Материал: Гримм Якоб - Германская мифология - Том 1. Издательский Дом ЯСК, 2019
Герои |
667 |
> |
|
(ῥάχις) у всех королей из этого рода была свиная щетина. В Rol., 273:29 Меровинги называются среди язычников:
di helde von Meres; vil gewis sît ir des,
daz niht kuoners mac sîn:
an dem rucke tragent si borsten sam swîn.
[герои из Меровингов — хорошо известно, что никого не было их храбрее,
на спинах у них была щетина, как у кабанов]
Есть ли здесь какая-то связь со священным вепрем бога Фро, которого франки могли особенно почитать? В Lampr., Alex., 5368: sin hût was ime bevangen al mit swînes bursten [кожа у них была покрыта свиной щетиной] [31].
Героя можно еще узнать по его лошади, разумной и говорящей. Язычники видели в лошадях нечто священное и божественное, считая, что эти животные разумны, что они соучаствуют в человеческих судьбах (подробнее об этом будет сказано в главе XXI). Для путешествующих героев лошадь была совершенно необходима; скакун и всадник становились весьма близки — ср. хотя бы с тем фактом, что коням давали собственные имена. В прекрасном каролингском сказании о Байярде [Bajard] обнаруживается полный эквивалент трогательного разговора Ахилла с его конями, Ксанфом и Балием (Il., XIX: 400—421); ср. также с разговором Вильгельма с Пюццатом [Puzzât] (Willeh., 58, 21—59, 8; во французском оригинале коня зовут Baucent, см. Garin, II, 230, 231), Бегона [Begon] с Босеном (Garin, II, 230). В «Старшей Эдде» со своим конем разговаривает Скирнир (Sæm., 82b); после смерти Сигурда с Грани [Grani] говорит Годрун [Gođrûn]:
hnipnađi Grani þâ, drap î gras höfđi |
[Грани в траву склонил голову] |
Грани скорбел, ведь он был с Сигурдом с тех самых пор, как герой забрал его из конюшни Хьяльпрека (Sæm., 180); Грани скакал сквозь огонь (Sæm., 202a) и вез на себе великое сокровище. В шведских и датских народных песнях упоминается легендарный скакун Блак [Black], с которым люди тоже вели разговоры (Sv. vis., II, 194; Sv. forns., II, 257; Danske vis., I, 323). В поэмах артуровского цикла лошади описаны менее привлекательно; зато весьма трогательные и простосердечные сцены встречаются в сербских песнях: когда, например, Мила подковывает коня (Vuk, [Lieder], I, 5) или когда Марко перед смертью разговаривает со своим верным Шарацем (Vuk, [Lieder], II, 243 и далее; Danitza, I, 109). В новогреческих песнях со своим конем беседует Лиак (Fauriel, [Grèce], I, 138); схожие моменты обнаруживаются и в литовской народной поэзии (Rhesa, Dainos, 224). Хорошо известен волшебный конь персидского Рустема [32].
Многие герои (как, например, Ахилл и Зигфрид) погибли совсем молодыми, но некоторые другие дожили до глубокой старости, существенно превзойдя обычный срок человеческой жизни. В немецком сказании Хильдебранд еще жив и полон сил во времена Нестора, а скандинавский Старкад прожил жизнь,
> |
668 |
Глава XV |
|
|
измеряемую несколькими поколениями; почитаемый за божество Годмунд [Gođmundr] почти достиг возраста в пятьсот лет (Fornald. sög., I, 411, 442). В дошедших до нас родословных (так же, как и в Священном писании) невероятно долгой жизнью наделены все праотцы. Snaerr hinn gamli [Снэр Старый], рожденный от Кари [Kâri] и Ёкуля [Jökull], дожил до 300 лет — столько же было и Хальвдану Старому (Hâlfdan gamli) (Fornald. sög., II, 8). В средневерхненемецкой поэме
опредках Дитриха (Dietr. Anhen, 1869—2506) говорится, что Дитварт [Dietwart]
иЗигехер [Sigeher] прожили по 400 лет, Вольфдитрих [Wolfdieterich] — 503 года, Хугдитрих [Hugdieterich] — 450 лет, а Дитмар [Dietmar] — 340 лет; Дитрих Бернский — первый представитель этого рода, проживший обычную человеческую жизнь (кроме того, Отнит [Otnit], сын Зигехера, был убит молодым)88. Сербскому Марко было три сотни лет, почти как древним великанам. С другой стороны, герои ослаблялись, а жизнь их сокращалась от союзов со сверхъестественными девами и богинями. Примеры этому я приведу, когда речь зайдет о валькириях; аналогичные воззрения греков выражены в интересных строках из «Гимна Аф-
родите» (Hymn. in Vener., 190); Анхис, обнявший Афродиту, боится, что теперь он станет немощным (ἀμενηνός) среди людей:
ἐπεὶ οὐ βιοθάλμιος ἀνὴρ γίγνεται, ὅστε θεαῖς εὐνάζεται ἀθανάτῃσι
[ведь силы навеки теряет тот человек, кто с бессмертной богинею ложе разделит89]
Богиню нисколько не заботит, что человек быстро состарится и что Зевс поразит смертного молнией, если тот лишится расположения бессмертной. НасходныхпредставленияхоснованосказаниеоШтауфенбергере[Staufenberger] и морской фее.
