В соответствии со ст. 108 УК Индии соучастие в преступлении признавалось уголовно наказуемым, даже если исполнитель освобождался от ответственности (например, в силу возраста, невменяемости или добросовестного заблуждения), или же у него было отличное от его соучастника преступное намерение и знание (не совпали интеллектуальные элементы состава). Согласно судебной практике не являлось критичным то, что соучастник договаривался о преступлении с лицом, впоследствии его не совершившим («Объяснение 5» к ст. 108). В случае же незаконного бездействия соучастие могло быть признано преступным, если соучастник по своей должностной инструкции не был обязан совершить то действие, от которого воздержался по предварительному сговору. В данной ситуации имеется в виду случаи соучастия частных лиц в должностных преступлениях.
Нельзя не отметить противоречивость индийской практики по делам о соучастии, когда судьи в своих решениях возвращаются к теории акцессорности, указывая, что соучастник не может быть наказан, если был оправдан исполнитель основного преступления Jamuna Singh v. State of Bihar // AIR 1967 SC 553. (Ratanlal & Dhirajlal, 1999:134).. Например, Верховный суд Индии подчеркивал, что лицо может быть привлечено за соучастие в самоубийстве, если будет доказано, что наступившая смерть стала следствием суицида Wazir Chand v. State of Haryana // AIR 1989 SC 378; 1989 Cr LJ 809. (Ratanlal & Dhirajlal, 1999:134, 141)..
После регламентации понятия и видов соучастников (ст. 107-108), в главе V УК Индии помещается блок статей, закрепляющих отдельные виды наказаний за соучастие и принципы их назначения. Отметим их гибкопротиворечивый характер, так как они сочетают два самостоятельных подхода. В зависимости от степени тяжести и схемы применения различают: 1) подход равного воздаяния, когда соучастие наказуемо в той же мере, что и основное преступление, если законом не предусмотрено иное; и 2) правило дифференцированной ответственности, когда наказание каждого из соучастников определяется в зависимости от его роли (категории) и «вклада в общее дело» по реализации преступного плана.
Первый подход был закреплен в общей норме ст. 109 УК, где отражается принцип наказуемости соучастников по теории «эквивалентности». Но это общее предписание уступает специальной норме, содержащейся в Особенной части УК Индии. По общему правилу исполнитель и соучастники не разграничиваются для индивидуализации их наказания. Заведомо все участники преступного сговора или спонтанного возникшего соглашения считаются уголовно наказуемыми в равной мере. Об этом свидетельствует сложившаяся судебная практика M.M.Y. Momin (1971) // Cr LJ 793 (SC); Ashok Nivruti Desai v. State of Maharashtra (1995) // 1 Cr LJ 826 (bom); Vinit v. State of Maharashtra (1994) // 2 Cr LJ 1791 (Bom). (Ratanlal & Dhirajlal, 1999:142).. Такая позиция судей объясняется высокой степенью опасности действий подстрекателей и пособников по сравнению с непосредственным исполнителем (Иоёопоу, 2010:197). Например, если обвиняемый не принимал участия в изнасиловании (ст. 367 УК), но продолжал наблюдать за действиями других и своим присутствием по сути способствовал и содействовал совершению преступления (не остановил или не предотвратил), то он подвергается наказанию по совокупности статей 109 и 376 УК Индии Nawabkhan v. State, 1990 // Cr LJ 1179 MP. (Ratanlal & Dhirajlal, 1999:143)..
Интересно заметить, что в ст. 109 УК приведены три иллюстрации с такими составами, как дача взятки, лжесвидетельство и отравление ядом. Дело в том, что коррупционная преступность и проблема взяточничества в колониальной Индии всегда стояли остро. Поэтому примеры такой категории должностных преступлений применительно к соучастию специально описываются в Общей части УК. Так, если должностное лицо приняло взятку как вознаграждение за оказанную им при исполнении служебных обязанностей услугу, то тот, кто давал взятку, объявляется соучастником в преступлении по ст. 161 УК Индии, предусматривающем лишение свободы и/или штраф.
