Материал: Гримм Якоб - Германская мифология - Том 1. Издательский Дом ЯСК, 2019
> |
602 |
Глава XIV |
|
|
образцам божественной речи. Считалось, судя по всему, что боги происходили из одного рода со смертными, однако настолько превосходили людей по возрасту и благородности, что продолжали пользоваться словами, давно исчезнувшими или изменившимися у людей. Как череду королевских потомков возводили к божественному прародителю, так же и язык людей производили от одного корня с божественным; в последний, однако включали такие исчезнувшие из человеческого языка слова, которые считались исконными и более чистыми. Автор «Речей Альвиса», как уже было сказано, идет дальше и приписывает использование особых слов не только богам, но и другим мифическим существам; тем фактом, что в этой эддической поэме богам-ванам приписаны вполне германские выражения, еще раз доказывается сделанный в I, 456 вывод о том, что ваны тоже имели германское происхождение. Мне не встречались сведения о том, чтобы какие-либо другие народы, помимо греков и германцев, верили в существование у богов собственного языка — тем существеннее соответствия между греческими и германскими группами примеров. Овидий в «Метаморфозах» (Ovid., Met., XI:640) говорит: hunc Icelon superi, mortale Phobetora vulgus nominat [высшие зовут его Икелоном, а смертный народ — Фобетором], однако это подражание греческой поэзии, как ясно уже по самим приведенным в этой строке именам [13]. Индийцы приписывают божественное происхождение только своей письменности (dêvanâgarî — «божественное письмо»), как и наши предки считали божественной тайну рун (см. I, 350), однако знак связан
со звуком, и поэтому, вероятно, чистейшие и древнейшие слова в этой традиции тоже могли быть связаны с божествами. У Гомера ἔπεα πτερόεντα [крылатыми
словами] пользуются и герои, и люди, и боги — но само это понятие можно увязать с той легкостью, с какой боги орудуют речью.
Помимо языка, богов с людьми объединяют традиции. Боги любят песни и игры, находят удовольствие в охоте, в войне и пирах; богини предпочитают
пахать, ткать, прясть; и у богов, и у богинь есть слуги и посланники. Зевс созывает всех богов на совет (ἀγορή; Il., VIII:2; XX:4) — точно так же асы собираются
на тинг (Sæm., 93a), восседая там на rökstôla [тронах могущества]; они же сходятся у Иггдрасиля на совет и суд (Sæm., 1b, 2a, 44a). Геба, юность, — виночерпий и служанка Геры (Il., V:722), ср. со взаимоотношениями Фуллы и Фригг (Sn., 36); Ганимед — тоже виночерпий; те же функции выполняет и Бейла [Beyla] на пиру асов (Sæm., 67a); Скирнир был слугой [skôsveinn] и посланцем Фрея (Sæm., 81) — Бейггвир [Beyggvir] и Бейла тоже называются слугами этого бога (Sæm., 59). Такое служение нисколько не унижало божественную природу этих персонажей. В греческой мифологии не только Гермес, но и Ирида отправлялась с посольством от богов [14].
Итак, у богов была своя иерархия. Трое сыновей Крона разделили мир между собой: небеса получил Зевс, море — Посейдон, а подземное царство — Гадес; считалось, что земля в равной степени принадлежит всем троим (Il., XV:193). Эти три бога возвышались надо всеми остальными — так же, как Хар, Яфнхар
Свойства богов |
603 |
> |
|
иТриди у скандинавов (об этой триаде говорилось в I, 362). Зевса, Посейдона
иГадеса вряд ли можно в этом смысле сравнить с Вотаном, Донаром и Циу, поскольку последняя тройка — не братья, а отец (Вотан) с сыновьями; тем не менее, именно Вотан, Донар и Циу были могущественнейшими из богов. Помимо представления о таком триединстве, существовал еще образ сообщества двенадцати богов (см. I, 163) — ближнего круга, куда некоторые войти не могли. Противопоставление старых богов новым сюда же отнести нельзя: и Один со всеми асами, и Зевс со своими соратниками принадлежали к новому поколению богов24, сменившему древние силы природы [15].
Увсех божеств — и у греческих, и у скандинавских — были свои задачи
ифункции, влияющие на представление о внешнем облике этих богов и определяющие границы их власти. В Sn., 27—29 перечислены все функции богов; о каждом говорится: «hann ræđr fvrir…» [он управляет…] и «â hann skal heita til, er gott at heita til…» [ему молись о…; ему хорошо молиться о…]. В Средние века пережитки язычества (и греческого, и скандинавского) увязывались с христианскими святыми, которым приписывали покровительство определенным сословиям, умение исцелять определенные болезни и т. д.: очевидно, что подробная классификация святых охранителей (по их функциям и обязанностям, по проблемам, о решении которых следует им молиться25) во многом полагается на традиции древности. Перечисляли и животных, посвященных каждому из святых, — точно так же в древние времена священные животные были у богов.
