Материал: Гримм Якоб - Германская мифология - Том 1. Издательский Дом ЯСК, 2019
Глава XV
> Герои
>
[Ингвио. — Хартунг. — Поро. — Искио. — Ирмино, Ирмин, Иринг. — Марсо. — Гамбаро. — Гвапо. — (Геркулес.) — (Улисс.) — Алки. — Гоз, Сигугоз, Вотильгоз. — Паловурхо. — Фрогер. — Скильто. — Пиавольф. — Скоп. — Кипихо. — Велис. — Сигофрид. — Коз. — Амало. — Этихо. — Дитрих. — Пиллунг. — Орентиль. — Эйгиль. — Витихо. — Вато. — Вилант. — Мими. — Токи. — Геминг. — Телль. — Облик героев. — «Нерожденные» герои. — Герои в животных обличиях. —
Кони героев. — Возраст героев. — Подземные жилища героев]
Между богом и человеком есть определенная переходная ступень, на которой, с одной стороны, высшее существо приближается к земному бытию, а с другой — выраженно проявляется человеческая сила. Чем
древнее эпос, тем больше в нем воплощенных богов, но даже древнейшие сказания не обходятся без героев: смертных, приобщившихся к высшему, людей, в которых горит божественная искра.
Героизм проявляется не в чем ином, как в боях и победах: героем считается такой человек, который в борьбе со злом совершает бессмертные подвиги и добивается божественной славы. Иерархически герой стоит между богом
ичеловеком так же, как дворянин — между царем и свободным гражданином; боги могли происходить из рода героев, как и цари — из дворян. Ἥρως ἐστὶ ἐξ ἀνθρώπου τι καὶ θεοῦ σύνθετον ὃ μήτε ἀνθρωπός ἐστὶν, μήτε θεὸς, καὶ συναμφότερός εστί [герой составлен из человека и бога, и он — не человек
ине бог, а и то, и другое] (Lucian, Dial. mortuor., III), однако человеческое в герое преобладает: ita tamen ut plus ab homine habeat [так что больше в нем человеческого], говорит Сервий в своих комментариях к «Энеиде» (Virg., Aen., I:200). Герой подвержен страданиям, ранам и смерти — впрочем, по древним языческим представлениям, всё это не обходит стороной и богов (см. I, 586).
Герой — человек, наполовину божественного происхождения, то есть полубог, semideus: ἡμιθέων γένος ἀνδρῶν [род полубожественных людей] (Il., XII:23);
ἀνδρῶν ἡρώων θεῖον γένος, οῒ καλέονται ἡμίθεοι [божественный род лю-
дей, называемых полубогами] (Hes., Ἔργ., 159). Иорнанд применяет термин semidei [полубоги] к ансам (см. I, 162), а Саксон Грамматик называет Бальдера semideus, arcano superum semine procreatus [полубогом, чудесным образом произошедшим от высшего семени] (Saxo Gramm., 39). В древнескандинавских
> |
618 |
Глава XV |
|
|
текстах термины hâlfgođ или hâlfâs не встречаются1; Ноткер переводит оборот «hemithei heroesque» [полубоги и герои] как «halbkota unde erdkota» [полубоги и земные боги] (N., Cap., 141).
Своим людским происхождением герои отличаются от мифических существ — ангелов, эльфов, великанов, тоже заполняющих пропасть между богом и человеком. Для язычников посланцы богов сами были богами2, а иудеохристианский ангел — это особого рода дух [Dämon]. Героя же, скорее, можно сравнить с христианским святым, через страдания и духовную борьбу заслужившим место на небесах [1].