Однако в 1952 г. для дальнейшей дифференциации ответственности в делах о взяточничестве было принято решение внести поправку в УК Индии, включив в него новую статью 165 А «Наказание за соучастие в преступлениях, предусмотренных в ст. 161-165». В ней был выделен самостоятельный состав преступления под названием «содействие взятке», в целях разграничения с преступлением по ст. 116 УК (когда подкупаемое лицо в итоге отказывается от предложенной взятки) Bhajahari (1959) // SCR 1276. (Ratanlal & Dhirajlal, 1999:220).. В связи с этим при соблюдении условий ст. 107 УК соучастник в даче взятки подлежал ответственности уже независимо от того, было ли окончено основное преступление или нет (принята или отклонена взятка) Faguna Kanta Nath v. State Assam, 1959 // Cr LJ 917 SC. (Ratanlal & Dhirajlal, 1999:134).. Отметим также, что ст. 161-165A УК Индии были впоследствии исключены из текста Кодекса в связи с принятием специального Закона «О предотвращении коррупции» 1988 г.
В следующем блоке норм (ст. 110-114 УК Индии) уточнялись дополнительные случаи ответственности, связанные с несовпадением субъективной и объективной стороны деяния (mens rea и actus reus) исполнителя и соучастника. Так, в случае различий в субъективной стороне (преступное намерение/знание), соучастник подлежит наказанию только за то преступление, которое охватывалось его умыслом, т.е. он не отвечает за эксцесс исполнителя (ст. 110 УК; «Объяснение 3» к ст. 108 УК Индии). Но в случае расхождения действий исполнителя и соучастника (различия в actus reus) последний тем не менее несет ответственность и за дополнительное действие исполнителя, если сознательно допускал мысль («знал») об этом его действии или вредоносном последствии, «исходя из обстоятельств дела, обычного опыта и здравого смысла» (ст. 111 УК). Так, действует принятый в англосаксонском праве «объективный стандарт» небрежности, в силу которого «разумный человек с очевидностью был бы осведомлен о возможности наступления неблагоприятных последствий (предвидел бы возможность их наступления), если бы он оказался в ситуации деятеля, независимо от того, могло ли виновное лицо в реальности, в силу своих субъективных качеств быть осведомлено о такой возможности» (Yesakov, 2007:27). В описанном случае к соучастнику применяется правило о совокупности наказаний (cumulative punishment) за основной состав преступления и за дополнительное деяние/преступное последствие преступного поведения исполнителя (ст. 112-113 УК).
Примечательно, что в следующей статье 114 УК Индии нашла отражение англосаксонская доктрина «предвидения соучастника», основанная на известной презумпции juris et de jure (лат. «по закону и по праву»). Согласно этой презумпции фактическое присутствие лица на месте совершения преступления в совокупности с ранее состоявшимся (предшествующим) соучастием означает не что иное, как его прямое «участие в преступлении» Barendra Kumar Chosh (1924) // 52 IA 40, 53. Цит. по: Уголовный кодекс Индии / пер. с англ., под ред. Б.С. Никифорова. М.: Иностранная литература,1958. C. 63.. Это форма участия в преступлении de facto предполагает, что соучастник находился во время преступления рядом с исполнителем, которого ранее подстрекал или оказывал ему пособничество, и поэтому он превращается из первоначального простого соучастника в «соисполнителя преступления» (the principal). Но в суде он рассматривался как «исполнитель второй степени» с учетом фактора времени, так как он участвовал (содействовал) во время совершения преступления или же был в том же месте, где оно в реальности совершалось. В частности, если он, присутствуя на месте преступления, к которому ранее подстрекал, продолжал подбадривать исполнителя или оказывал ему иное содействие, то он привлекался уже как соучастник по нормам статьи 109 УК Индии (Ratanlal, Dhirajlal, 1999:145-146).
