Материал: Гримм Якоб - Германская мифология - Том 1. Издательский Дом ЯСК, 2019
Герои |
637 |
> |
|
populis nunciaret: vos, inquam31, nos vobis propitios diu habuistis, et terram incolatus vestri cum multa abundantia nostro adjutorio in pace et prosperitate longo tempore tenuistis, vos quoque nobis sacrificia et vota debita persolvistis, grataque nobis vestra fuerunt obsequia. At nunc et sacrificia solita subtrahitis et vota spontanea segnius offertis32 et quod magis nobis displicet, alienum deum super nos intro ducitis. Si itaque nos vobis propitios habere vultis, sacrificia omissa augete et vota majora persolvite, alterius quoque dei culturam, qui contraria nobis docet, ne apud vos recipiatis et ejus servitio ne intendatis. Porro, si etiam plures deos habere desideratis, et nos vobis non sufficimus, Ericum, quondam regem vestrum, nos unanimes in collegium nostrum asciscimus33, ut sit unus de numero deorum» [что он был на собрании богов, которые, как считалось, правили этой землей, и от этих богов был послан, чтобы сообщить королю и народу: вы, говорю я, долго жили в нашей милости, под нашей защитой долго ваша родная земля пребывала в великом изобилии; был мир
ибыло процветание — вы совершали для нас личные и соборные жертвоприношения, и нам ваша верность была приятна. Но теперь вы воздерживаетесь от соборных жертвоприношений и редко приносите личные жертвы; еще больше вы сердите нас тем, что поставили чужого бога выше нас. Если вы хотите
идальше пользоваться нашей благосклонностью, то продолжайте отвергнутые соборные жертвоприношения и приносите побольше личных; никакому такому богу не поклоняйтесь, который научает против нас, — откажитесь от него
иего служб не посещайте. И еще: если вам нужно больше богов, если нас вам недостает, то мы готовы принять в наш круг Эрика, бывшего вашим королем, чтобы он стал одним из богов]. Я привел этот рассказ целиком, поскольку в нем полно изложена позиция язычников, а также засвидетельствовано растущее равнодушие по отношению к старой вере: жрецы уже подумывали о том, чтобы освежить пантеон добавлением в него обожествленных героев34.
Похоже, что ни одного из исторических Эриков нельзя увязать с «Eriksgata», вероятно, путаница в том, что касается личности божественного Эрика, имела место уже во времена Римберта. Пора разобраться, какой же бог или обожествленный герой в действительности имеется в виду. Ранее я предполагал, что речь идет об Эре [Er], то есть Марсе: в нескольких случаях название Ertag принимает форму Erctag (см. I, 315). Однако против этого свидетельствует краткий гласный в Er и долгий — в Irinc, Eirîkr. Кроме того, термин Eriksgata иногда принимает форму Riksgata, а это прямо указывает на земное имя бога
31Вместо inquimus [говорим мы]; inquit встречается вместо inquiunt.
32Жертвоприношение, совершаемое отдельным человеком (votum), противопоставлялось публично и совместно приносимой жертве (sacrificium); см. I, 190.
33Так в число богов был принят король Хакон; Хермод и Браги вышли поприветствовать его: «Siti Hâkon međ heiđin gođ» [воссел Хакон с языческими богами], — сказано
в«Саге о Хаконе Добром».
34Ф.-К. Дальман предполагает, что здесь имеется в виду Эрик Уппсальский (†804).
