Говоря о распределении домашнего труда, также стоит сказать о временных ограничениях. Под этим подразумевается то, что у людей, которые трудоустроены, остается меньше времени на семейные обязанности. Поэтому выполнение домашней работы партнерами зависит от степени их занятости в других сферах (Artis, Pavalko, 2003). Однако, важно, что в двухкарьерной семье, так же, как и в однокарьерной уход за детьми и работа по дому остается обязанностью жены. В целом, произошло резкое изменение в задачах по дому, которые необходимо выполнять. Благодаря увеличению числа следующих услуг: наем нянь, домработниц, а также современным технологиям, например посудомоечная, стиральная машины, объем домашней работы женщин сократился (Sayer, 2005). В связи с этим современные домохозяйки уделяют больше времени мероприятиям вне дома и досугу, чем домашним обязанностям. Также можно заметить, что мужчины больше участвуют в домашнем хозяйстве и помогают ухаживать за детьми, что говорит о сглаживании ситуации гендерного равенства в разделении домашних обязанностей. Однако женщины по-прежнему выполняют основную часть рутинной работы по дому и уходу за детьми. Сайер (2005) в своей работе также говорит о том, что женщины чувствуют себя более ответственными и возлагают большие надежды на то, что они будут хорошими матерями и тратят значительное количество времени и энергии на своих детей, в связи с этим у матерей меньше свободного времени.
Стоит также отметить, что брак и появление ребенка влияют на количество времени, которое партнеры выделяют на домашние дела. У женщин появляется больше обязанностей, что увеличивает количество часов, затраченное на работу по дому. У мужчин же наоборот время, которое они уделяют домашним делам, сокращается (Hakim, 2000; Erickson, 2005). Увеличение объема домашней работы, выполняемой женщинами после вступления в брак, может быть культурно обусловлено, так как это связано не только с гендером, но и обязанностями, которые жене и матери принято выполнять. Однако стоит отметить, что, несмотря на усилившуюся вовлеченность мужчин, жены которых работают, в домашний труд, их участие в ведении домашнего хозяйства всё ещё существенно меньше, чем участие женщин, вне зависимости от их статуса на трудовом рынке (Glazer-Malbin, 1976).
В своем исследовании Глазер-Мальбин говорит о том, что домашний труд не воспринимают как форму работы (1976). Она объясняет «невидимость женской работы» опираясь на три социологические аксиомы Энн Оукли, при этом добавляя свои три. Первая заключается в том, что мужчины принадлежат работе, а женщины семье, а отсюда следует вторая - мужчины работают, а женщины нет, что в свою очередь влияет на то, что ведение домохозяйства не является видом работы (Oakley, 1974). Далее Глазер-Мальбин добавляет свои аксиомы: денежными и социальными правами обладает экономически активная часть населения, а женщины не участвуют в экономических отношениях, а отсюда следует, что они не имеют тех же социальных и экономических прав, что и мужчины. Все это в свою очередь приводит к тому, что статус женщин обесценивается как в публичном, так и в приватном пространстве.
Резюмируя вышесказанное, можно выделить следующий тезис: гендер совместно с культурным контекстом - основной предиктор распределения домашних обязанностей. Женщины выполняют эмоциональную работу и осуществляют заботу, а мужчины являются экономическими субъектами, которые не вовлечены в работу по дому. Также, хоть выполнение домашних обязанностей зависит от степени занятости партнеров в других сферах, даже в двухкарьерных семьях большая часть обязанностей лежит на женщинах. Стоит отметить упрощение ведения домохозяйства в связи с современными технологиями, но все еще женщины очень нагружены работой, связанной с задачами за пределами дома. Домашний труд не воспринимается, как форма работы в связи с несколькими факторами. Во-первых, существует четкое разделение труда на две сферы: публичную, которая принадлежит мужчинам и приватную, в которой находятся женщины. Во-вторых, женщины не являются экономическими субъектами, а значит не обладают экономическими и социальными правами. Все это приводит к обесцениванию статуса женщины, как в публичном, так и в приватном пространстве.