Согласно ст. 115-116 УК в случае соучастия в неоконченном преступлении, наказуемом смертной казнью или «пожизненной транспортацией» (ссылкой на каторгу), соучастник подвергался штрафу и тюремному заключению на срок до семи лет. Но если за неоконченное преступление, которое было общей целью соучастия, грозило срочное лишение свободы, то соучастник в таком деянии подлежал наказанию в размере 1/4 максимального срока лишения свободы или штрафу. Ответственность ужесточалась, если соучастником выступало должностное лицо, например, в коррупционных преступлениях. В соответствии со ст. 117 УК в случае соучастия группы лиц более 10 человек или неопределенного множества лиц, наказание предусматривалось в виде штрафа или лишения свободы до трех лет (Ratanlal, Dhirajlal, 1999:146-148).
Наконец, согласно последней группе норм Главы V (ст. 118-120) УК Индии в качестве соучастия признавалось недоносительство. Так, лицо, добровольно скрывшее наличие преступного плана или замысла либо сообщившее ложные сведения об этом с целью облегчить совершение готовившегося преступления, наказуемого смертной казнью или ссылкой, подлежало наказанию за соучастие в виде денежного штрафа и лишения свободы: до семи лет -- в случае оконченного преступления, и до трех лет -- в случае неоконченного состава (Ratanlal, Dhirajlal, 1999:149-150).
Состав недоносительства также был предусмотрен в ст. 44 УПК Индии, которая закрепила обязанность граждан незамедлительно сообщать об известных им готовящихся или совершенных преступлениях, предусмотренных статьями 121 (ведение войны против правительства Индии), 130 (укрывательство или содействие побегу государственного преступник а или военнопленного), 143 (незаконное сборище), 147 (учинение беспорядков), 302 (тяжкое убийство), 382 (кража, которой предшествовало посягательство на чью-либо жизнь, здоровье или свободу), 392 (разбой), 435 (порча имущества путем поджога или взрыва) и др. УК Индии.
Кроме положений о соучастии в Общей части УК Индии, этот институт находит отражение в диспозициях статей Особенной части Кодекса. Здесь выделяются такие самостоятельные составы, как: «Соучастие в ведении войны против правительства Индии» (ст. 120), «Сговор о совершении преступлений, наказуемых в соответствии со статьей 121» (ст. 120 А), соучастие в мятеже, неподчинении или дезертирстве солдата/моряка в ходе их воинской службы (ст. 131135); соучастие в коррупционных преступлениях (ст. 164 и 165 А); соучастие в подделке монеты (ст. 236); соучастие в самоубийстве (ст. 305-306); соучастие в преступном нарушении границ чужого владения (ст. 460). Таким образом, законодатель закрепил в специальных статьях основания уголовной ответственности за соучастие. Поэтому действия соучастников, подпадающие под такие нормы, квалифицировались без применения статей главы V Общей части УК Индии.
Казуистичность в законодательной регламентации и противоречия в судебном толковании института соучастия привели к тому, что соответствующие положения УК Индии поверглись корректировкам и дополнениям в ХХ в. Так, в 1913 г. был принят специальный закон о поправках, установивший следующие новые положения. Во-первых, глава V «О соучастии» была дополнена специальной нормой о принципе территориальности уголовного закона. В результате была введена новая ст. 108-А под названием «Соучастие в Индии в преступлениях, совершаемых за пределами Индии». Во-вторых, была введена самостоятельная Глава VА «Преступный сговор» (“Criminal conspiracy"'), которая состояла из двух новых статей (ст. 120А-120В), инкорпорировавших нормы «общего права» об этом устаревающем институте преступного сговора.
