Материал: Гримм Якоб - Германская мифология - Том 1. Издательский Дом ЯСК, 2019

есть место под названием Wades gap (chasma [ущелье Ваде]); уже упоминавшуюся Wätlingestrêt тоже можно связать только с этим героем, особенно если допустить возможность такого написания, как Wädling. Сына Вади, которого тот нес через море, чтобы отдать в ученики искусным цвергам-кузнецам, звали Wielant, по-древнеанглийски — Veland, Velond, по-древнескандинавски — Völundr, в «Вилькина-саге» — Velint, лучший из кузнецов, женатый на девелебеде (Hervör alvitr). Владельцем лодки, приписанной в английской традиции самому Ваде, был, скорее всего, Виланд; в главе XX «Вилькина-саги» рассказывается, как Виланд вырезал лодку из древесного ствола и плавал на ней по морям. Будучи хромым из-за поврежденного сухожилия на ноге, Виланд выковал для себя крылатый доспех и летал в нем по воздуху. Его кузнечное мастерство прославляли безмерно, и его имя связывали со всеми выдающимися драгоценными изделиями (Vilk. saga, XXIV). Витех [Witeche], сын Виланда от Бадухильды [Baduhilt], в честь отца изобразил на своем гербе кузнечные щипцы и молот; среди кузнецов память о Виланде жила и в Средневековье — кузницы назывались «домами Виланда»69, и, возможно, фигуры или картины с изображением этого героя выставлялись перед входом; древнескандинавским Völundar hûs [дом Вёлунда] переводили латинское labyrinth; в древности, должно быть, ходило множество сказаний об этом герое, о чем свидетельствуют такие названия мест, как Welantes gruoba [рудник Веланта] (MB, XIII, 59); Wielantes heim [дом Виланта] (MB, XXVIIIa, 93 — 889 год); Wielantis dorf [деревня Виланта] (MB, XXIX, 54 — 1246 год); Wielantes tanna [ель Виланта] (MB, XXVIIIb, 188, 471 — 1280 год); Wielandes brunne [ручей Виланда] (MB, XXXI, 41 — 817 год). Подобные названия умножались долгими веками — все эти места явно назывались не в честь живущих там людей. Валериана по-датски называется Velandsurt [травой Веланда], по-исландски — Velantsurt; согласно Stald., II, 450 Wielandbeere [ягода Виланда] — это daphne cneorum [волчеягодник боровой]. В сказаниях искусность Виланда переносилась и на Виттиха, и на Вате, последнему приписано еще и владение лодкой, а в «Гудруне» — умение исцелять. «Bœkur ofnar völundom» в Sæm., 270a значит stragula artificiose contexta [искусно сотканный ковер]: любого мастера могли называть völundr, или wielant. Драгоценная броня (hrägel, древневерхненемецкое hregil) в Beov., 904 называется «Velandes geveorc» [работой Веланда]. Альфред Великий переводит фразу из Boeth., II, 7 «fidelis ossa Fabricii» [кости верного Фабриция] как «þäs vîsan goldsmiđes bân Velondes» (метрически: Velandes bân) [кости знаменитого кузнеца Велонда]; имя «Фабриций» связано со словом faber [кузнец], что, очевидно, и привело Альфреда к мысли о схожем германском имени: Веланд здесь означает искусного кузнеца в целом. Само это имя, судя по всему, содержит древнескандинавский корень vél = viel

69 «Juxta domum Welandi fabri» [рядом с домом кузнеца Веланда] (1262 год; Lang, Reg., III, 181; ср. с Haupt, Zeitschr., II, 248); еще обнаруживается оборот «Witigo faber» [кузнец Виттих] (MB, VIII, 122).

(ars, τέχνη, древневерхненемецкое list [искусство, мастерство]), см. Gramm., I, 462; smidvélar означает artes fabriles [ремесленное, кузнечное мастерство]; древнеанглийский аналог — vîl или, точнее, vil; английский — wile; французский — guile; древневерхненемецкое wiol, wiel (со смешанным гласным) не сохранилось; можно предположить существование глагола wielan (древнеанглийское vëlan) — fabrefacere [искусно срабатывать], действительное причастие от которого имело бы форму wielant (ср. с wîgant, werdant, druoant), точно совпадающую с рассматриваемым здесь собственным именем; в Graff, II, 234 имя Wielant ошибочно помещено в ячейку с корнем lant, хотя с этим корнем имя связано не больше, чем существительное heilant. Старофранцузское Galans (Heldens., 42) указывает на древнескандинавское Völundr — от Veland в старофранцузском произошла бы форма Guilans; вероятно, с тем же корнем связано даже древнескандинавское vala (nympha)? Древневерхненемецкое имя Wieldrûd весьма подошло бы ведунье. Такая разработка внутренних смыслов в имени германского героя находит неожиданную, но явную поддержку в виде аналогий между германским сказанием о Виланде и греческими мифами о Гефесте, Эрихтонии и Дедале. Веланд (Вёлунд) силой овладевает Беадохильдой [Beadohild] (Бёдвильд [Böđvildr]), а Гефест — Афиной, когда та приходит заказать у него оружие; и Гефест, и Вёлунд наказаны хромотой, хромал и Эрихтоний, изобретший квадригу, Вёлунд же изготавливает лодку и крылья. Эрихтонию тождественны более поздний Эрихтей и его потомок Дедал, создавший различные искусства и приспособления: он придумал круговой танец, строительство