1.3 Life course - жизненный курс
В своей работе «The world we forgot: A historical review of the life course» Коли (1986) говорит о том, что институциональная модель жизненного курса регулирует траектории человека по жизни, как с точки зрения последовательности ситуаций, так и с точки зрения набора биографических направлений, с помощью которых можно организовать свой опыт и планы. В связи с этим может возникнуть проблема оптимизации экономического производства и индивидуальной жизни, что в свою очередь подразумевает проблему интеграции новых выявленных областей жизни и карьеры, например совмещение работы и семьи. (Kohli, 2007:254)
Современный жизненный курс строится вокруг участия в системе занятости - в результате резкого разделения жизненных этапов на три: этап подготовки к работе, этап экономической деятельности и этап выхода на пенсию. Этот график этапов обеспечивает людям долгосрочные перспективы для планирования, подведения итогов и принятия решений и превращает сам жизненный путь в институт, который конструирует биографию. (Kohli, 1986:273)
В 20 веке жизненный путь домохозяек зависел от их мужей не только с финансовой точки зрения, но с социальной, как на индивидуальном, так и на публичном (общественном) уровне. Работа женщин по дому и их уход за детьми не имеет такой же экономической и социальной значимости, как оплачиваемое официальное трудоустройство. Этому способствует тот факт, что женщины выполняют работу для семьи, которая никак не оплачивается, не имеет денежной стоимости на рынке. В индустриальных обществах ценность ассоциируется с деньгами, которые человек зарабатывает, поэтому статус тех, кто не зарабатывает деньги может обесцениться в семье и в обществе (Hare-Mustin, 1988).
Однако в современном мире у женщин появилось больше репертуаров биографических выборов, например в плане образования и работы (Hakim, 2000). Это привело к тому, что их траектории стали более приближенными к современной модели жизненного курса, состоящего из трех этапов. Женщины проходят этап подготовки к экономической активности, далее реализуют себя в профессиональной деятельности. Но это этап в определенный момент приостанавливается в связи с беременностью и декретным отпуском, далее же жизненные курсы варьируются в зависимости от выборов, совершенных женщинами (Moen, 2003). Некоторые возвращаются на рынок труда и продолжают этап экономической активности далее, выходя на пенсию, или же возвращаясь к роли матери и жены еще до пенсионного возраста. А другие становятся домохозяйками сразу же после беременности или декретного возраста.
Можно заметить, что женщины, которые становятся домохозяйками больше не могут следовать вышеупомянутому жизненному курсу современного человека, что приводит к тому, что им становятся не доступны различные выборы и практики, то есть они исключаются из некоторых социальных, экономических и политических областей жизни общества (Hakim, 2000). Однако это в свою очередь приводит к новым жизненным траекториям, которые домохозяйки пытаются конструировать в контексте жизненного курса занятости на рынке труда (Moen, 2003). Далее описаны возможные стратегии, которые выбирают неработающие женщины (Elder, 1998; Hakim 2000; Moen, 2003; Kohli, 2007). Во-первых, у домохозяек появляется возможность заняться общественной деятельностью, то есть они могут, например, стать председателем родительского комитета класса, школы, дошкольных учреждений. И, в связи с этим встроиться в публичную сферу. Во-вторых, женщины совмещают свои жизненные курсы с жизненными курсами своего партнера. В связи с этим они стараются полностью реализовать роль матери и жены через обеспечение благоприятных условий жизни в семье и хорошего воспитания детям, а также через контролирование финансовых вопросов. В-третьих, у домохозяек появляется возможность найти себе хобби, которое может помочь им самореализоваться в творческом плане или же получать доход с продажи своих изделий.
Важно также отметить причины исключения женщин из жизненного курса, выстроенного вокруг системы занятости (Hakim 2000; Moen, 2003). Во-первых, это потеря квалификационных навыков. Конкретнее, во время пребывания в декретном отпуске (3 года) мамы не могут участвовать в работе, проходить курсы переквалификации, что приводит к отставанию от текущей ситуации и сложностям при дальнейшем трудоустройстве. Во-вторых, в связи с дискриминацией на рынке труда у женщин оказываются более низкие доходы и возможности мобильности. А это в свою очередь приводит к тому, что женщинам становится не выгодно трудоустраиваться. В-третьих, работодатели предпочитают не нанимать на работу женщин с детьми, так как у них нет возможности ездить в командировки, быть мобильными. Также это связано с возможным дальнейшим уходом в декретный отпуск, а также частыми больничными по уходу за детьми. Последствием же исключения женщин из жизненного курса является финансовая зависимость от мужа, что в свою очередь может привести к снижению уровня жизни при потере кормильца или развода.
Жизненные курсы варьируются не только между мужчинами и женщинами, но и внутри одной гендерной группы, так как она не гомогенна (Kitterшd, Rшnsen, 2013: 1266). Опыты женщин так же в различной степени дифференцируются в соответствии с ролями матери и домохозяйки. Некоторые женщины по-прежнему выбирают неоплачиваемую домашнюю работу, а другие предпочитают работу официальное трудоустройство на полный или неполный рабочий день. Современный жизненный курс выстраивается вокруг вовлечения в систему занятости. С одной стороны, домохозяйки исключаются из вышеупомянутого жизненного курса в связи с тем, что они нетрудоустроены. С другой стороны, неработающие женщины пытаются конструировать свои жизненные проекты в контексте системы занятости через выстраивание новых траекторий (Kitterшd, Rшnsen, 2013).