Напомним, что изначальная законодательная дефиниция «conspiracy» содержалась только в п. 3 ст. 107 УК Индии. Тогда под «соучастием в форме сговора» понималось лишь соглашение двух или более лиц совершить противоправный акт (действие) или же незаконными средствами совершить правомерное действие. Если стороны сорганизовались вместе и имели общую цель, то действие одного из них, совершенное во исполнение их совместной цели и преступного плана, считалось общим деянием всех «заговорщиков» Ameer Khan (1871) // 17 WR (Cr) 15. (Ratanlal & Dhirajlal, 1999:135).. За исключением случаев, предусмотренных в ст. 121А, 311, 400-402 УК Индии, «преступный сговор» рассматривался как более специфичная форма соучастия, при которой незаконное действие или бездействие совершалось во исполнение предварительного соглашения, и инкриминировалось в отношении каждого преступления, по поводу которого соучастники состояли в сговоре The TirumalReddi (1901) // 24 Mad 523, 546. (Ratanlal & Dhirajlal, 1999:135)..
Но позднее, когда в Уголовный кодекс Индии была включена отдельная глава УА (ст. 120А-120В), обособились два различных состава преступления с одинаковым названием «conspiracy», закрепленные соответственно в п. 2 ст. 107 и в ст. 120А См. текст: (Ratanlal & Dhirajlal 1999:153-160).. Их стали разграничивать по следующему основанию. Для самостоятельного преступления сговора по главе УА было достаточно факта простого соглашения (предварительной договоренности) о преступлении. Это предполагало не только общее субъективное намерение двух и более лиц, но также внешнее проявление их договоренности, даже если изначально эта договоренность не имела противоправного содержания The Pramatha Nath v. SarojRanjan // AIR 1962 SC 876. (Ratanlal & Dhirajlal, 1999:135, 157).. В этом вопросе индийские суды опирались на дефиницию «сговора», сформулированную английским судебным лордом Денманом по делу Джонса 1832 г.: «Сговор -- это соглашение о том, чтобы совершить противоправное действие, либо о том, чтобы совершить правомерное действие, но противоправными средствами» (Smith, Hogan, 1996:277). Как отмечает Н.А. Шульженко, сговор в зависимости от преследуемой им цели может быть направлен на совершение преступления, воспрепятствование отправлению правосудия, причинение частного вреда или даже на совершение просто аморального действия (Shulzhenko, 1982:17).
Однако если при этом не смогли доказать факта предварительного соглашения о совершении именно преступного деяния, то для привлечения к ответственности по ст. 120А УК Индии необходимо было установить дополнительное условие. Хотя бы один из участников такого соглашения должен был совершить какое-либо незаконное действие во исполнение общего соглашения (это правило «внешнего акта»). Так, согласно «Объяснению 1» к ст. 120А УК Индии не было существенным, что конечной целью такого соглашения не являлось изначально какое-либо незаконное действие. В соответствии с толкованием ст. 43 главы II УК Индии «незаконное действие» образует не только преступление, но и другие виды правонарушений, в том числе гражданские деликты. К этой категории относятся также «безнравственные» действия либо внешне законный акт, но с применением незаконных средств (Nikiforov & Reshetnikov, 1990:67). Достаточным элементом «внешнего акта» для преступного сговора считалась сама попытка приступить к осуществлению предварительного соглашения.
Таким образом, в отличие от совиновничества по предварительному сговору (ст. 34) и сговора как формы соучастия (ст. 107), «преступный сговор» как самостоятельный состав не требовал установления подстрекательской или пособнической деятельности, или же «общего намерения» в отношении основного преступления. Для наказуемости по ст. 120А или 120В УК Индии было достаточно самого факта соглашения, то есть это был сговор в буквальном смысле, даже если при этом участники не договаривались специально о средствах достижения цели такого соглашения. Не имело существенной значимости также и то, насколько действия обвиняемого были близки к достижению общей цели соглашения, в отличие от того, как это требуется в случае уголовно наказуемого покушения на преступление (Ко20сИкт, 2007:187). Наконец, не имел важного значения факт того, каковыми были в действительности средства совершения сговора -- пригодными или нет -- для исполнения общей цели договоренности. В судебной практике классическим примером такого сговора считалось соглашение об убийстве с помощью чародейских средств (путем колдовства), когда участники сговора были уверены в действенности таких средств и не отдавали себе отчет в их непригодности.