Материал: Гримм Якоб - Германская мифология - Том 1. Издательский Дом ЯСК, 2019
> |
592 |
Глава XIV |
|
|
У Эскулапа тоже сияли лучи вокруг головы, а авестийского Мао [Mao] (deus Lunus [лунного бога]) изображали с полумесяцем за плечами. В каком веке нимбом и ореолом стали увенчивать головы христианских святых? Здесь следует также принимать во внимание царские короны и венцы. У Аммиана Марцеллина (Ammian. Marc., XVI, 12) упоминается Chnodomarius, cujus vertici flammeus torulus aptabatur [Хнодомарий, на верхушке шлема у которого был закреплен алый султан]. Ноткер (N., Cap., 63) переводит слова о лучах, украшающих голову (honorati capitis radios) Sol auratus [золоченого Солнца] как houbetskîmo [сияние головы]; изображение солнца с головой, окруженной пламенем, представляется весьма естественным. В древнескандинавском языке обнаруживается понятие rôđa, означающее caput radiatum sancti [сияющая голова святого] и, вероятно, соответствующее древневерхненемецкому ruota [жезл], — латинское virga [жезл] тоже приняло значения flagellum, radius [хлыст, луч] (древнескандинавское geisli). К представлению о нимбе и локонах, сияющих лучами, привело, вероятно, уподобление богов сияющим небесным светилам. Тацит (Tac., Germ., XLV) упоминает о formae deorum [образах богов] и radii capitis [лучах, исходящих от головы] именно в связи с садящимся солнцем. Голова Тора (во всяком случае, в поздних мифах) была увенчана звездным венцом (Stephanius, Not. ad Saxon. Gramm., 139). Изо рта Карла Великого, говорится в поэме «Galiens Restorés», исходил луч, освещавший голову короля12. Важным представляется и то, что некоторые из Прилвицких идолов (Перун, Подага и Немиза [Nemis]) изображены с лучами над головой; в Hagenow (см. там рис. 6 и 12) можно обнаружить изображение лучезарной головы — даже руну R увенчивали лучами, когда она обозначала бога Радегаста. Возможно, лучами искони обозначалось нечто высшее, божественное, светлое и прекрасное? В гомеровском эпосе ничто на это не указывает [6].
По беззаботности и от легкости своей крови боги веселы, они смеются. Их называли blîđ regin [счастливыми = милосердными богами] (см. I, 163, 164), — точно так же по отношению к богам и правителям13 употреблялось понятие froh [радостный] в значении «милосердный». Искра радости от богов передается и людям. Понятие fráuja [господин] связано с понятием froh [радостный] (см. I, 479). Об асах в Sæm., 2a сказано teitir vâro [весело живут]; о Хеймдалле — dreckr glađr hinn gôđa miöđ [этот бог с удовольствием пьет мед] (Sæm., 41b). То же значение — у выражения «in svâso guđ» [радостные, милосердные боги] (Sæm., 33a). В этом свете новый смысл приобретают собранные в I, 153 цитаты со словами о веселом и радостном едином боге: в христианской
поэзии продолжали жить языческие представления. Когда отдыхающий Зевс видит с Олимпа людей, он радуется (ὁρόων φρένα τέρψομαι [глядя, мысленно радуюсь] (Il., XX:23)) и сердце его смеется от любви (ἐγέλασσε δέ οι φίλον ἦτορ
12Ср. с лучом, освещающим золото во рту у возлюбленной Карла Великого (см. главу XVI).
13Andreas und Elene, XXXVII.
