Материал: Гримм Якоб - Германская мифология - Том 1. Издательский Дом ЯСК, 2019
Свойства богов |
587 |
> |
|
У богов нет густой и вязкой αἷμα [крови] (ср. с немецким Seim [вязкая жидкость], древнескандинавским seimr [слизь]); индийцы считают также, что
боги не потеют; понятие ἀναίμων [бескровный] согласуется с вышеприведенным объяснением термина ἄβροτος. Прилагательные ἄβροτος, ἄμβροτος, ἄμβρόσιος, νεκτάρεος со временем стали связываться не только с пищей,
но и вообще со всем божественным4 [1]. Очевидно, что боги не были бессмертны по своей природе — они добивались бессмертия и поддерживали его, отказываясь от человеческой пищи и вкушая небесную. Поэтому иногда смерть касается и богов: Крон убивал своих новорожденных детей и делал это, несомненно, до того, как они попробуют нектар и амброзию5; только тайно воспитанный Зевс смог избежать гибели от руки Крона. Смертность некоторых богов раскрывается также через образ их окончательного нисхождения в подземный мир (ср. с мифом о Персефоне), граничащий со смертью.
У греков всё же преобладало представление о вечности богов — встречаются только некоторые намеки на их будущий закат; у наших же предков, напротив, на задний план ушла вера в бессмертие богов. В «Эдде» боги ни разу не называются «eylifir» [вечными] или «ôdauđligir» [бессмертными], об их будущей смерти там прямо говорится: þâ er regin deyja [когда боги умрут] (Sæm., 37a); еще чаще встречается выражение regin riufaz (solvuntur [боги уйдут, исчезнут]) (Sæm., 36b, 40a, 108b). В одном из древнейших и прекраснейших мифов описана смерть Бальдра, сжигание его тела, вхождение его души в нижний мир (ср., опять же, с Персефоной); предстоящее падение Одина упоминается в «Прорицании вёльвы» (Völusþâ, 9a), ср. с Ođins bani [участь, рок Одина] (Sn., 73; там же описано, как Тор падает замертво). Великан Хрунгнир угрожает убить всех богов (drepa guđ öll; Sn., 107). В скандинавской мифологии тоже встречаются явные указания на то, что боги продлевают себе жизнь определенными видами пищи и питья. Принятые в Вальхаллу эйнхерии едят на пирах вареное мясо вепря (Sæm., 36, 42; Sn., 42), но нигде не говорится, что асы разделяют с ними это кушанье; говорится даже, что Один вообще не ест (önga vist þarf hann), а только пьет вино (vîn er honum bæđi dryckr ok matr); подаваемую ему еду Один скармливает своим волкам, Гери и Фреки, viđ vîn eitt vâpngöfugr Ođinn æ lifir (vino solo armipotens semper vivit [но сам, воинственный, всегда только вином живет]; Sæm., 42b); æ lifir можно перевести еще как semper vescitur, nufritur [всегда пьет, вкушает], или immortalitatem nanciscitur [достигает бессмертия], — если так, то
4И нектар, и амброзия, подобно средневековому священному Граалю, обладали чудесной силой: если их налить мертвецу в ноздри, то тело не будет подвержено тлению (Il., XIX:38); нектар и амброзия позволяют не чувствовать голода (Il., XIX: 347, 353).
5Считается, что детей нельзя показывать чужим людям, пока губы у них не обсохнут от молока и меда (RA, 458, 459). Зевс, принимая на собрании богов своего сына, рожденного от Лето, протягивает ему нектар в золотом кубке: таким образом он признает его своим
божественным отпрыском.