Практически во всех именованиях героев отмечается их человеческая природа. В латинский язык в узком значении божественного, прославленного героя заимствовано греческое heros, хотя собственно латинское vir = готское vair, древнескандинавское ver3, древнеанглийское ver, древневерхненемецкое wer, латышское wihrs, литовское wyras, — в значении vir fortis [герой, отважный муж] (Tac., Germ., III) весьма близко к санскритскому vîra, «герой». Греческое heros, ἥρως исконно означало просто воина, бойца; этот корень обнаруживается в огром-
ном количестве терминов и собственных имен: herus [господин], Ἥρη [Гера], Ἡρακλῆς [Геракл] и даже в Ἄρης [Арес] и ἀρετή = virtus [добродетель]; соот-
ветственно, сюда же можно отнести и готское áirus, и древнескандинавское âr, âri — nuntius, minister [глашатай, служитель]; предположительное наличие в корне дигаммы позволяет сравнить его и с санскритским vîra. Очевидно, что немецкое Held представляет собой дериват от простого корня, содержащегося в древнескандинавском halr и древнеанглийском häle, — vir [мужчина]; уже у Вописка встречается имя Halidegastes (ср. с Leudogastes); вполне можно предположить наличие в готском языке слова haliþs, равно как и слов halid, helid в древневерхненемецком (ср. с именами Helidperaht, Helidcrim, Helidgund, Helidniu, Helidberga4), хотя само слово helit с множественным числом helide встречается в германских текстах только в XII веке; в средневерхненемецком уже довольно часто использовалось слово helet, helt, с множественным числом helde. От древнеанглийского häleđ образуются две формы множественного числа: häleđas и häleđ (см., например, Beov., 103), последнее — архаическое, ср. с готским mênôþs; следовательно, можно предположить готское множественное haliþs, древневерхненемецкое helid (наравне с helidâ, что подтверждается такой средневерхненемецкой
1Древнескандинавские hâlftrőll [полутролль] и hâlfrisi [полувеликан] сходны между собой, а древневерхненемецким halþdurinc, halþwalah, halþteni (древнескандинавское hâlfdan) [полутюринг, полуваллиец, полудатчанин] противопоставляются altdurinc, altwalah [исконный, полный тюринг, валлиец].
2Сомнения здесь возникают разве что относительно Скирнира, посланца и слуги Фрея; в любом случае, Скирнир — скорее светлый дух, чем герой.
3Ср. даже с veorr (см. I, 409; связано с viörr), одним из имен Тора.
4Город Хельдбург [Heldburg] в Тюрингии уже в ранних источниках называется
Helidiberga (MB, 28a, 33).
Герои |
619 |
> |
|
формой множественного числа, как held (Wh., 44:20)). В древнесаксонском языке удается обнаружить лишь такие формы множественного числа, как helidôs, helithôs; составные helithcunni и helithocunni в «Гелианде» означают просто genus humanum [человеческий род]. В средненидерландском встречается слово helet с множественным числом helde. Древнескандинавское höldr с множественным höldar (Sæm., 114b, 115a; Sn., 171) заставляет предположить существование более древней формы höluđr (ср. с mânuđr = готское mênôþs); это слово, судя по всему, означает miles, vir [солдат, мужчина]; термин höldborit [рожденный хёльдом, свободным крестьянином] означал сословие, находящееся по социальной иерархии ниже, чем hersborit [рожденный херсиром, военачальником]; höldar — это свободные крестьяне, bûendr. В датском helt и шведском hjelte (старошведское hälad) встречается t вместо d — вероятно, эти слова связаны с немецкой, а не с древнескандинавской формой. Если в halr и в haliþs усматривать тот же корень, что и в глаголе haljan — occulere, defendere, tueri [закрывать, защищать, хранить], — то переход от tutor [защитник] к vir [мужчина] и miles [солдат] становится тем естественнее; латинское celer [быстрый] тоже близко к глаголу celo [укрывать, прятать]. Помимо этого основного термина, о котором здесь нельзя было не упомянуть, встречается еще несколько синонимичных понятий. Ноткер, который явно избегает использования слова heleda, пишет (N., Cap., 