Материал: Гримм Якоб - Германская мифология - Том 1. Издательский Дом ЯСК, 2019

Примечания к главе XIV

[1] Представление о могуществе богов выражалось у язычников как вера в чудотвор-

ство высших сил — только в христианские времена всё это было низведено до колдовства (см. II, 619; GDS, 770). Великанов даже язычники представляли себе глупыми (см. I, 856). Долгая жизнь (longaevi, lanclîbon — N., Cap., 144) богов основывалась на особом рационе и беззаботной жизни (см. I, 588, 589). У Теренция (Terent., Andr., V, 5): ego vitam deorum propterea sempiternam esse arbitror, quod voluptates eorum propriae sunt [я полагаю, что боги живут вечно, ведь им доступны блаженства]; цверги объясняют свою долгую и здоровую жизнь собственными порядочностью и умеренностью (см. I, 757). Слово amrita (Somadeva, I, 127) Бопп объясняет (Bopp, Gloss., 17a) как a — priv[atus] [лишенный, свободный от] и mrita — mortuus [смертный], то есть immortalis [бессмертный] и cibus

immortalitatem afferens [принимающий пищу бессмертия]; точно так же (см. Bopp, Gloss., 269a) ἀ-μβροσία [амброзия] происходит от ἀ-μροσία [бессмертие], βροτός — то же, что

μροτός. Различные сказания о том, как появилась амрита, собраны в Rhode, Relig. Bildung der Hindus, I, 230. Амрита возникла в результате пахтания океана (Holtzmann, III, 146—150), а амброзия — благодаря выдавливанию винограда (K. F. Hermann, Gottesd. Alth., 304). Зевсу амброзию приносят голуби (Od., XII:63; ср. с Athenaeus, IV, 317, 321, 325). Богине Калипсо подают амброзию и нектар, в то время как Одиссей ест земную пищу (Od., V:199). Мойры едят сладкую медовую пищу небес (см. I, 701). Даже

в корм лошадей богов добавляли амброзию и нектар (Platon, Phaedr., 247). Согласно Athenaeus, I, 434, боги едят белую ἄλφιτον[ячменную кашу], которую Гермес покупает

для них на Лесбосе. Аромат амброзии распространяется в тех местах, где ступало божество; об этом Плавт говорит так (Plaut., Pseud., III, 2:52):

ibi odos demissis pedibus in coelum volat: eum odorem coenat Juppiter cotidie.

[расставив ноги, запах летит к небесам: Юпитер ежедневно этим ароматом питается]

Из чего делается нектар, рассказано в Athenaeus, I, 147, 148, ср. со 166. Ζωρότερον νέκταρ [чистейший нектар] (Lucian, Saturn., VII); purpureo bibit ore nectar [алыми устами пьет нектар] (Horat., Carm., III, 3:12). По-древневерхненемецки «нектар»­ — stanch, stenche (Graff, VI, 696); еще встречается глосса seim: если это слово родственно греческому αἷμα [кровь], то в современном немецком Honigseim [цветочный нектар, «медовая кровь»] сохраняется свидетельство образной связи меда и крови (см. I, 767; II, 469); ср. с омолаживающим и целительным эффектом и крови, и меда. Der Saelden honicseim [нектар Блаженных] (Engelh., 5138). Слюна богов присутствует в крови и необходима для приготовления медовухи (II, 469) и эля: hann lagđi fyri dregg hrâka sinn [он плюнул в пивную закваску] (Fornald. sög., II, 26). Из слюны сотворен К­васир; Лакшми выходит из молочного моря (Holtzm., I, 130), как Афродита — из пены, а Шри — из молока и масла (Holtzm., III, 150).