> |
638 |
Глава XV |
|
|
Хеймдалля — Риг [Rîgr]: в «Эдде» Риг странствует по зеленым дорогам (grœnar brautir) и зачинает три человеческих рода. Земные зеленые дороги — параллель белым, сияющим небесным дорогам35. Таким образом, можно окончательно разрешить и поднятый в I, 480 вопрос о том, не произошла ли, через афарезу и синкопу, форма Rîgr от Irîngr. Хеймдалль живет в Химинбьёрге на «дрожащем пути» — на радуге, то есть на мосту, по которому боги нисходят с небес на землю. Радуга — это небесное кольцо, а Млечный Путь — небесная дорога, в то время как Хеймдалль — хранитель этой дороги: Хеймдалль — это Риг = Иринг, ходивший по земным тропам и перешедший на небеса; теперь понятно, почему у разных народов бытовало множество сказаний об Eriksgata, Iringeswec, Iringesstrâza и почему само понятие о «пути Иринга/Эрика» соотносилось то
содним, то с другим небесным явлением. Имя Иринг, через форму Iuivaring, граничит с древним названием созвездия Ориона — Eburđrung [12]. Раз в наших сказаниях Иринг связывается с Ирменфритом, то есть с Ирмином, и при этом «путь Ирмина» отделяется от «пути Иринга», то и в мифах должна быть какаято связь между Ирмином = Одином и Ирингом = Хеймдаллем, и такая связь есть, ведь Хеймдалль — сын Одина (вспомним, что у валлийцев Млечный Путь назывался в честь Гвидиона, то есть Водена). От ирминсуля разделялись идущие по всей стране четыре дороги; шведская «дорога Эрика» шла в четырех направлениях; в английской традиции также известны четыре аналогичных дороги — правда, «дорогой Эрминга», Ermingestret, называлась только одна из них, а три других носили иные, но тоже мифологические названия. Теперь, пожалуй, представлены все свидетельства, касающиеся Ирмина и Иринга — и в их героическом воплощении, и в том, что касается их божественных прообразов.
Разобрав данные о древнейшем разделении германцев на три племени, обратимся к некоторым предположениям относительно аналогичного семичастного членения. Подразделение на пять племен, которого придерживался Плиний, представляется не вполне достоверным: плиниевские виндилы [Vindili] — это те же тацитовские вандилии [Vandilii], в то время как название племени певкинов [Peucini] не соотносится с именем какого-либо отца-основателя. Впрочем, Тацит к трем основным народностям добавляет еще четыре крупных племени: марсы [Marsi], гамбривии [Gambrivii], свевы [Suevi] и вандилии; в этих названиях нет следов аллитерации, у них нет слабых форм склонения, каковые указывали бы на производный характер слова.
Марсы — древнее и рано исчезнувшее племя, жившее между Рейном и Везером; на их территории находилось святилище Танфаны; марсы производили свой род от героя по имени Марсо [Marso], которого не следует путать ни
сримским Марсом (Mars, Martis в родительном падеже), ни с Марсом [Marsus], сыном Цирцеи (по его имени назван один италийский народ, см. Gellius, XVI, 11; Plin., VII, 2 и комментарий Августина на псалом 57). Свевское племя
35 Altd. Blätter, I, 372, 373.
Герои |
639 |
> |
|
марсингов (Marsigni = Marsingi) приняло то же название и приписало себе то же происхождение. Имя Marso встречается в Mabillon, № 18 (документ 692 года), а также в «Полиптике» Ирминона (Irminon, Polypt., 158a, 163b), но в целом остается достаточно редким. Сюда же следует отнести слова Mersiburg и Marseburg (Pertz, VIII, 537, 540); происхождение некоторых других схожих названий (см. I, 434) остается под вопросом; я не уверен, связана ли как-то с племенем марсов в целом неясная средневерхненемецкая фраза «zuo zallen marsen varn» [идти ко всем марсам] (Ms, I, 25a) — возможно, она означает «идти ко всем чертям» или «подвергать себя всем возможным опасностям»; ср. с «einen marsen man» (Сrane, 2865). Схожим представляется корень готского глагола marzjan (impedire, offendere [препятствовать, досаждать]), однако в древневерхненемецком это слово приняло бы форму merrian, merran.
Название гамбривиев я связываю с корнем gambar, kambar — strenuus [сильный, решительный], от которого также происходит Gambara — имя прародительницы лангобардов. Мог существовать и герой по имени Гамбаро [Gambaro]. Следует еще обратить внимание на название леса Gambreta (вместо Gabreta). Сыновей Гамбары звали Ибор [Ibor] (то есть aper, вепрь) = Epur в древневерхненемецком, Eofor в древнеанглийском, Iöfur в древнескандинавском, и Айо [Ajo]. У Саксона Грамматика все эти имена искажены.