> |
588 |
Глава XIV |
|
|
бессмертие Одина коренится в этом вине. Очевидно, что у скандинавов вино богов так же соотносилось с пивом и элем (ölr, ale) людей, как у греков нектар бессмертных — с вином смертных. В некоторых других фрагментах такое противопоставление не прослеживается6: например, по Sæm., 59, в зале Эгира богам подают эль (ср. с öl giöra [сделал эля (Эгир)] в Sæm., 68b); Хеймдалль с радостью выпивает хорошей медовухи (Sæm., 41b); verđar nema oc sumbl (cibum capere et symposium [поймали добычу и собрались на пир]; Sæm., 52) — здесь не упоминается, какая именно добыча стала пищей богов, но употребление земной еды нередко прямо приписывается богам7. Нельзя ли сравнить с амритой и амброзией драгоценный Ođhrœris dreckr [напиток Одрёрира], смешанный с медом и с кровью божественного Квасира [Qvâsir]8? Первыми напиток Одрёрира заполучают цверги и великаны, точно так же в руки великанов попадает и амрита; но в конце концов и в скандинавской, и в индуистской традициях напиток попадает в руки богов. Ođhrœrisdreckr пробуждает поэтический дар, а через него — и бессмертие: Один и Сага, богиня поэзии, с радостью постоянно (um alla daga) пьют этот напиток из золотых кубков (Sæm., 41a). Следует также вспомнить, что мудрый Квасир (ср. со славянским квас) был создан из слюны (hraki) асов и ванов, когда они заключали между собой соглашение; превращение его крови в божественный напиток представляется исконным, глубоко укорененным мифом. Помимо напитка Одрёрира, упоминается еще особая божественная пища: Идунн названа хранительницей яблок, съедая которые стареющие боги вновь становятся молодыми (er gođin skulo âbîta, þâ er þau eldaz, oc verđa þâ allir ûngir; Sn., 30a); это напоминает о райских яблоках и о яблоках Гесперид, а также об охраняемых золотых яблочках из детской сказки (№ 57); ср. еще с яблоками в сказаниях о Фортунате и Мерлине — жизнь, смерть и преображение зависят от этих яблок (в других сказаниях то же относится к глотку святой воды), от того, съедают их или надкусывают. По эддическим представлениям у богов есть средство поддержания вечной свежести и молодости, однако сами они подвержены старению, поэтому одни боги могли быть старыми, а другие — молодыми; так, Один, или Вотан, всегда изображается как седобородый старик (ср. со «старый бог» в I, 158), Тор — как мужчина в расцвете сил, Бальдер — как цветущий юноша.
6У Гомера Ганимед тоже οἰνοχοεύειν [служит виночерпием] (Il., XX:234), а Геба даже зовется νέκταρ ἐωνοχόει [разливающей нектар] (Il., IV:3).
7Зевс идет на пир (κατα δαῖτα) с эфиопами (Il., I, 423); ὅταν πρὸς δαῖτα καὶ ἐπὶ θοίνην ἴωσι [когда они (боги) идут на праздник или пир] (Platon, Phaedr., 247) — Тор
отправляется на праздник к норвежцам; даже нарядившись невестой, Тор не отказывается от кушаний, предложенных ему великаном (Sæm., 73b); в дороге асы варили себе быка (Sn., 80).
8 В индийской традиции sudha (нектар) тоже отличается от amrita (амброзии). Во всех вариантах мифа о напитке богов присутствует орел: Гаруду называют sudhâhara, amritâharana (похитителем нектара, амброзии; Pott, Forsch., II, 451), Один в образе орла уносит Одрёрира, а Зевс — своего виночерпия Ганимеда (см. главы XXX и XXXV).
Свойства богов |
589 |
> |
|
Боги становятся hârir ok gamlir [седыми и старыми] (Sn., 81). Фрею приносят дары at tannfê [на зубок], когда у него прорезываются зубы — соответственно, его мыслили взрослеющим. Точно так же Уран и Крон изображались стариками, Зевс (как и наш Донар) и Посейдон — зрелыми мужчинами, а Аполлон, Гермес
иАрес — юношами. Все эти представления — о взрослении и старении, о приходе к власти и нисхождении — сами по себе противоречат образу вечных, неизменных, бессмертных существ; смерть для этих богов неизбежна, хотя они
имогут весьма долго ее оттягивать [2].
Понятия, касающиеся могущества и всемогущества богов, собраны на стр. 17. В древнескандинавской поэзии встречается особый термин ginregin [великие силы] (Sæm., 28a, 50a, 51a, 52b), ср. с ginheilög gođ [всесвятые боги] (Sæm., 1a); приставка gin- — одного корня с gîna, древневерхненемецким kînan, hiare [зиять] и означает numina ampla, late dominantia [широкое распространение власти], ср. с древнеанглийскими ginne grund [широкая земля] (Beov., 3101; Jud. 131:2); ginne rîce [обширное королевство] (Cædm., 15:8); ginfäst — firmissimus [крепчайший] (Cædm., 176:29); ginfästen god (terrae dominus [господь земли]) (Cædm., 211:10); gârsecges gin (oceani amplitudo [широта океана]) (Cædm., 205:3).