О жилищах каждого из богов рассказано в «Речах Гримнира»; чаще всего
иу германцев, и у греков богам посвящали горы: Sigtŷsberg, Himinbiörg и т. д. Олимп считался собственным домом Зевса (Διὸς δῶμα), куда другие боги
приходили на собрания (Il., I:494); на высочайшей из гор этой гряды Зевс восседал в стороне от других (ἄτερ ἄλλων (Il., I:498; V:753), размышляя в одиночестве (ἀπάνευθε θεῶν (Il., VIII:10)). Еще один трон Зевса находился на горе
Ида (Il., XI:183, 336), откуда верховный бог взирал на людские деяния, как Один — с Хлидскьяльва. Посейдон восседал на лесистой самосской вершине (Il., XIII:12). Вальхаллу и Бильскирнир [Bilskirnir], жилища Одина и Тора, описывают как покои невероятного размера; сказано, что в Вальхалле 540 дверей, причем из каждой могут выйти 800 эйнхериев одновременно; в Бильскирнире — 540 комнат [16].
Если обратиться ко взаимоотношениям богов и людей, то окажется, что представления о них в разных языческих системах во всех смыслах сходны.
24 Aeschyl., Prom., 439: θεοῖσι τοῖς νέοις [эти молодые боги]; Aeschyl., Prom., 955: νέον νέοι κρατεῖτε [молодым внове царствовать]; Aeschyl., Prom., 960: τους νέους θεους [молодые боги]; Aeschyl., Eumen., 156, 748, 799: οἰ νεώτεροι θεοί [более молодые боги]. Ср. с Otfr. Müller, [Eumeniden], 181.
25 Haupt, Zeitschrift für d. A., I, 143, 144.
> |
604 |
Глава XIV |
|
|
Сотворенный человек наполнен детским чувством зависимости от своего творца, молитвами и жертвоприношениями он обращается к отеческой милости создателя; божество же радуется своему творению и по-родительски заботится о нем. Человеческие устремления направлены к небесам; боги же обращают свой взгляд на землю, следя за людьми и управляя их делами. Блаженные боги общаются друг с другом в своих небесных жилищах, где они празднуют и пируют вполне по-земному, — но всё же интерес богов прикован к людям, в судьбах которых боги принимают непосредственное участие. Марциан Капелла говорит не вполне верно (Mart., II, 9): ipsi dicuntur dii, et caelites alias perhibentur… nec admodum eos mortalium curarum vota sollicitant, ἀπαθεῖς que perhibentur [их называют богами или, иначе, — небожителями… они не особенно заботятся о проблемах смертных, и их называют бесчувственными]. Иногда боги не довольствуются одними знаками и отправкой посланников — они решают сами снизойти к людям. В индийской мифологии такое воплощение называется специальным термином avatâra, то есть descensus [нисхождение]26.
В первую очередь здесь следует вспомнить о торжественных процессиях со священной повозкой: божество само провозглашало людям либо мир
иурожайный год, либо войну и несчастья; чаще всего такие ходы совершались в определенные времена года и сопровождались народными праздниками; после низложения язычества от этих традиций остались только шествия в честь былых богинь и сказания о героях, скачущих по полям или по воздуху. Реже (и нерегулярно) боги предпринимали путешествия по всему миру — поодиночке, по двое или по трое: они испытывали людей и наказывали беззакония. Так, на землю спускались Меркурий и Один, Хеймдалль основал три человеческих сословия, Тор гостем приходил на свадьбы; Один, Хёнир и Локи странствовали втроем; в средневековой легенде Бог-отец (в других вариантах — Спаситель, святой Петр или три ангела) ищет, где бы остановиться на ночлег (ср. с сербской песней в Vuk, [Lieder], IV, № 3). Чаще всего боги приходят поодиночке: они являются, по призыву или по собственной воле, своим фаворитам и помогают им во всех их бедах; греческий эпос изобилует примерами этому. Афина, Посейдон, Арес, Афродита смешиваются с толпой воинов, предупреждают, советуют, защищают; в христианских легендах столь же часто так поступают Мария
исвятые. Литовский Перкун тоже спускался на землю [17].