[2]

У веры греков в бессмертие богов были и свои исключения. На Крите стояла гробница с надписью: ὡς οὐκέτι βροντήσειεν ἂν ὁ Ζευς, τεθνεὼς πάλαι — «Зевс боль-

ше не мечет громов, он давно мертв» (Lucian., Jup. Tragoed., XLV; см. I, 752). Саксон Грамматик упоминает о смерти Фригги (Saxo (ed. M.), 44); умерший Бальдр больше не называется среди богов (Sæm., 63b); Фрей погибает в бою с Суртом, Тюр — с Гармом, Тор — с Мировым Змеем, Одина пожирает волк, Локи и Хеймдалль убивают друг друга. У герцога Юлия (Herz. Julius, 302, 303, 870; Nachtbüchlein, 883): «Я слышал, что наш господь бог скончался» (возможно, имеется в виду папа?). Один и Сага пьют (Sæm., 41a), Хеймдалль пьет медовуху (Sæm., 41b), причем всегда «с удовольствием»: drecka glöđ (Sæm., 41a); dreckr glađr (Sæm., 41b; см. I, 592). Тор ест и пьет в немыслимых количествах (Sæm., 73b; ср. со Sn., 86 и норвежским сказанием о приглашении Тора на свадьбу).

[3]

О богах говорится: ῥηϊδίως ἐθέλων [легко по воле своей (делают что-то)] (Od., XVI:198); ῥηΐδιον θεοῖσι [богам легко] (Od., XVI:211); о Цирцее: ῥεῖα παρεξελθοῦσα

[легко прошла] (Od., X:573). Даже самые тяжкие деяния Зевс предпринимает οὐδεν ἀσθμαίνωνμένει[без труда, не задыхаясь] (Aesch., Eumen., 651). Согласно Sn., Formâ-

li, 12 Тор приобрел полную силу в двенадцать лет: он смог поднять сразу 10 медвежьих шкур. Сразу же после своего рождения Вяйнямёйнен идет в кузницу и подковывает лошадь.

[4]

Индуистские боги не отбрасывают тени, не моргают, не потеют, они парят над землей, не касаясь ее, на их одеждах не скапливается пыль, их цветочные гирлянды не вянут (Holtzmann, III, 13, 19; Bopp, Nalus, 31). В храме Зевса даже люди не отбрасывают тени (Meiners, Gesch. d. Rel., I, 427). Один является как mikli mađr, herđimikill [высокий, широкоплечий мужчина] (Fornm. sög., II, 180, 181). У бога есть борода: bien font a dieu barbe de fuerre [привязывать богу соломенную бороду] (Méon, I, 310); faire barbe de paille à dieu [делать богу соломенную бороду] (Dict. comique, I, 86, 87). Финны говорят «видеть божью бороду» в смысле «быть рядом с богом» (Kal., XXVII:200). Вишну tschaturbhudscha, четырехрук (Bopp, Gloss., 118a); у Шивы три глаза (Bopp, Gloss., 160, 161). Зевса тоже иногда изображали трехглазым (Pausan., II, 24:4), а Артемиду — трехголовой (Athenaeus, II, 152). Ни одно из этих искажений человеческого облика не встречается у германских богов; упоминается разве что (1254 год) некий Conradus Driheuptel [Конрад Трехголовый] (MB, XXIXb, 85). Яма, индуистский бог смерти, черен и зовется kâla (Bopp, Gloss., 71b); Вишну в одной из инкарнаций — Кришна, то есть ater, niger, violaceus [темный, черный, темно-фиолетовый]; Бопп сравнивает имя Кришна

с русским словом «черный» (Bopp, 83): в этом смысле Кришне соответствует Чернобог. О красоте богов уже говорилось в I, 163; красота богинь явствует из того, что к ним сватались цверги и великаны: Трюм — к Фрейе, Тьяцци [Þiassi] — к Идунн; цверги требуют высшего благоволения Фрейи.

[5]

Numen — изначально νεῦμα, nutus [кивок], — это указующий кивок божества и само божество, как говорит Фест (Festus (ed. O. Müller), 173:17): numen quasi nutus dei ac potestas dicitur [словом numen называют кивок бога или его власть]. Афина делает знаки бровями: επ’ὀφύσι νεῦσε [мигнула бровью] (Od., XVI:164); (frau Minne) diu winket mir nû, daz ich mit ir gê [(госпожа Любовь) ныне указывает (кивает) мне, чтобы я шел за ней] (Walth., 47:10); об опускании бровей интересно говорится в Egilssaga, 305, 306. Les sorcils abessier [брови опустились] (Aspr., 45b); sa (si a) les sorcils levez [брови поднялись] ([Aspr.] (Pariser Auszug), 104). Тор трясет бородой (Sæm., 70a).