Свойства богов |
593 |
> |
|
[засмеялось от любви его сердце] (Il., XXI:389); совершенно такое же выражение встречается и в «Эдде»: hlô honum hugr î briosti, hlô Hlôrriđa hugr î briosti [сердце смеялось в груди; смеялось сердце в груди Хлорриди] (Sæm., 74b), — еще одно доказательство сущностного единства между Зевсом и Тором. Так же говорится и о героях: hlô þâ Atla hugr î briosti [сердце смеялось в груди у Атли] (Sæm., 238b); hlô þâ Brynhildr af öllum hug [Брюнхильд засмеялась от всего сердца] (Sæm., 220a);
вдревнесаксонском — hugi ward frômôd [сердцем возрадовался] (Hel., 109:7);
вдревнеанглийском — môd âhlôh [сердце смеялось] (Andr., 454); в более поздней поэме (Rudlieb, II:174, 203; III:17) сказано, что король произносил речь, улыбаясь (subridere); в Nib., 423:2 — о Брунгильде: mit smielinden munde si über ahsel sah [улы-
баясь, она оглянулась через плечо]. В поэме о Сиде часто встречаются выражения «sonrisose de la boca» [улыбка уст] и «alegre era» [быть счастливым]14. Θυμὸςἴάνθη [духом возвеселиться] (Il., XXIII:600), ср. с θυμὸν ἴαινον [радость духа] (Hymn. in Cer., 435). Гера смеется полуугрюмо, одними губами: ἐγέλασσε χείλεσιν, οὐδε μέτωπον ἐπ’ ὀφρύσι κυανέῃσιν ἰάνθη [смеялась губами, но лоб над темными
бровями не выражал радости] (Il., XV:102); Зевс веселится, меча молнии, поэтому его называют τερπικέραυνος [радостно мечущим молнии] (Il., II:781; VIII:2. 773; XX:144); Артемида же — ἰοχέαιρα (Il., VI:428; XXI:480; Od., XI:198), радующаяся стрелам. Видя хромоту Гефеста, все боги подняли ἄσβεστος γέλως [неумолчный смех] (Il., I: 599); но Зевсу, Гере и Афродите более присуща мягкая улыбка (μειδᾷν). Красота Афродиты описана как φιλομμειδής [улыбколюбивая] (Il., IV:10; V:375),
Фрейя же, напротив, «прекрасна в слезах» (grâtfögr) [7].
Обратимся теперь к тому, как боги двигаются и как они являются перед глазами смертных. Оказывается, что боги ступают и ходят так же, как и люди, только гораздо шире и быстрее. Чаще всего об этом говорится так: βῆ [шел], βῆ
ἴμεν [пошел], βῆ ἴέναι [быстро отправился] (Il., I:44; II:14; XIV:188; XXIV:347), βεβήκει[шел](Il.,I:221),ἔβη[идет](Il.,XIV:224),βάτην[ступает](Il.,V:778),βήτην [идут] (Il., XIV:281), ποσὶ προβιβάς [шагает ногами] (Il., XIII:18), προσεβήσετο [шла] (Il., II:48; XIV:292), κατεβήσετο [ступал вперед] (Il., XIII:17), ἀπεβήσετο
[отошел] (Il., II:35); в «Эдде»: gengr [идущий] (Sæm., 9a), gêk [шел] (Sæm., 100a); gêngo [шли] (Sæm., 70a, 71b), gengêngo [ушли] (Sæm., 1a, 5a) или fôr [ступающий] (Sæm., 31a, 31b, 53a, 75a): fara означает ire, proficisci [идти, уходить]; Одина даже называли Gângleri (Sæm., 32; Sn., 24; см. I, 568), то есть «ходящим, странствующим»; древнеанглийские поэты по отношению к вернувшемуся на небеса богу употребляют глаголы gevât и sîđôde [пришел] (Andr., 118, 225, 977; El. 94, 95). То, насколько шаг богов отличается от человеческого, ясно из примера Посейдона, в три шага проходящего огромные дистанции (Il., XIII:20); индуистский Вишну тремя шагами вымеряет землю, воздух и небо. Из исключительной скорости передвижения следует также внезапность появления и исчезновения богов; в древнегерманских языках это выражалось понятиями hvaírban