итак далее; на крыльях, сработанных Дедалом, летал его павший с небес сын Икар. Имя Δαίδαλος70 означает δαίδαλος, δαιδάλεος, «искусно сработанный», δαίδαλμα(ср. с ἄγαλμα) — «произведение искусства», δαιδάλλειν— то же, что

иутраченное древневерхненемецкое wielan [искусно срабатывать]. Исконное значение древневерхненемецкого list (scientia [мастерство]) сменилось на новые — calliditas [хитрость] и fraus [обман], в то время как у vél сохранились оба значения: неудивительно, что из умелого бога или полубога Вилант постепенно превратился в хромого лукавого черта (см. I, 487). Вате, Вилант и Виттих — это

игерои, и полубоги, и призрачные существа [26].

В«Вилькина-саге» упоминается еще один кузнец, Мимир [Mîmir]: у него, во-первых, учился Велинт, а кроме того, он вырастил Зигфрита (этот герой тоже был учеником кузнеца). В более поздней поэме «Битерольф» этот персонаж упоминается как «Миме Старый» [Mîme der Alte] (Heldensage, 146—148); древневерхненемецкая форма Mîmi укоренена в языке и в сказаниях еще глубже: от нее образованы уменьшительное Mîmilo (MB, 28, 87, 89 — 983 и 985 годы)

иженские имена Mîmâ, Mîmidrût, Mîmihilt (Trad. Fuld., 489; Cod. Lauresh., 211);

70 Здесь наблюдается такая же редупликация, как в παίπαλος, παιπαλόεις — tortus, arduus [скрученный, высокий], παιπάλλειν — torquere [вращать]; ср. с λαῖλαψ, μαῖμαξ и т. д.

Мюнстер в Вестфалии раньше назывался Mîmigardiford, Mîmigerneford (см. индекс к Pertz, I и II) — ср. с Mîmigerdeford (Richthofen, 335); вестфальский Минден изначально назывался Mîmidun (Pertz, I, 368), а Мемлебен на Унструте — Mîmileba; всё это множество названий связано с мифическим героем, с которым, кроме того, можно соотнести и Мемерольта [Memerolt] (Morolt, 111).

Вболее древней скандинавской традиции соответствующий персонаж упоминается так же часто и еще в нескольких особых случаях. Так, Саксон Грамматик (Saxo, 40)71 увязывает Миминга [Mimingus], «silvarum satyrus» [лесного сатира], владеющего мечом и драгоценностями, с мифом о Бальдере и Хотере, — а это, на мой взгляд, проливает свет на вышеупомянутое vidigáuja [лесной бог].