Резюмируя основные теоретические положения по главе стоит отметить следующее. Во-первых, основной трансформацией от советского периода к постсоветскому является переход от гендерного контракта «работающая мать» к «работающей матери» в связи с необходимостью зарабатывать, финансово обеспечивать семью. Также в постсоветский период появились новые контракты: «карьерно-ориентированная женщина» и «домохозяйка». Но несмотря на вышесказанное, большая часть ответственности за воспитание детей, а также работа по обслуживанию домохозяйства лежит на женщинах вне зависимости от их экономической активности и образования. Также важно отметить, что гендер совместно с культурным контекстом является основополагающим фактором распределения обязанностей по дому. Женщины выполняют работу по воспроизводству, то есть эмоциональную работу и осуществляют заботу, а мужчины являются экономическими субъектами и практически не вовлечены в домашние обязанности.
Важным аспектом также является то, что домашний труд не воспринимается, как форма работы в связи с несколькими факторами. Во-первых, существует четкое разделение труда на две сферы: публичную, которая принадлежит мужчинам и приватную, в которой находятся женщины. Во-вторых, женщины не являются экономическими субъектами, а значит не обладают экономическими и социальными правами, что приводит к обесцениванию статуса женщины, как в публичном, так и в приватном пространстве. В связи с тем, что современный жизненный курс выстраивается вокруг вовлечения в систему занятости, то домохозяйки исключаются из него, так как они не являются экономически активными акторами. Это в свою приводит к тому, что неработающие женщины пытаются конструировать свои жизненные проекты в контексте системы занятости через выстраивание новых траекторий.
Глава 2. Методология и эмпирическая база исследования
Задачи и исследовательский вопрос данной работы предполагают использование качественного подхода, так как виды качественной методологии помогают изучить скрытые субъективные смыслы (Семенова, 1998), а также позволяет рассмотреть индивидуальные социальные опыты, именно поэтому основным инструментом для проведения этого исследования является глубинное интервью. Этот метод качественного исследования был выбран в связи с тем, что он наиболее подходящий при сборе данных касаемо личных историй и биографий. Глубинные интервью также используются для изучения сенситивных тем и для более целостного понимания точки зрения информанта (Berry, 1999). Данный тип интервью подразумевает собой не структурированность или полу-структурированность, а также открытые вопросы. Сбор данных для эмпирической части этой работы происходил с помощью глубинных интервью, включающих в себя тематические блоки.
Поскольку в фокусе данной работы домохозяйки, то к участию в исследовании приглашались женщины, которые не были официально трудоустроены, а также не находящиеся в декретном отпуске (то есть дети должны были быть старше трех лет).
Первоначально доступ к инфоранткам был получен благодаря частному садику Санкт-Петерубрга, там мною были отобраны три девушки, которые идентифицировали себя как «домохозяйки по выбору». Далее для выборки был использован метод снежного кома, который чаще всего используется для проведения качественных исследований, в первую очередь путем интервью. Вышеупомянутый метод помог найти необходимое количество информанток с нужными характеристиками. Метод снежного кома работает следующим образом: информант предоставляет исследователю имя другого актора, который в последствии дает имя следующего и так далее. Данный метод хорошо подходит при изучении населения доступ, к которому ограничен и сложен (Atkinson, Flint, 2001). Это также решает вопрос доверия, так как информанты рекомендуют своим знакомым поучаствовать в исследовании, участником которого они были сами. Все информантки были осведомлены касательно темы исследования, а также знали о том, что будет запись на диктофон. Стоит отметить, что поле оказалось труднодоступным. Во-первых, 20 женщин отказались давать интервью и участвовать в исследовании. Во-вторых, многие из предполагаемых информанток оказались трудоустроены в связи с финансовой необходимостью.
Для выпускной квалификационной работы мною были взяты 15 глубинных интервью и 2 пилотных, основным фокусом которых было выявление биографических практик домохозяек, а точнее их жизненных траекторий. Все интервью были проведены «face to face». Два пилотных интервью были проведены с целью улучшения гайда путем нахождения ошибок, а также включения или исключения некоторых вопросов, данные интервью не были использованы для анализа. Гайд интервью включает в себя тематические блоки, разделенные на предполагаемые вопросы к информанту. Средняя продолжительность каждого интервью составила один час, далее все интервью были затранскибированы. Беседы проходили с домохозяйками, имеющими детей и уже вышедшими из декретного отпуска, но до сих пор официально не трудоустроившимися. Возраст моих информанток варьируется от 31 года до 54 лет (см. таблица 1). Для работы были взяты 4 интервью с женщинами до 35 лет включительно, 5 с теми, чей возраст от 35 до 45 лет и 6 с домохозяйками до 55 лет.