсем не переживает и с радостью ждем возведения нового жилого комплекса («Это же не перспективно!», 43 минута фильма). Дополняет этот особый оптимизм жителей «культуры» конечный монолог отца семейства, который можно понимать как особое благословение нового мира: культура понимает, что её время ушло и поэтому уступает место новой общественной формации: «Вот и все. Пришел мой вечер. Уже нечего мне у тебя просить. Только осталось спасибо тебе сказать за то, что родился, за то, что мучился, радовался, плакал, за все. Пошли нашим детям тепла и света, согрей их. На земле нет жизни без тебя. Спасибо тебе, спасибо.» (82 минута фильма).
Так возникает особое примирение «культуры» и «цивилизации» и конфликт, так долго мучивший европейских писателей и художников разрешается в пользу «цивилизации».
Выводы
Здесь нам бы хотелось коротко описать те выводы, к которым мы пришли в ходе нашей работы. Высказать мнение о том, подтвердилась ли исследовательская гипотеза и наметить план возможных исследований в будущем.