88Всё это (даже в искаженном и исковерканном виде), несомненно, — подлинные мифы, корнями уходящие в глубокую древность. Зигехер (древневерхненемецкое Siguhari) соответствует, очевидно, древнескандинавскому Сигару [Sigarr], по имени которого назывался род Сиглингов [Siglîngar], или Сиклингов [Siklîngar]; дочь Зигехера звалась Зигелинтой [Sigelint], а дочь Сигара — Сигни [Signŷ], это одна и та же героиня. Хугдитрих, который в женской одежде сватался к Хильдебурге [Hildeburg], соответствует скандинавскому Хагбарду [Hagbarđr] (Habor по-шведски, Hafbur по-датски), которому тоже удается взять
вжены Сигни (Signil по-шведски, Signild по-датски), хотя в этом варианте наблюдается различие в именах, а у самой истории — трагический конец; тем не менее, тождество поддерживается корнями hug и hag в именах главных героев. Зигеминна [Sigeminne], супруга Вольфдитриха, сына (по «Книге героев») Хугдитриха, тоже сходна с Сигни. Вся история Хугдитриха в «Книге героев» необычайно красива; она явно отличается весьма древним происхождением.
89[Пер. В. Вересаева. — Прим. пер.]
Герои |
669 |
> |
|
Еще одна деталь, объединяющая героев с богами, заключается в том, что
итем, и другим приписывали собственные дома и жилища. Чаще всего в названиях соответствующих мест присутствует корень «stein»: Gibichenstein, Brunhildenstein, Kriemhildenstein, Eigelstein, Waskenstein; имеются в виду священные скалы, незаселенные людьми и с древности глубоко почитаемые. Реже герои владеют крепостями или палатами (Iringes burc, Orendelsal); с несколькими героями связываются понятия о речной долине и о ручье; чаще в этом контексте выступают путь или дорога; с представлением о большой дороге явно связан
иобраз направленного вверх столпа, поэтому Herculis columnae, то есть ирмансули, вполне можно сравнить со столпами Роланда, находившимися в Северной Германии (где дольше всего придерживались язычества). Карл Великий
внекоторых сказаниях (главным образом — в легендах о Диком воинстве) занимает место Вотана, Роланд же, благороднейший придворный герой Карла, был для короля почти как Донар — для Вотана, поэтому вполне естественно, что в отдельных легендах Роланд заменил божественного победителя великанов. Столпы Этельстана упоминались в I, 310. Традиции воздвигать столпы Ирмина в Скандинавии не было, однако, что интересно, в эстергётландском Скенингене на торговой площади (именно там обычно устанавливали и столпы Роланда) находилась статуя великана или героя, которую в народе звали Thore lång (Thuro longus [длинным Туром]) и которой в былые времена поклонялись как идолу90. Вероятнее всего, на этой статуе был изображен бог, а не герой или король. То же значение, скорее всего, было и у столпа на рынке в Бавэ (в провинции Эно): от него расходились семь дорог, и считалось, что воздвигнут он
вчесть короля Баво [33].
По широко распространенному народному поверью некоторые герои сошли в расщелины и пещеры внутри тех гор, на которых стояли их крепости (или
вподземные реки), и там погрузились в глубокий сон, изредка прерываемый во времена бедствий, когда страна нуждается в спасении (подробнее об этом будет сказано в главе XXXII). Существуют такого рода сказания о Вотане, Арминии, Дитрихе и Зигфриде, а также о более поздних героях — Карле Великом, Фридрихе Барбароссе и даже о Вильгельме Телле: нет сомнений, что здесь виднеется мерцание мифа. По скандинавскому обычаю состарившиеся герои, уже бесполезные для мира и недовольные новым порядком вещей, закрывались
вкурганах: так, согласно Egilssaga, 7, в haugr спукается Херлауг [Herlaugr] с еще двенадцатью мужчинами, и точно так же Этихо Вельф [Eticho der Welf] в сопровождении двенадцати дворян нисходит внутрь шеренцервальдской горы, где никто не сможет его найти (Deutsche Sagen, 518). Зигфрид, Карл и Фридрих, как и король бриттов Артур, вместе со своим воинством пребывают в ожидании внутри гор.