О ярости, ненависти и мести богов говорилось в I, 156. Боги назаказывают

за святотатство, бахвальство, самонадеянность. О зависти (φθόνος) богов см. статью Лерса в Königsb. Abh., IV:1, 135 и далее. Ср. с θέλγειν (см. ниже, примечание 11).

Τῶν τινος φθονερῶν δαιμόνων μηχανὴ γέγονε [вмешался некий завистливый дух] (Procop., II, 358); τῆς τύχης ὁ φθόνος [зависть судьбы] (Procop., II, 178); ἐπήρεια

δαίμονος означает «оскорбительное поведение божества» (Lucian, Pro lapsu in salut., I). Локи злорадствует, принося известие о смерти Бальдра. Дьявол надсмехается: der tiuvel des lachet [смеющийся дьявол] (Diut., III, 52); smutz der tiuvel, welch ein rât! [черт возьми (дословно «ухмыльнись, дьявол»), что за совет!] (Helbl., V:89); des mac der tiuvel lachen [над этим смеется дьявол] (Helbl., XV:448); ср. со смехом призраков (II, 517).

[6]

Radii capitis [лучезарноголовые] изображены в Not. dign. orient., 53, 116. См. Forcellini, статья «radiatus»; Zeitschr. d. Hess. Ver., III, 366, 367. Ἀστραπήν εἶδεν ἐκλάμψασαν ἀπὸ τοῦ παιδός [(Аполлон) увидел, как из ребенка (Эскулапа) бьет мол-

ния] (Pausan., II, 26:4). Dô quam unser vrove zu ime und gotlîche schîne gingen ûz irme (Марии) antlitze [Богоматерь пришла к ним, и божественный свет исходил от ее лица] (D. Myst., I, 219).

[7] Гомеровские боги беззаботны, αὐτοὶ δε τ’ἀκηδέες εἰσίν [у самих богов нет печа-

лей] (Il., XXIV:526); они счастливы, радостны и веселятся в своем великолепии. Зевс восседает на Олимпе, κύδεϊ γαίων [радуясь славе], τερπικέραυνος [находя удоволь-

ствия в молниях], и смотрит вниз на курящиеся жертвоприношения спасенных им

людей. Арес и Бриарей тоже κύδεϊ γαίων, счастливы в своей славе. Бог не чувствует боли: εἴπερθεὸςγάρἐστιν,οὐκαισθήσεται[если он бог, то он ничего не почувствует]

(Aristoph., Frösche, 634). Грипир [Gripir] зовется glađr konôngr [счастливым конунгом] (Sæm., 172b). Боги смеются: γέλως δ’ἐπ’αὐτῷ τοῖς θεοῖς ἐκίνηθη [от этого сами боги рассмеялись] (Babr., 56:5); risus Jovis [смех Юпитера] = vernantis coeli temperies [тепло весенних небес] (Marc. Cap., 632); subrisit crudele pater (Gradivus) cristisque

micantem­ quassavit galeam [улыбнулся жестоко отец (Марс) и закачались перья на сияющем шлеме] (Claudian, In Eutrop., II, 109); Callaecia risit floribus [Галлеция смеялась вместе с цветами] (Claudian, Laus Serenae, 71; ср. с quacunque per herbam reptares, fluxere rosae [где ты ступала по траве, розы процвели] (Claudian, Laus Serenae, 89)); riserunt floribus amnes [реки смеются вместе с цветами] (Claudian, Fl. Mall., 273); розы смеются, кольца смеются, чихают и т. д. Не только о Зевсе, Гере и Афродите, но и об Афине сказано μειδᾶν [улыбается] (Od., XIII:287).