Можно ли предположить, что свевы (Suevi, в древневерхненемецком — Suâpâ) получили свое название от эпонимического героя Suevo, Suâpo (связанного, вероятно, с древним сказанием о горé)? Плиний Старший (Plinius, IV, 13) утверждает, что на землях gens Ingaevonum, quae est prima Germaniae [племени ингевонов, первого в Германии], находилась некая Sevo mons immensus [огромная гора Сево], достигающая Sinus Codanus [Балтийского моря]; Солин (Solinus, XX, 1), вслед за Плинием, говорит: «mons Sevo ipse ingens… initium Germaniae facit, hunc Inguaeones tenent» [с этой большой горы Сево… начинается Германия; эту гору удерживают ингвеоны]; из этих данных Исидор Севильский (Isidor, Orig., X, 2) выводит: «dicti autem Suevi putantur a monte Suevo, qui ab ortu initium Germaniae facit» [считается, что свевы получили свое название от горы Свево, представляющей собой восточную границу Германии]. Отсюда, очевидно, взят и рассказ о переселяющихся швабах в Annolied, 284: «si sluogen iri gecelte ane dem berge Suebo (такой вариант (вместо Suedo) встречается в нескольких рукописях), dannin wurdin si geheizin Suâbo» [они разбили лагерь на горе Свебо, поэтому их и называют швабами]36. В нижненемецком переводе Пс.67:16 слова «mons coagulatus» переданы как «berg sueuot», что, вероятно, объясняется легендой о lebirmere [свернувшемся море]. Более важным представляется то, что в Sæm., 164, 168, в «Песнях о Хельги», речь идет о Sefa fiöll [Севских горах] —
36 Kaiserchr., 285: «Sîn gecelt hiez er slahen dô ûf einin berc der heizit Swero, von dem berge Swero sint sie alle geheizen Swâbo» [они разбили лагерь на горе, называемой Сверо, а от горы Сверо всех их стали называть швабами]. Вместо Swero следует скорее читать Swevo [13].
> |
640 |
Глава XV |
|
|
там же говорится и о стране Свафаланд [Swafaland], о конунге по имени Сваф- нир [Svafnir] и о валькирии Сваве [Svava]. V после s часто опускается, поэтому вполне можно предположить и чтение Sevo, Suevo. В таком случае Suâpo стоит наравне с Etzel и Faírguns (см. I, 391, 394)? Древнеанглийское Sveppa или, точнее, Sväfdäg, вряд ли как-то связано со Suâpo.
Вандилии Тацита и виндилии Плиния соотносятся друг с другом так же, как Арминий — с Ирмином, а ангриварии [Angrivarii] — с ингрионами [Ingriones]; обе формы [Vandilii и Vindilii] происходят от понятий winden [свивать] и wenden [вращать], связанных со многими мифологическими концепциями. Несколько имен Вотана означают wandelnde, wandernde [странствующий] (см. I, 364).
Невозможно с уверенностью утверждать, каково происхождение названия племен марсов, гамбривиев, свевов и вандилиев. Тацит всех их связывает с Маннусом, но непосредственных героев-основателей он не называет и не сообщает о них никаких сведений.
Однако о другом знаменитом герое Тацит говорит прямо и конкретно: «fuisse apud eos et Herculem memorant, primumque omnium virorum fortium ituri in proelia canunt» [говорят, что Геркулес побывал и у них, и, собираясь сразиться, они славят его как мужа, с которым никому не сравняться в отваге37] (Tac., Germ., III). Говоря о жертвоприношениях в Tac., Germ., IX, римский историк сначала упоминает Меркурия, а затем немедленно добавляет: «Herculem ac Martem concessis animalibus placant» [Геркулеса и Марса они ублажают (принесением им в жертву) посвященных животных], — причем герой здесь называется даже прежде бога. В Tac., Germ., XXXIV рассказывается об океане на фризском берегу; Тацит добавляет: «et superesse adhuc Herculis columnas fama vulgavit, sive adiit Hercules, seu quidquid ubique magnificum est, in claritatem ejus referre consensimus. Nec defuit audentia Druso Germanico, sed obstitit oceanus in se simul atque in Herculem inquiri. Mox nemo tentavit, sanctiusque ac reverentius visum de actis deorum credere quam scire» [там, как рассказывают, сохранились Геркулесовы столбы — то ли Геркулес действительно побывал там, то ли мы просто связываем с его славой всё грандиозное, где бы оно ни встретилось. Друзу Германику было не занимать решительности, однако океан скрыл от него и свои, и Геркулесовы тайны. С тех пор такого никто не повторял, решив, что благочестивее и почтительнее верить в деяния богов, чем знать о них38]. В «Анналах» (Tac., Ann., II, 12) упоминается «silva Herculi sacra» [священный лес Геркулеса], находившийся между Везером и Эльбой в стране херусков; согласно «Пейтингеровой таблице», возле Новиомага (Нимвегена) находилась «castra Herculis» [крепость Геркулеса]. Всё это важно, всё это указывает на некоего полубога, с полным основанием отождествленного римлянами с Геркулесом. Свои подвиги Геркулес совершал в весьма далеких странах — считалось, что он побывал и в Германии, и что у Гадитанских столпов
37[Пер. А. Бобовича. — Прим. пер.]