Странствуя по миру людей, боги не всегда делаются видимыми; не видя самого бога, можно услышать грохот его повозки; блаженные боги, укрывшись туманом, могут, подобно духам, незамеченными проплывать перед человеческим взором. Афина хватает Ахилла за волосы, но никто, кроме него самого, при этом ее не видит (Il., I:197); в Il., V:127, чтобы Диомед увидел богов-помощников, Афина отводит туман от его глаз:
26 Bopp, Gloss. Sanscr., 21a.
Свойства богов |
605 |
> |
|
ἀχλὺν δ’αὖ τοι ἀπ’ὀφθαλμῶν ἕλον ἣ πρὶ̀ν ἐπῆεν, ὄφρ’εὖ γιγνώσκῃς ἠμὲν θεὸ̀ν ἠδὲ καὶ̀ ἄνδρα.
[мрак у тебя я от глаз отвела, окружавший их прежде; нынче легко ты узнаешь и бога, и смертного мужа27]
В «Деяниях датчан» (Saxo Gramm., 37) Бьяркон [Biarco] не видит Одина, на белом скакуне сражающегося на стороне шведов: бог открывается его взору только тогда, когда Бьяркон осматривает поле боя из-под руки духовидицы — медиума, открывающего грубому людскому взору тонкие миры. В других случаях боги, являясь взорам, скрывают свою божественную природу под человеческим или звериным обликом. Так, Посейдон является перед армией аргивян под видом Калхаса (Il., XIII:45), Гермес сопровождает Приама в облике мирмидонского воина (Il., XXIV:397), а Афина направляет Телемака в образе Ментора. Отин является как колесничий Бруно (см. I, 598) или как одноглазый старик. В зверей германские боги превращаются только для какой-то сиюминутной цели, достижению которой способствует особенный облик определенного животного: например, Один оборачивается змеем, чтобы проскользнуть в небольшое отверстие (Sn., 86); он же принимает облик орла, чтобы быстро улететь (Sn., 86); Локи оборачивается мухой, чтобы ужалить (Sn., 131) или пробраться через замочную скважину (Sn., 356); в более крупных замыслах превращение
вживотных не играет никакой роли. Когда Афина улетает птицей (см. I, 594), то так, во-первых, проявляется ее божественность, а во-вторых — подчеркивается внезапность ее ухода. Однако когда Зевс оборачивается лебедем или быком, то это можно объяснить лишь тем, что Леду и Ио (или Европу), которых Зевс добивался, представляли себе как деву-лебедь и корову соответственно. В таких случаях образ животного подсказывается самой сущностью мифа; рождение Диоскуров из яйца тоже следует понимать в этом духе [18].
Как представляется, идея об инкарнации божества в наиболее полном и чистом виде представлена в азиатских мифах, и глубже всего — в индийских. Ради спасения человечества воплотившийся бог живет какое-то время в земном теле. Там, где господствовало учение о переселении душ, тело животного тоже считалось подходящим обликом для аватары: из десяти последовательных инкарнаций Вишну первые были чисто животными, и лишь в последних, через посредство срединных воплощений в чудовищ, Вишну становился человеком [19]. Греческой и германской мифологиям такие представления оказываются
вцелом чужды — сказания о богах были во многом сконцентрированы на их внешнем облике и не допускали серьезного и длительного преображения божества, хотя сама идея об инкарнации допускалась, ср. с представлением о том, что герои физически произошли от богов.
27 [Пер. В. Вересаева. — Прим. пер.]
> |
606 |
Глава XIV |
|
|
Я полагаю, что приведенными в данной главе сравнениями (а их можно было бы продолжить в отношении многих других черт богов) доказывается явное сходство между германской и греческой мифологиями. Как и в том, что касается греческого и германских языков, здесь не идет и речи о прямом и сознательном заимствовании: в этом сходстве проявляется скорее неосознанное прародство, также оставляющее место для существенных и неизбежных расхождений. Но невозможно отрицать удивительных аналогий между греческими и германскими представлениями о бессмертии богов, об их пище, мгновенном взрослении, путешествиях и метаморфозах; очевидно сходство эпитетов богов, образов их гнева и милости, их внезапного появления и незаметного исчезновения; и у греков, и у германцев боги ездят на колесницах и на конях, производят природные явления, болеют, владеют собственным языком, пользуются помощью слуг и посланцев; в обеих мифологиях боги наделены строго определенными функциями и живут в определенных местах. В заключение добавлю, что дополнительное сходство здесь наблюдается и в том, что расхожие имена богов (Тюр, Фрей, Бальдр, Браги, Зевс) нередко либо превращались в обобщенные существительные (tŷr, fráuja, baldor, bragi, deus), либо граничили с такими существительными по смыслу [20].