[8]

У Гомера используется особое выражение, касающееся богов, ставших зримыми:

χαλεποὶ δε θεοὶ φαίνεσθαι ἐναργεῖς [тяжко видимое явление бога] (Il., XX:131); θεοὶ φαίνονται ἐναργεῖς [боги являются видимыми] (Od., V:201; XVI:161); ἐναργὴς ἦλθε [являются зримо] (Od., III:420); у Лукиана (Lucian, Sat., X): ἐναργὴς συγγενόμενος

[(говорил со мной), зримо воплотившись]. Боги могут являться и исчезать по собственной воле, без каких бы то ни было специальных средств: цвергам же и людям,

чтобы стать невидимыми, требуется специальная шапка или магическая трава. Богов невозможно увидеть против их воли: τίς ἂν θεὸ̀ν οὐκ ἐθέλοντα ὀφθαλμοῖσιν ἴδοιτ ἢ ἔνθἢἔνθακιόντα[кто может своими глазами увидеть бога против его желания?] (Od., X:573). Боги слышат и видят на больших расстояниях: κλύειδεκαὶπρόσωθενῶνθεός

[бог может слышать даже издалека] (Aesch., Eum., 287, 375); got und sîn muoter sehent vom himel dur die steine [бог и его мать видят с небес сквозь камни] (MS, II, 12a); боги и духи могут свободно входить незамеченными в закрытые и охраняемые помещения (Holtzmann, III, 11, 98). Госпожа Венера может проходить «durch ganze mûren» [через любые стены] (см. I, 754); ср. с Любовью, проникающей «durch der kemenâten ganze

want» [сквозь глухие стены комнат] (Frib., Trist., 796). Через стену проходит и святой Фома (Pass., 248:26, 27). Посланница Афины εἰσῆλθε παρὰ κληῖδος ἱμάντα [входит

сквозь дверной засов] (Od., IV:802), παρὰ κληῖδα λιάσθη [сквозь замочную скважину] (Od., IV:838). Локи проскальзывает сквозь bora [щель] (Sn., 356); черти и ведьмы проникают в дом через замочную скважину. Примеры внезапных исчезновений см. в II, 533, появлений — в I, 685. В фарерской песне говорится, что Один, Хёнир и Локи, если к ним воззвать, мгновенно появляются и помогают. Внезапное исчезновение и появление в древнескандинавском выражаются глаголом hverfa (þâ hvarf Fiölnir [Фьёльнир исчез] — Völsungas., XVII) и существительным svipr — subita apparentia [внезапное появление] (Fornald. sög., I, 402; Sæm., 157a). Der engel von himele sleif [ангел сошел с небес] (Servat., 399); dô sih der rouh ûf bouch, der engel al damit flouch [вместе с дымом от жертвенных костров летели все ангелы] (Maria, 158:2); er fuor in die lüfte hin, die wolken in bedacten [он исчез в небесах, закрытый облаками] (Urstende, 116:75; ср. с rîđa lopt ok lög [скачет сквозь воздух и огонь] и c II, 679); der menschlîch schîn nicht bleib lang, er fuor dahin [человеческий облик недолог, он исчезает] (Ls, III, 263). Гомер использует глагол

ἀναΐσσειν [торопится, неожиданно появляется] по отношению к Аресу и Афродите: ἀναΐξαντε (Od., VIII:361); встречаются также прилагательные καρπαλίμως, κραιπνά

[быстрый, быстрая] и наречие αῖψα [тотчас] (Il., VII:272). Овидий говорит о Минерве (Ovid, Met., II:785): haud plura locuta fugit et impressa tellurem repulit hasta [больше ничего не сказав, она унеслас­ь, оттолкнувшись­ к­опьем от земли]­ — отталкивание

копьем от земли выражает ту легкость, с какой богиня поднимается в воздух. Боги быстры, как ветер: ἡ δ ἀνέμου ὡς πνοιὴ̀ ἐπέσσυτο[она принеслась, как дуновение ветра]