Могущество богов прекрасно описывается гомеровским словом ῥεῖα [дающийся легко, без напряжения] (= ῥᾳδίως[легкий, готовый], готское raþizô) — что
бы они ни делали, всё дается им легко, без труда, в то время как смертные обременены тяжелой работой: θεοὶ ῥεῖα ζώοντες [боги живут без труда] (Il., VI:138;
Od., VI:805; V:122). Об Афродите, желающей оградить своего фаворита Александра от опасной битвы, сказано: τὸ̀ν δ’ ἐξήρπαξ’ Ἀφροδίτη ῥεῖα μάλ’ ὥς τε
θεός [Афродита легко, как богиня, унесла его] (Il., III:381); те же слова отнесены к Аполлону, когда он уносит Гектора подальше от Ахилла (Il., XX:443). С трудом
выстроенную греками стену Аполлон опрокидывает ῥεῖα μάλα [весьма легко], как играющий мальчик — кучу песка (Il., XV:362). Одним дыханием (πνοιῇ), легким дуновением (ἧκα μάλα ψύξασα) Афина отворачивает от Ахилла брошен-
ное Гектором копье (Il., XX:440). Берта тоже дует (см. I, 528), а эльфы — дышат (см. главу XVII) на людей.
Сыны человеческие растут медленно и постепенно, в то время как боги встают в полный рост и приобретают полную силу сразу же после рождения. Как
только Фемида преподнесла новорожденному Аполлону нектар и амброзию (ἀμβροσίην ἐρατεινήν), он, κατέβρως ἄμβροτον [попробовав амброзии], вы-
прыгнул из пеленок, воссел среди богинь, начал говорить, а затем пошел гулять по землям, оставшись неподстриженным (Hymn. in Ap. Del., 123—133). Сходна с этим и история Вали, сына Одина от Ринд: едва родившись, однодневным
(einnættr), неомытый и непричесанный, Вали рвется отомстить Хёду за смерть Бальдра (Sæm., 6b, 95b). Не стоит пренебрегать сходством между ἀκερσεκόμης
[неподстриженным] Аполлоном и эддическим Вали «ne höfuđ kembr» [с непричесанными волосами]. Гермес, родившийся ранним утром, днем уже играет на лютне, а вечером пасет волов (Hymn. in Merc., 17 и далее). Зевс, которого
> |
590 |
Глава XIV |
|
|
часто изображали ребенком среди куретов, стремительно вырос (καρπαλίμως μένος καὶ φαίδιμα γυῖα ηὔξετο τοῖο ἄνακτος [быстро росли и сила, и сияю-
щие члены этого властелина]) и в первые же годы набрал достаточно сил, чтобы бросить вызов Крону (Hes., Theog., 492). Можно привести еще один пример из скандинавской мифологии: Магни, сын Тора от великанши Ярнсаксы, будучи трех дней от роду (þrînættr), сбрасывает со своего отца гигантскую ногу великана Хрунгнира, которой тот прижимал Тора к земле, и угрожает великану забить его кулаками до смерти (Sn., 110) [3].
Внешне боги выглядят, как люди (см. I, 294), но только огромного роста, ино-
гда просто колоссального. Когда Арес падает, пораженный запущенным Афиной камнем, то он накрывает собой семь гуф земли (ἑπτά δ’ ἐπέσχε πέλεθρα
πεσών [упав, покрыл семь пелетров]; Il, XXI:407); рост в девять пелетров в Od., XI:575 приписан титану Титию. Гера, давая торжественную клятву, держит землю в одной руке, а море — в другой (Il., XIV:272). Крик, вырывающийся из груди Посейдона, звучит как боевой клич девяти или десяти тысяч воинов (Il., XIV:147); то же сказано о реве Ареса (Il., V:859); Гера ограничивается голосом своего глашатая Стентора — этот звук был подобен крику всего пятидесяти человек (Il., V:786). С этими описаниями можно сравнить некоторые моменты из «Эдды», касающиеся, в основном, Тора: на свадьбе Тор съедает быка и восемь лососей, выпивает три бочки медовухи (Sæm., 73b); через рог, один конец которого был опущен в воду, Тор выпил немалую часть моря; упершись ногами в дно океана, Тор приподнял змея, опоясывающего весь мир; своим молотом этот бог пробил в скале три глубоких впадины (Sn., 59, 60). Ни в греческой, ни в германской мифологии облик богов никогда не искажается несколькими головами, множеством рук или ног; такие черты были присущи только некото-
рым героям и мифическим зверям — среди греческих великанов тоже встречались ἑκατόγχειρες [сторукие]. Такой облик характерен для богов индуистской
иславянской мифологических систем: Вишну изображается четырехруким, Брахма — четырехголовым, Свантовит — также четырехголовым, Поревит — пятиголовым, Ругевит — семиликим. Однако трехголовой представляли себе
иГекату, в то время как римский Янус двулик, а лакедемонский Аполлон — четырехрук9. У безобразного Куверы, индийского бога изобилия, — три ноги и восемь зубов. У некоторых скандинавских богов, напротив, наблюдается не переизбыток, а недостаток частей тела: Один одноглаз, Тюр однорук, Хёд слеп, а Логи, или Локи, изображался, вероятно, хромым или колченогим, подобно Гефесту и дьяволу. Только Хель отличалась чудовищным бело-черным обликом, в то время как всех остальных богинь и богов, включая Локи, представляли себе прекрасными и благородными [4].