141): heroes, taz chît hertinga alde chueniga [герои, которых называют hertinga или chueniga]; hertinga напоминает о древнеанглийском heardingas (Elene, 25:130 — имеются в виду либо герои в целом, либо какой-то определенный род; этот термин следует производить от herti, heard [крепкий] — viri duri, fortes, exercitati [крепкие, сильные, испытанные мужи]; hartunga в N., Ps., 9:1 значит exercitatio [испытание]). Существовал готский род героев, именовавшихся Azdingi, Astingi — ср. с древне скандинавским Haddîngjar: готское zd и древнескандинавское dd, древнеанглийское rd и древневерхненемецкое rt соответствуют друг другу; судя по всему, из готского слова по какой-то причине выпал начальный h, а формы hazdiggs, haddîngr, hearding, hartinc все тождественны между собой5. Если древнескандинавское haddr переводится как «локон» (см. I, 564), то слова haddîngr, hazdiggs и т. д. вполне могут обозначать свободного гражданина или героя — они должны иметь смысл crinitus, capillatus, cincinnatus [длинноволосый, волосатый, кудрявый]; весьма интересно, сохранялось ли еще в X веке значение heros. Не менее важен для нас и второй термин, chuenig, — вряд ли это слово связано с chuning, rex [король], так как написание корней этих слов у Ноткера различается; скорее всего, chuenig = chuonig и происходит либо напрямую от chuoni, audax, fortis [храбрый, сильный] (как fizusig — от fizus, callidus [хитрый]), либо от общего с chuoni корня (пока неизвестного)6. С представлением о герое связаны также следующие
5В Irminon, Polypt., 170b встречается имя Ardingus (от Hardingus).
6В Graff, IV, 447 и chuoni, и chuninc, и chunni произведены от всеобъемлющего корня
chan; однако, как kruoni (viridis [зеленый], древнеанглийское grêne) происходит от kruoan
> |
620 |
Глава XV |
|
|
понятия: древневерхненемецкие dëgan (miles, minister [солдат, служитель]); wîgant (pugil [борец]); chamfio, chempho (pugil [борец]) — древнеанглийское cempa, древнескандинавское kappi; древнескандинавское hetja (bellator [воин]), связанное, вероятно, с hatr — odium, bellum [вражда, война]; древнескандинавское skati (точнее, skađi), — древнеанглийские sceađa, scađa, исконно означавшие nocivus [вредоносный], а позже принявшие значения praedator, latro [охотник, наемник]; от последних значений, весьма уважаемых по средневековым меркам, слово могло перейти и на героев. В Средние века сохранялись благородные семейства по фамилии Landscado, то есть «разграбляющий земли». Древневерхненемецкое heri (exercitus [испытанный]) и готское harjis значили еще
иmiles [солдат], что следует из древневерхненемецких глосс (Graff, IV, 983)
исобственных имен с корнем heri; см. в главе XXV об эйнхериях. Значение древневерхненемецких wrecchio, hrecchio, reccho отдалилось от exsul, profugus, advena [изгой, изгнанный, посторонний], преобладающих в древнеанглийском vrecca и древнесаксонском wrekio; вместо этого wrecchio стало означать героя, сражающегося на чужбине, вдалеке от дома; средневерхненемецкое recke
идревнескандинавское reckr означают героя в общем смысле7. Схожие смысловые вариации можно проследить и во многих других словах; в данный момент следует выделить лишь то, что слова с обобщенным значением «мужчина» или «человек» объединялись с образом героя и понятием о нем; древнескандинавское halr, древневерхненемецкое gomo (то есть homo) и древнескандинавское gumi, как и современное немецкое Mann, в определенном контексте могут обозначать героя. В Diut., II, 314b слово gomo приведено в качестве глоссы для heros; в «Эдде» gumnar [мужчины, воины, люди] — то же, что skatnar [герои] [2].
Так в чем же причина такого возвышения человеческой природы? Насколько я могу судить, во всех мифах и легендах причиной рождения героя становится физическая связь между божеством и человеком. Герои — эпигоны богов, их род в буквальном смысле происходит от различных божеств: ættir guma er frâ gođom kômo [род героев, произошедших от богов] (Sæm., 114a).