(Od., VI:20; об Афине); sic effata rapit coeli per inania cursum diva potens unoque Padum translapsa volatu castra sui rectoris adit [сказав так, могучая богиня поднялась в небеса, одним взмахом крыльев пересекла По и прилетела к лагерю своего гоcподина] (Claudian, In Eutr., I:375). Эрос также крылат (Athenaeus, V, 29). Ангелы — pennati pueri [крылатые мальчики] (см. I, 805). Вишну ездит на Гаруде (Bopp, Gloss., 102a). Индра и Дхарма являются в образах коршуна и голубя (Somadeva, 1; 70; Holtzm., Ind. Sag., I,

81). В Od., XIII:222 и Od., XIII:288 Афина описана как молодая девушка, но ее любимый облик — птичий: ὄρνις δ ὣς ἀνόπαια διέπτατο [так птица невидимой улетает] (Od.,

I:320; неясное место). В Il., VII:58 Афина и Аполлон в образе коршунов сидят на буковом дереве и с радостью наблюдают за людьми. В образе ласточки Афина садится на потолочной перекладине над собравшимися воинами и воздевает оттуда эгиду (Od.,

XXII:297); Лоухи [Louhi] в образе жаворонка опускается к окну кузницы (см. ниже, примечание 18); во сне Пенелопы орел ἕζετ ἐπὶ̀ προὔχοντι μελάθρῳ [садится на кро-

вельную балку] (Od., XIX:544); ср. с коршуном, который заглядывает в дверь, едва о нем заговаривают (Meinert, Kuhl., 165). Беллона улетает в образе птицы (Claudian.,

In Eutr., II:230). Гест, то есть Один, является в облике valr [сокола], и ему обрубают хвост (Fornald. sög., I, 487, 488). Афина στῆ δὲ κατ ἀντίθυρον κλισίης [стоит напро-

тив двери хижины] (Od., XVI:159); si mache sich schoen und gê herfür als ein götinne zuo der tür [она нарядилась и явилась, как богиня, перед дверью] (Renner, 12227). Божество

является прямо у подножия горы (Pind., Ol., I:119). Некая богиня заходит в дверь и ростом достигает кровельной балки (μελάθρου κῦρε κάρη; Hymn. in Aphrod., 174; Hymn

in Cer., 189). В сновидениях людям может являться дух женщины: sîđan hvarf hun â brott; Olafr vaknađi ok þôttist siâ svip konunnar [она исчезла, а когда Олав проснулся, то ему казалось, что он еще видит ее облик] (Laxd., 122); sîđan vaknađi Heđinn ok sâ svipinn af Göndul [тогда он проснулся и увидел облик Гёндуль] (Fornald. sög., I, 402); ср. с svipr einn var þar [быстрые, как вихри] (Sæm., 157a). От божества исходят аромат и сияние (Schimmelpfeng, 100, 101; Hymn. in Cer., 276—281; см. выше, прим. 1). Жилище Зевса наполнено благоуханием (Athenaeus, III, 503). В иудейской традиции облако, туман, или божья слава наполняют жилище господа (3Цар.8:10, 11; 2Пар.5:13); святилище наполняется величием господа (3Цар.8:11). У Клавдиана о Венере: comarum gratus odor [благоухание ее волос] (Claudian, De nupt.). Небеса пропитаны odor suavitatis [сладким ароматом], питательным, как еда (Greg. Tur., VII, 1). От тел святых (например, Сервация) исходил прекрасный аромат (см. II, 337); ср. с произрастанием цветов под ногами божества (I, 597). От рук и ног богов, а также от копыт их коней остаются следы на камнях (см. примечание 14 к главе XXI). Боги являются в человеческом облике и образе: Один — как одноглазый старик, нищий, крестьянин; к Хрольву Один приходит как бонд Храни, Hrani bôndi (Храни — имя героя в «Саге о Хервёр», у Саксона — Рани [Rani]).

[9]

Индийские боги (Индра, Агни, Варуна и так далее, см. Nalus, 15, 16) так же, как и греческие, ездят на колесницах; 7 скакунов тянут повозку Сурьи, бога дневного