38[Пер. А. Бобовича. — Прим. пер.]
Герои |
641 |
> |
|
есть аналог на другом конце Европы — у Фризского океана. Геркулес прославлялся в германской боевой песне, ему приносились жертвы (словно он один из высших богов), ему был посвящен лес. О столпах Геркулеса что-то знал и Видукинд: он говорит, что Ирминово святилище было сходно с геркулесовым своими колоннами (не одной колонной) — effigies columnarum, а не columnae. Возможно, irmansûlî (см. I, 306), форма множественного числа от irmansûl, более корректна; не исключено, что это изображение состояло из нескольких колонн. Говоря о Гермине и герминонах, связывал ли Тацит их с Гераклом и Геркулесом (в этом имени вполне очевиден корень Ἥρα, Гера)? Возможно, что именно из-за такой связи Тацит добавляет аспирату в Herminones и Hermunduri, но не в имя Arminius. Вполне допустимо предполагать, что римский и германский герои носили фонетически схожие имена. Стоит отметить, что Herculis silva и columnae [лес и столпы Геркулеса] находились не на территории герминонов; впрочем, почитание этого героя явно широко распространилось и, скорее всего, было присуще не только тому племени, которое возводило свое название к его имени. Представляется, что в германских Irman, Irmin придыхательного звука быть не должно — так же, как и в имени Арминия; в названии племени херусков, напротив, аспирата совершенно необходима — римляне использовали написание Cherusci, не Herusci.
Если усматривать в германском Геркулесе одного из высших богов, то, очевидно, из числа кандидатов следует исключить Меркурия и Марса, то есть Вотана и Цио: у Тацита, как мы уже видели, Геркулес называется отдельно от них. И. Цойс предполагает, что под германским Геркулесом следует понимать Юпитера, то есть Донара (Zeuss, 25), однако, на мой взгляд, для этого нет никаких других оснований, кроме того, что скандинавский Тор, подобно Геркулесу, совершал множество героических подвигов — то же самое можно сказать и об Ирмине, но больше у Ирмина и бога-громовника нет совершенно ничего общего. Правда, в пользу отождествления Геркулеса с Донаром могут говорить еще и древнеанглийские выражения, собранные на I, 362; сходство прослеживается и в том, что Геракл был сыном Зевса и врагом великанов.
Ранее я предполагал, что Геркулеса можно отождествить с Сакснотом (Sahsnôt, Seaxneát), от которого по формуле абренунциации отрекались одновременно с Тунаром и Воденом: я усматривал здесь возможную связь с Hercules Saxanus — этот эпитет можно произвести от saxum = sahs. Однако инскрипции с посвящением Геркулесу Саксану встречаются и за пределами Германии и, очевидно, принадлежат скорее римской традиции. Соответственно, нашего Сахснота правильнее отождествлять с Цио (см. I, 436), никак не связанным с Геркулесом. Теперь я полагаю, что германский Геркулес — это, скорее всего, Ирмин: подобно Геркулесу, сыну Юпитера, Ирмин вполне мог считаться сыном Водана; Ирмина тоже упоминали в боевых песнопениях — в том числе и в тех, которые, как решил Тацит, были посвящены Арминию, — хотя в этих песнях могли иметь в виду и Марса (см. I, 439) [14].