14 Helbl., VII:518: diu wârheit des erlachet [смеющаяся над этим правда].
> |
594 |
Глава XIV |
|
|
(в готском), huerban (в древневерхненемецком), hveorfan (в древнеанглийском) — verti, ferri, rotari [возвращаться, переноситься, поворачиваться]: hvearf him tô heofenum hâlig dryhten [тогда перенесся на небеса святой господь] (Cædm.,
16:8); Ođinn hvarf þâ (исчез) (Sæm., 47). В том же смысле Гомер использует глагол ἀΐσσω (impetu feror [устремляться]), а также наречия καρπαλίμως (сходное с αρπαλίμως, raptim) и κραιπνῶς (raptim [быстро]). Об Афине и Гере говорится
ἀΐξασα[устремилась] (Od., I:102; Il., II:167; IV:74; XIX:114; XXII:187); Фетида, сон, Афина и Гера двигаются быстро, καρπαλίμως(Il., I:359; II:17, 168; V:868; XIX:115; Od., II:406); быстрыми (κραιπνά, κραιπνῶς) зовутся Гера и Посейдон (Il., XIII:18; XIV:292); сам Зевс στῆ ἀναΐξας [быстро поднимается] со своего трона, чтобы
взглянуть на землю (Il., XV:6). Хольда и Берта внезапно появляются перед окна-
ми (см. I, 526). В том же смысле я понимаю сказанное в Sæm., 53a о Торе и Тюре: fôro driugom (ibant tractim, raptim, ἑλκηδόν [быстро шли, ехали]); driugr проис-
ходит от driuga, готское driugan = trahere [тащить, волочить], отсюда же — готское draúhts, древневерхненемецкое truht — turba, agmen [толпа, армия], древнескандинавское draugr — larva, phantasma [призрак, дух], древневерхненемецкое gitroc — fallacia [обман]: миражи и призраки быстро появляются и исчезают. Тем же словом [driugr] обозначаются шум и рев, свидетельствующие о приближении бога: ср. с vôma и ômi (I, 345) — понятиями, от которых происходит одно из имен Вотана. Быстрота спускающихся с небес богов сравнивалась с падением звезды или с полетом птицы (Il., VI:75; XV:93, 237); поэтому и самих богов нередко представляли себе принявшими облик птиц: например, птицей летал Тарапила, бог эстов (см. I, 249). Афина летает в образе ἅρπη [буревестника] (Il.,
XIX:350), όρνις [птицы] (Od., I:320), φήνη [скопы] (Od., III:372); Афина-ласточка садится (ἕζετ’ ἀναΐξασα [вспорхнув, села]) на μέλαθρον [кровлю, кровельную
балку] (Od., XXII:239). Боги превращались в птиц, уходя, — то есть когда нужды скрывать свое чудесное естество уже не было необходимости, точно так же Один улетает соколом, побеседовав и поспорив в образе Геста с Хейдреком — vîđbrast î vals lîki [улетел в образе сокола] (Fornald. sög., I, 487); те же мотивы сохранились во многих историях о дьяволе, превращающемся, уходя, в ворона или муху (exit tanquam corvus; egressus est in muscae similitudine [улетел вороном; ушел, уподобившись мухе]). В других случаях — и этот вариант еще красивее — боги, покидая людей, которым явились как равные, вдруг позволяют увидеть свой божественный стан: бога выдают пятка, икра ноги, затылок или плечо. Аякс говорит об уходящем Посейдоне (Il., XIII:71):
ἴχνια γὰρ μετόπισθε ποδῶν ἠδὲ κνημάων ῥεῖ’ἔγνων ἀπιόντος· ἀρίγνωτοι δὲ θεοί περ·
[очень легко по ступням и сзади по икрам узнал я прочь уходящего бога: легко познаваемы боги15]
15 [Пер. В. Вересаева. — Прим. пер.]
Свойства богов |
595 |
> |
|
О Венере и Энее у Вергилия (Virg., Aen., I:402):
dixit, et avertens rosea cervice refulsit
et vera incessu patuit dea. Ille ubi matrem agnovit, tali fugientem est voce secutus.
[молвив, направилась вспять, — и чело озарилось сиянием алым. Поступь выдала им богиню, и в то же мгновение мать узнал Дарданид и воскликнул вслед убегавшей16]
В Il., III:396 Елена узнает
θεᾶς περικαλλέα δειρὴ̀ν στήθεά θ’ἱμερόεντα καὶ̀ ὄμματα μαρμαίροντα.
[прекрасную шею богини, прелести полную грудь и блистание глаз ее ярких17]
В древнескандинавской легенде Хальбьёрн, просыпаясь, видит плечо исчезающей фигуры из сновидения: þykist siâ [sjâ] â herđar honum [как будто увидел его плечо] (Fornm. sög., III, 103) — то же выражение использовано и в «Саге об Олаве Святом» (Olafs des Heil. Saga (ed. Holm.), CXCIX), в то время как в Fornm. sög., V:38: siâ [sjâ] svip mannsins er â brutt gekk [(проснувшись,) решил, что увидел тень уходящего человека]; ср. с os humerosque deo similis [лицом и плечами подобен богам] (Virg., Aen., I:589). Похожее можно найти и в немецких историях о дьяволе: когда враг рода человеческого уходит, то внезапно становятся видны его копыта, ἴχνια древних богов.