В«Старшей Эдде» Мимир [Mîmir] поставлен на более высокую ступень: он владеет источником, в котором скрыты мудрость и всепонимание; каждое утро Мимир пьет из этого источника, и потому он — мудрейший, умнейший из людей; всё это вновь напоминает о вышеприведенном названии Wielandes brunne — «ручей, источник Виланда». К Mîmisbrunnr [источнику Мимира], пожелав выпить из него, однажды пришел Один, но сначала ему пришлось отдать Мимиру в залог свой глаз, лежащий с тех пор на дне ручья (Sæm., 4a; Sn., 17); оттого Один и одноглаз (см. I, 347). В «Саге об Инглингах» (глава IV) рассказывается, как асы послали к ванам мудрейшего Мимира, а те отрезали ему голову и прислали ее асам назад. Один прочитал над головой свои заклинания, и та стала нетленной и способной разговаривать; Один говорил с головой Мимира каждый раз, когда нуждался в совете (ср. Yngl. saga, VII с Sæm., 8a, 195b). Я не вполне уверен в том, кто же имеется в виду под Mîmis synir [сыновьями Мимира] в Sæm., 8a; название Mîmameidr (Sæm., 109a) подразумевает форму Mîmi (с родительным падежом Mîma) — это имя может и не быть тождественным Mîmir (ср. с Bragr и Bragi, I, 481). Мимир — не ас, он — некое возвышенное существо, с которым асы советуются, он же, в свою очередь, служит асам; Мимир — воплощение мудрости и, возможно, древний бог. В более поздних сказаниях он превращен в лесного духа или в хитрого кузнеца. Встреча этого персонажа с героями пробуждает в последних божественную искру. В шведской песне до сих пор поется о Mimes å [источнике Миме] (Arvidsson, II, 316, 317), а в Конгской сотне [Konga härad] и в Тингском приходе [Ting[s]ås socken] на Смоланде находится Mimes sjö [озеро Миме], в котором, по легендам, живут neckar (русалки) (Arvidsson, II, 319). Возможно, в некоторых из приведенных форм должна стоять краткая i, как в древнеанглийских mimor, meomor, gemimor (memoriter notus [известный на память]), mimerian (memoria tenere [удерживаться в памяти]), новонижненемецком mimeren (фантазировать) (Brem. Wb., III, 161) — не стоит забывать и об именах Memerolt, Memleben; можно предположить глагольные формы meima, máim, mimum. Аналогия с латинским memor [памятливый] и греческим

71 Основываясь на Saxo (P. E. Müllers Ausg.), 114, я отвергаю чтение «Mimringus», хотя есть датская песня о Мимеринге (Mimering Tand).

то есть ко времени сразу­ после появления первого печатного издания «Деяний датчан» (1514). В том, что этот рассказ неисторичен, нет никаких сомнений. Мифическая первооснова легенды о Телле представлена в таком нижнерейнском сказании XV века, первая письменная фиксация которого (Malleus malef., II, c. XVI, «De sagittariis maleficis» [О колдунах-стрелках]) прямо предшествует появлению рассказов о Телле: fertur de ipse (Punchero), quod quidam de optimatibus cum artis sue experientiam certam capere voluisset, eidem proprium filium parvulum ad metam posuit, et pro signo super birretum pueri denarium, sibique mandavit, ut denarium sine birreto per sagittam amoveret. Cum autem maleficus id se facturum, sed cum difficultate assereret libentius abstinere, ne per diabolum seduceretur in sui interitum; verbis tamen principis inductus sagittam unam collari suo circa collum immisit et alteram balistae supponens denarium a birreto pueri sine omni nocumento excussit. Quo viso dum ille maleficum interrogasset, cur sagittam collari imposuisset? respondit: si deceptus per diabolum puerum occidissem, cum me mori necesse fuisset, subito cum sagitta altera vos transfixissem, ut vel sic mortem meam vindicassem [о нем (Пунхере) рассказывают, что некогда один дворянин захотел проверить его мастерство и искусство: он поставил маленького сына стрелка перед мишенью и, сделав целью монету на берете у мальчика, приказал сбить эту монету стрелой, не задевая берета. Когда малефик собрался сделать это, он понял, как это сложно и хотел отказаться, не желая вконец соблазняться дьяволом; и всё же, вняв словам князя, он взял стрелу и положил ее за пазуху, а еще одну вложил в лук [или арбалет? balista] и точным выстрелом, не задев мальчика, сбил деньгу с берета. Увидев это, (князь) спросил малефика, зачем он спрятал одну стрелу за пазуху; тот ответил: если бы, обманутый дьяволом, я убил мальчика, то должен был бы и сам умереть, поэтому я быстро пронзил бы вас второй стрелой, так отомстив за свою смерть]. Всё это должно было происходить около 1420 года; сама история возникла в середине XV века. Помимо уже упомянутых скандинавских и немецких сказаний, существует еще одно аналогичное староанглийское — оно сохранилось в нортумбрийской песне о трех охотниках: Адаме Белле [Adam Bell], Климе [Clym] и Вильяме из Клаудсли [William of Cloudesle] — имя последнего и фамилия первого напоминают о Вильгельме Телле; Вильям в присутствии короля сам предлагает положить яблоко на голову своему семилетнему сыну и раскалывает это яблоко выстрелом со 120 шагов. Образы Вады, Веланда и Вудги [Vudga] происходят из времен нашего язычества — то же можно сказать и об Эгеле [Aegel], стрелковое искусство которого, я полагаю, воспевали англосаксы. Очевидно, что у этого мифа — глубокие и раскидистые корни. Можно вспомнить даже о словах Евстафия (комментарий на Il., XII:207): когда Сарпедон, герой из основанного Зевсом

эту историю записали Мельхиор Русс (†1499) и Петерманн Эттерлин (завершивший свое сочинение в 1507 году).