Вгомеровском эпосе этот ценимый греками идеальный человеческий облик богов (и, особенно, богинь) описан множеством устоявшихся эпитетов; лишь
9 O. Müller, Archaeol., 515.
Свойства богов |
591 |
> |
|
некоторым из этих оборотов можно найти аналоги в менее развитой германской поэзии, но и такое соответствие представляется важным. Некоторые из гомеровских эпитетов попеременно применяются по отношению к не-
скольким богам, но по большей части они закреплены за отдельными божествами в качестве характеристических. Так, Гера — λευκώλενος [белорукая]
или βοῶπις [волоокая] (первый эпитет еще использован в Il., III:121 по отношению к Елене, а второй — в Il., XVIII:40 по отношению к нереидам); Афи-
на — γλαυκῶπις [светлоокая] или ἠΰκομος [прекраснокудрая] (последнее может применяться и к Гере); Фетида — ἀργυρόπεζα [среброногая]; Ирида — ἀελλόπος [быстроногая], ποδήνεμος [быстрая, как ветер], χρυσόπτερος [златокрылая]; Эос — ῥοδοδάκτυλος [розоперстая]; Деметра — ξανθή [златовласая] (Il., V:500) и καλλιπλόκαμος [с прекрасными косами] (Il., XIV:326), Сиф
тоже звалась hârfögr [прекрасноволосой] (см. I, 564): этот образ отсылает к зо-
лотому цвету пшеничных колосьев. Море катит темные волны, и потому Посейдона называли κυανοχαίτης [темнокудрым] (Il., XIV:390; XV:174; XX:144). Иногда тот же эпитет относился к Зевсу, звавшемуся еще κυανόφρυς [тем-
нобровым] (Бальдр же, наоборот, — brâhvîtr [белобровый], см. I, 464): у Зевса ἀμβρόσιαι χαῖται [волосы, смазанные амброзией] (Il., I:528) — ср. с волосами
и локонами Совершенства (см. I, 343); движениями своих черных бровей Зевс
подает знаки о своих решениях. Утвердительное опускание бровей или кивок головой (νεύειν, κατανεύειν κυανέῃσιν ἐπ’ ὀφρύσι [кивнул и опустил темные брови] — II., I, 527; XVII:209) — обычное выражение воли Зевса: κεφαλῇ κατανεύσομαι, ἀθανάτοισι μέγιστον τέκμωρ [кивну головой в знак неруши-
мости слова бессмертных] (Il., I:524). Отказывая в просьбе, Зевс отклоняет голову назад (ἀνανεύει). Когда Тор возмущен, то он хмурит брови (sîga brŷnnar
ofan fyrir augun [его брови надвинулись на глаза] — Sn., 50) или трясет бородой. Двум богам, Зевсу и Донару, явно приписывалась одинаковые мимика и жестикуляция как выражение благосклонности или гнева. Зевс и Донар были богами сердитыми, оба они управляли отмщающими молниями; о Донаре было ска-
зано в главе VIII, Зевсу же приписывали хмурый взгляд исподлобья (δεινα δ’ ὑπόδρα ἰδών[жутко и хмуро глядя] (Il., XV:13)); Зевс чаще других богов бывает μέγ’ὀχθήσας [весьма раздражен] (Il., I:517; IV:30) — вслед за ним в этом смыс-
ле идет темнокудрый Посейдон (Il., VIII:208; XV:184). Зевс отличается сияющим взглядом (τρέπεν ὄσσε φαεινώ [отвел сияющие глаза] — Il., XIII:3, 7; XIV:236;
XVI:645), какой еще был только у его родной дочери (Il., XXI:415); у Афродиты — ὄμματα μαρμαίροντα [сверкающие глаза] (Il., III:397) [5].
На изображениях греческих божеств можно увидеть ореолы и нимбы вокруг голов10; на индо-греческих монетах вокруг головы Митры изображен круглый нимб с острыми лучами11; на других изображениях лучи отсутствуют.
10O. Müller, Archaeol., 481.
11Gött. Anz. (1838), 229.