Венеру узнают по поступи (incessus); поступь (ἴθμα) Геры и Афины сравнивается со вспархиванием испуганных голубок (Il., V:778). Парение богов над огромными пространствами во всем подобно птичьему полету, тем более, что,
уходя, боги даже принимали облик птиц. Отсюда ясно, почему два разных божества — Гермес и Афина — носили одинаковые сандалии (πέδιλα), силой кото-
рых эти два бога носились над водой и землей со скоростью ветра (Il., XXIV:341; Od., I:97; V:45); прямо говорится, что Гермес летает (πέτετο; Il., XXIV:345; Od.,
V:49) на своих сандалиях; изображались эти сандалии крылатыми — в поздние времена Гермесу стали придавать еще два крылышка на голове18. Крылатые сандалии вполне можно сравнить с fiađrhamr, «пернатой накидкой» Фрейи, — это одеяние богиня по просьбе Тора одалживает Локи, чтобы тот слетал в Ётунхейм (Sæm., 70a—b); Фрейю часто путали с Фригг, поэтому в других сказаниях упоминается, что Локи летал в valsham Friggjar [соколиной накидке Фригг] (Sn., 113). К соколиным и лебединым накидкам мы еще вернемся в связи с другой темой,
16[Пер. С. Ошерова. — Прим. пер.]
17[Пер. В. Вересаева. — Прим. пер.]
18O. Müller, Archaeol., 559.
> 596 Глава XIV
а сейчас достаточно отметить, что здесь очевидно сходство с греческими πέδιλα; Локи отправлялся к великанам в качестве посланца богов, а значит, в этом смысле он тождествен Гермесу, в то время как перьевая накидка Фрейи сходна с сандалиями Афины. Sn., 132, 137: Loki âtti skûa, er hann rann â lopt ok lög
[у Локи были башмаки, в которых он бегал по воздуху и сквозь огонь]. Вполне естественно, что обладатели перьевой накидки и крылатых сандалий принимают в мифах облик птиц: так, Гейррёд ловит Локи, летевшего в образе птицы (Sn., 113); Афина, взлетая, становится ласточкой [8].
Всесильные боги могли бы, разумеется, передвигаться и без крыльев или сандалий, однако наивная древность наделяла их различными вспомогательными атрибутами: например, раз люди ездили на повозках и конях, то без них не могли обходиться и боги. В этом смысле, следует отметить, обнаруживается заметная разница между греческой и германской мифологиями.
Все высшие греческие боги ездят на колеснице с упряжкой — короли и герои тоже на войнах бились с колесниц. Выезд бога грома на колеснице (ὄχημα) подсказывается самим природными явлением; представление о солнечной колеснице (какой правил Гелиос) тоже должно быть исключительно древним. В Il., V:720—776 великолепно описана повозка Геры и то, как богиня запрягает скакунов, вместе с Афиной восходит на повозку и правит лошадьми в дороге; Деметру и Кору тоже представляли себе сидящими на повозках.
Повозку Гермеса, как и скандинавского Тора, возили бараны19. Своя повозка была и у океанид (Aeschyl., Prom., 135). Ни Зевса, ни Аполлона, ни Гермеса никогда не изображали всадниками; Дионис, принадлежащий к другому порядку богов, ездил на пантере, Силен — на осле, а богоподобные герои (Персей, Тесей и, в первую очередь, Диоскуры) — на лошадях. Океан ездит на летающем коне (Aeschyl., Prom., 395). Следует отметить, что в новогреческих легендах верхом ездит даже Харон.
В германской мифологии боги-всадники встречаются гораздо чаще.
В«Мерзебургском заклинании» сказано, что Вотан и Фоль «едут по лесу» — скорее всего, судя по глаголу faran, речь идет именно о езде на лошадях; маловероятно, чтобы Вотан ехал на повозке, а Бальдер — на коне или в одноконном экипаже. Еще Гартман фон Ауэ представлял себе Бога всадником (см. I, 154).
В«Эдде» на конях ездят Один (он сам седлает своего Слейпнира — Sæm., 93a), Бальдр и Хермод; в Sæm., 44a и в Sn., 18 перечислены имена еще десяти коней, на которых асы ежедневно ездят на советы; среди них — Гулльтопп [Gulltoppr] Хеймдалля (Sn., 30, 66); владельцы остальных коней не названы — однако, судя по тому, что асов было двенадцать, а коней перечислено одиннадцать, свой скакун был у каждого аса, кроме Тора, который всегда либо ходил пешком, либо ездил в повозке (см. I, 389); получив от Хрунгнира коня Гулльфакси [Gullfaxi], Тор отдал его своему сыну Магни (Sn., 110). Конь Одина мог перепрыгнуть
19 O. Müller, Archaeol., 563.