Огромное количество примеров можно почерпнуть из греческой мифологии; все герои прямо или опосредованно происходят от союза богов или богинь
сженщинами или мужчинами, поэтому древнейшие благородные семейства связывали свое происхождение с небесами. Больше всего таких смешанных
(в древнеанглийском — grôvan), так и chuoni (древнеанглийское cêne) может быть связано с утраченным глаголом chuoan (pollere, vigere [преобладать, властвовать]; côvan в древнеанглийском).
7 Следует обратить внимание и на некоторые славянские обозначения героя: русское витязь, сербское vitez; русское богатырь, польское bohater, богемское bohatyr; эти слова не связаны ни с бог (deus), ни с богатый (dives) — у них один корень с персидским behâdir, турецким bahadyr, монгольским bagatur, венгерским bátor, маньчжурским batura; происходит этот корень, вероятно, от b’adra — бодрый, радостный (см. Erman, Zeitschr., IV, 531).
Герои |
621 |
> |
|
браков — на счету Зевса, который стал главой богов и людей и к которому неизменно возводили славу предков. От союза Зевса и Леды родились Кастор
иПоллукс (именуемые Диоскурами в честь Зевса), от верховного бога Алкмена родила Геракла, Даная — Персея, Ио — Эпафа, Ниобея — Пеласга, Европа — Миноса и Сарпедона; другие герои соотносятся с Зевсом через дальних предков: так, Агамемнон был сыном Атрея, сына Пелопса, сына Тантала, сына Зевса; Аякс происходил из рода Теламона, сына Эака, сына Зевса и Эгины. После Зевса больше всего героев зачали Арес, Гермес и Посейдон: Мелеагр, Диомед и Кикн были сыновьями Ареса; Автолик и Кефал — сыновьями Гермеса; Тесей — сын Эгея, а Нестор — Нелея, при этом Эгей — сын Посейдона от Эфры, а Нелей — отпрыск того же бога от Тиро. Ахилл — сын Пелея и Фетиды, Эней — Анхиса
иВенеры8. Все эти примеры можно считать тем образцом, по которому сконструированы и германские сказания о героях [3].
Тацит, черпая информацию из древних песен, называет родоначальником всех германских племен праотца Туиско [Tuisco], но он не герой, а бог, как говорит сам римский автор: deus terra editus [бог, рожденный землей]. Гея, как известно, сама по себе родила Урана и Понта: то есть из земной утробы вышли
ивода, и небо; в имени Tuisco прослеживается корень tiv, основное значение которого — «небо» (см. I, 427); Tuisco, то есть Tvisco, вполне может быть производной формой от более полного имени Tivisco. Tvisco либо значит coelestis [небесный], либо произведено от Tiv, имени другого божества, в более поздние времена точно существовавшего: Тив и Тивиско в какой-то степени — одно
ито же. Твиско, таким образом, по своему значению и положению соответствует Урану, а по имени — Зевсу; Зевс в греческой мифологии — потомок Урана: не прямой, но через посредство Крона — Тив же, или Цио, был сыном Вотана, другой сын которого, Донар, во многом воплощал в себе те же функ-
ции, что и греческий Зевс. Донар был сыном Вотана и земли; Гея произвела великие горные цепи (οὔρεα μακρά — Hesiod., Theog., 129; faírgunja mikila по-
готски), а Донара называли горой и горным богом (faírguneis; см. I, 394, 506); понятие οὐρανός [небо] связано с οὖρος, ὄρος [гора], а понятие deus — c ans
(см. I, 162, 410). Гея, Теллус, Терра соответствуют германским богиням Фьёргюн, Ёрд и Ринд (см. I, 500); здесь пересекаются единонаправленные имена богов и богинь.
Сыном землерожденного Твиско был Маннус [Mannus] — это чисто германское имя, — причем в скандинавской мифологии о нем обнаруживается так же
8 В римской мифологии Ромул и Рем были через Сильвию связаны с Марсом, а через Амулия — с Венерой; Ромул вознесся на небеса. Более позднее представление о вознесении императоров отличается от изначального героического почти так же сильно, как концепция канонизации — от исконного представления о святости. Но даже обожествленный император Август был, по легенде, сыном Атии и Аполлона, принявшего облик дракона (Sueton., Octav., 94).