90 Olaus Magnus, 14, 15; Stjernhöök, De jure Sveon. vet., 326; Broocman, Beskrifn. öfver Östergötland (Norrköping, 1760), I, 190.
> |
670 |
Глава XV |
|
|
Наконец, следует отметить, что в легендах о героях, точно так же, как и в сказаниях о богах, часто встречаются троичные союзы. Вместе выступают Один, Вили и Ве, а также Хар, Яфнхар и Триди; бесчисленное количество раз в сказаниях упоминаются три брата-героя (причем наиболее удачливым чаще всего оказывается младший из них). То же — в скифской легенде о трех братьях: Липоксаисе, Арпоксаисе и Колаксаисе (Herod., IV, 5); с небес упали золотые плуг, ярмо и меч; когда старший и средний брат попытались поднять эти предметы, золото обжигало им руки, а младший брат свободно взял сокровища и унес их. Аналогичные сюжеты встречаются во многих сказках.
Примечания |
671 |
> |
|
Примечания к главе XV
[1]
О полубогах, великих богах и духах см. Böckh, Manetho, 488; semidei, heroes [полубоги, герои] (Аrnobius, II, 75). Герой обладает сверхчеловеческой силой; в древнескандинавском: hann er eigi einhamr [у него нечеловеческая сила] (Fornm. sög., III, 205, 207) — слово einhamr, или einhama означает обычную человеческую силу. Удивительно, как людей-героев прославляли у узипетов и тенктеров; Цезарю представители этих племен говорили так (Caesar, B. G., IV, 7): sese unis Suevis concedere, quibus ne dii quidem immortales pares esse possint [мы уступаем только свевам, которым и сами бессмертные боги не ровня].
[2]
C vir и древневерхненемецким wer [мужчина] связаны, вероятно, скифское οἰόρ, финское uros (Kalev., XIII:64; XXI:275, 290); ср. с сербским урош (I, 645); GDS, 236; Augustin, Civ. Dei, X, 21; K. F. Hermann, Gottesd. Alterth., 69. В средненидерландском helet использовалось наравне с hêlt (Stoke, III, 4). Такие формы, как Hertinga у Ноткера, а также древнеанглийское heardingas (El., 25:130), напоминают о богемском hrdina (герой), польском hardzina, ср. с богемским hrdý (superbus [гордый]), польским hardy, русским гордый, французским hardi [смелый], немецким hart, herti [крепкий, суровый]. Хаддингами [Haddîngjar] звались одиннадцатый и двенадцатый сыновья Арнгрима [Arngrîmr] (Fornald. sög., I, 415—417; GDS, 448, 477). В Kl., 1672 упоминается himelischer degen [небесный герой, воин]; degenîn — «героиня» (Renner, 12291). C wîgant ср. часто встречающееся (в собрании Караяна) собственное имя Weriant. Jesus der gotes wîgant [Иисус, воин божий] (Mos., 68:10). Великана могли называть словом kämpe (см. I, 881). У англосаксов, помимо cempa, был еще термин oretta — heros, pugil [герой, борец]. Возможно, исконное значение древнескандинавского hetja (bellator [воин]) — «борец, фехтовальщик»? Ср. с древневерхненемецким hezosun — palaestritae [борцы] (Graff, IV, 1073; GDS, 578). Описание отмеченных отличительными знаками (insignes) [хаттов] в Tac., Germ., XXXI лучше всего согласуется с древневерхненемецким wrecchio — exsul, profugus, advena [изгнанник, беглец, чужак]: nulli domus aut ager aut aliqua cura, prout ad quemque venere, aluntur, prodigi alieni, contemptores sui [у них нет ни поля, ни дома, и ни о чем они не несут забот; к кому бы они ни пришли, у того
икормятся, расточая чужое, не жалея своего91]. Герой Диомед в Il., V:839 зовется ἀνὴρ ἄριστος [лучшим человеком]. В Haraldamâl, 16 герои называются rôgbirtîngar, in pugna lucentes [сияющими в битве]. По-сербски герой — jунак, а слово jунаштво значит «virtus [достоинство], героизм»; в средневерхненемецком — die mîne jungelinge (мои герои) (Fundgr., II, 91; ср. с Nib., 1621:2); один из геройских родов звался Ynglîngar (см. I, 623). В ирландском, помимо trean, в том же значении «герой» встречается еще слово faolchu, буквально означающее «дикий волк» или «сокол»; по-валлийски gwalch —
исокол, и герой; ср., опять же, с сербским урош (I, 645).
91 [Пер. А. Бобовича. — Прим. пер.]