Материал: Гримм Якоб - Германская мифология - Том 1. Издательский Дом ЯСК, 2019

дня сияния]­ (Fundgr., [I], 110:22); «von dem nehsten Berhtag» [на следующий день сияния] (MB, IX, 138 (1317 год)); «an dem Prehentag» (MB, VII, 256 (1349 год)); эти и другие сокращенные формы приводятся в Scheffer, Haltaus, 75 и в Schm., I, 19475. В такие названия легко могла проникнуть персонификация: Perchtentac, Perchtennaht [день, ночь Перхты]. У Конрада Данкроцгеймского (Conrad von Dankrotsheim, 123) milte Behte [добрая Берхта] выезжает 30 декабря, на восемь дней раньше обычного76.

Отсюда — две гипотезы. Либо все легенды о Перхте изначально (по случайности и от непонимания) произошли из такой персонификации христианского названия, либо же сама эта персонификация наложилась, по аналогии, на представления о Перхте, к тому времени уже существовавшие. Стоит отметить, что упоминания о госпоже Перхте не встречаются до XV, XIV или, самое раннее, XIII века; впрочем, даже если обнаружатся более древние источники, первое предположение нельзя будет считать вполне опровергнутым: perahtûn naht могло превратиться в Perahtûn naht и в IX веке. Тем не менее характерные особенности мифической Берты и ее тождество с Хольдой всё же, на мой взгляд, заставляют склониться к тому, что христианское название смешалось с древним языческим представлением. Верования о Хольде существовали безо всякой связи с христианским календарем, а значит, и представления о Перахте [Perahta] вряд ли произведены от названия христианского праздника. Скорее всего, оба адъективных имени обозначали языческих божеств, совершавших свои поездки по миру во время йоля, христиане же связали с этими традициями новые представления о святости Рождества и Нового года.

Перечислю указывающие на это факты о Хольде и Берте. Обе они, подобно матери-земле, ездят на повозках, обе они покровительствуют земледелию и судоходству; священный инструмент обеих богинь — плуг, с которого падают золотые опилки. На божественную природу Хольды и Берты указывает и то, что они появляются внезапно, а Берхта бросает дары через окно. Обе интересуются ткачеством и прядением, настаивают на соблюдении святости праздников, обе сурово наказывают нарушителей этой святости. В свите Берты и Хольды — духи маленьких детей, обе богини правят эльфами и цвергами; еще их сопровождают ночные девы и колдуньи; у всего этого явно языческое происхождение.

Интересно, что в итальянской традиции тоже встречается уродливая, пугающая детей фея Бефана [Befana], имя которой происходит от слова Эпифания, Богоявление (befania); в этот праздник на подоконники ставят кукол, сделанных женщинами и детьми из старых тряпок; Бефана черна и безобразна,

75Древневерхненемецкое pherintac = parasceve (Graff, V, 360) — это не то же самое, что Prehentag, Perchtentag, — так называлась Великая пятница.

7628 декабря — день избиения младенцев, 29 декабря — день святого Фомы, 31 дека-

бря — день святого Сильвестра.

однако­ она приносит дары. Иногда говорят, что она дочь царя Ирода77. La Befania (Pulci, Morg., V, 42). Ф. Берни говорит [описывая внешность своей служанки]: «il di di Befania vo porla per Befana alla fenestra, perche qualcun le dia d’una balestra» [в день эпифании она сошла бы за Бефану на окне, в которую кто-то выстрелил из арбалета]78. Невероятно, чтобы у двух разных народов из названия одного и того же календарного праздника случайным образом родилось представление о сверхъестественном существе; скорее всего, что и у итальянцев, и у немцев древние народные традиции слились с новым, христианским, названием праздника­.

Еще лучшей иллюстрацией станет связанный с Бефаной образ Иродиады. История о дочери Ирода, танец которой привел к обезглавливанию Иоанна Крестителя, производила, должно быть, на людей раннего Средневековья сильное впечатление — этот сюжет смешался сразу с несколькими народными преданиями. Религиозные поэты старательно и в деталях пересказывают эту библейскую историю (см., например, Hel., 83—85); Отфрид, наоборот, обходит ее — вероятно, умышленно. Верили, что Иродиада-дочь в наказание за ее поступок — скорее необдуманный, чем злонамеренный (замысленный мстительной Иродиадой-матерью) — обречена странствовать в компании злых и дьявольских духов. Наравне с Дианой, Хольдой и Перахтой (или вместо них) Иродиаду называли предводительницей Дикого воинства или ночных ведьминских полетов. У Бурхарда Вормсского (Burcard von Worms, X, 1): illud etiam non omittendum, quod quaedam sceleratae mulieres retro post satanam conversae, daemonum illusionibus et phantasmatibus seductae credunt se et profitentur nocturnis horis cum Diana Paganorum dea, vel cum Herodiade et innumera multitudine mulierum equitare super quasdam bestias, et multa terrarum spatia intempestae noctis silentio pertransire, ejusque jussionibus velut dominae obedire et certis noctibus ad ejus servitium evocari [нельзя пренебрегать и тем, что некоторые испорченные женщины, обратившиеся к Сатане и совращенные демоническими иллюзиями и фантазмами, верят и признают, что в ночные часы они вместе с бесчисленным множеством женщин ездят на каких-то животных с языческой богиней Дианой или с Иродиадой; в грозовые ночи они будто бы молча проезжают надо многими землями; они повинуются ее (Дианы или Иродиады) приказам и в определенные ночи призываются ею к службе]. У Иоан­ на Солсберийского (†1182) (Johannes Salisberiensis, Polycr., II, 17): quale est, quod noctilucam quandam, vel Herodiadem, vel praesidem noctis dominam concilia et conventus de nocte asserunt convocare, varia celebrari convivia, etc [говорят, что Луна (noctiluca), или Иродиада, или ночная правительница созывает ночные собрания, чтобы отметить разные праздники… и т. д.]. У Ангерия [Авгерия], кузеранского епископа (1280 год): nulla mulier de nocturnis equitare cum

77Ranke, Hist. Zeitschr., I, 717.

78Franc. Berni, Rime, 105; Crusca, статья «Befana».

Diana, dea paganorum, vel cum Herodiade seu Bensozia79, et innumera mulierum multitudine profiteatur [ни одна женщина не призналась бы, что ночами она

иеще бесчисленное множество женщин ездит с Дианой, языческой богиней, или с Иродиадой, или с Бенсоцией]. Аналогичные мотивы встречаются и в сочинениях более поздних авторов — например, они есть у Мартина Амбергского и у Ганса Винтлера. Ратерий (епископ Вероны, франк по национальности; родился в Лоби возле Камбре, умер в 974 году) передает слова о том, что поклонению этой Иродиаде будто бы предана треть всего мира; этот автор признает исключительную распространенность соответствующего культа. В «Praeloquia» Ратерий пишет (Martene und Durand, IX, 798; Ratherius (ed. Ballerini), 20, 21): quis enim eorum, qui hodie in talibus usque ad perditionem animae in tantum decipiuntur, ut etiam eis, quas (у Баллерини — de quibus) ait Gen.80, Herodiam illam baptistae Christi interfectricem, quasi reginam imo deam proponant; asserentes, tertiam totius mundi partem illi traditam: quasi haec merces fuerit prophetae occisi, cum potius sint daemones, talibus praestigiis infelices mulierculas, hisque multum vituperabiliores viros, quia perditissimos, decipientes [что до тех, кто сегодня находится во власти душеразрушительных заблуждений, до тех, кто, как говорит Ген., почитают Иродиаду, убийцу крестителя Христа, как свою госпожу или даже богиню, — так, они утверждают, что их божеству отдана треть всего мира: будто это награда за убийство пророка; этим обманом демоны вводят в заблуждение несчастных женщин, а также многих заблудших мужчин, заслуживающих еще большего осуждения]. Интересный

иподробный рассказ о средневековой традиции, связанной с Иродиадой, содержится в Reinardus, I, 1139—1164:

praecipue sidus celebrant, ope cujus, ubi omnes defuerant testes, est data Roma Petro

traditaque injusto Pharaildis virgo labori, sed sanctifaciunt qualiacunque volunt.

Hac famosus erat felixque fuisset Herodes prole, sed infelix hanc quoque laesit amor:

haec virgo thalamos Baptistae solius ardens voverat hoc demto nullius esse viri.

offensus genitor, comperto prolis amore, insontem sanctum decapitavit atrox.

79В Ducange (статья «Diana») — Benzoria, однако правильное чтение встречается собственно в статье «Bensozia». Это имя, судя по всему, значит «bona socia» [добрая соседка] и обозначает доброе и благосклонное существо. Bona dea [добрая богиня] (Dio Cass., XXXIV, 35, 45); ср. с dobra sretja — bona Fortuna [благая судьба] в главе XXVIII и с gute Frau

вглаве XVI.

80Баллерини затрудняется опознать того, кто имеется в виду под «Gen.»; возможно, это

Геннадий (Массилийский, Марсельский) [Gennadius Massiliensis], писатель конца V века?

Postulat afferri virgo sibi tristis, et affert regius in disco tempora trunca cliens.

mollibus allatum stringens caput illa lacertis perfundit lacrimis, osculaque addere avet;

oscula captantem caput aufugit atque resufflat, illa per impluvium turbine fiantis [flantis] abit.

Ex illo nimium memor ira Johannis eandem per vacuum coeli flabilis urget iter:

mortuus infestat miseram, nec vivus amarat, non tamen hanc penitus fata perisse sinunt.

Lenit honor luctum, minuit reverentia poenam, pars hominum moestae tertia servit herae.

quercubus et corylis a noctis parte secunda usque nigri ad galli carmina prima sedet.

nunc ea nomen habet Pharaildis, Herodias ante saltria, nec subiens nec subeunda pari.

[особенно чтут созвездие, силой которого, пока все отсутствовали свидетели, Рим был вверен Петру,

и еще Фараильду-деву, отданную на муки несправедливо, — но святые делают, что пожелают.

Был славен и был бы счастлив Ирод из-за своей наследницы, но несчастная вмешалась любовь:

эта дева лишь брачного ложа Крестителя жаждала

ипоклялась никакому другому мужу не отдаваться. Жестокий родитель, узнав о любви своей дочери,

святого невинного безжалостно обезглавил. Принести приказала дева горюющая, и принес ей

усеченную голову королевский слуга на блюде. Обняла принесенную голову нежными руками она, омыла слезами и хотела покрыть поцелуями;

но голова у нее на руках от поцелуев отпрянула

ивдруг подула, и унесло деву вихрем дыхания через имплювий.

Стех пор Иоаннова ярость, весьма злопамятная,

по пустым небесам гоняет ее ветрами и дуновеньями: живым он ее не любил и теперь мертвый несчастную мучает.

Но судьба не дает ей прейти и совсем погибнуть:

почтением ее горе смягчается, благоговением облегчаются муки.

Треть человечества служит этой госпоже скорбной, на дубах и орешниках во второй половине ночи

до первой песни черного петуха восседающей.

Теперь ее зовут Фараильдой, а раньше звали Иродиадой, танцовщицей, не знавшей равных ни до, ни после]