Материал: Гримм Якоб - Германская мифология - Том 1. Издательский Дом ЯСК, 2019
Примечания |
677 |
> |
|
(Schott, Einl. zu Gudr., S. LVI). В честь Виланда назван еще Wielandstein (Schwab, Alp, 136 и далее), в честь Галана [Galans] — pratum Galandi [луг Галанда], место в Бургундии, ныне называемое Préjelan (Garnier, Pagi Burg., 83). В датском языке Velantsurt [трава Веланта] называется еще velamsrot, vendelsrot (Dybeck (1845), 49, 50). О детях Вилета см. Schmeller, статья «Wieletskinder». В Sæm., 1a: valföđur vél framtelja — patris artem (mysterium?) enarrare [рассказывать отцу ремесел (тайн?)]. Сходство между Вилантом и Гефестом проявляется и в том, что оба они были повелителями кузнецов-
карликов (см. I, 771). Творения Гефеста, как и Виланта, были широко прославлены: ἔργον Ἡφαίστοιο [творение Гефеста] (Od., IV:617; XV:116); οὓς Ἥφαιστος ἔτευξε
[их сотворил Гефест] (Od., VII:92).
[27]
Упомянутый в Bit., 138 «Миме [Mime] старый» вряд ли соотносится с остальными примерами, как так в этой форме всё же краткий гласный. В Karajan, Verbrüd. von S. Peter упоминаются Mimilo и Mimistein. К Mîmigerneford (ср. с Ledebur, Bructerer, 328), — названию, произведенному, вероятно, от прилагательного mîmigern — и Mîmidun (Mîmidomensis = Mindensis (Lappenberg, № 25), Mimende на Везере (Schrader, Dyn., 104)) можно добавить еще и третье место в Вестфалии — Mimegersen, ныне Мемзен в районе города Хойя (Lappenberg, № 48). В Оснабрюке — Mimmelage. Mimirberh в Pertz, VIII, 776 — вероятно, Mimisberh. Такие названия, как Memelnbrun, Memelnborn, Memelborn, Memilsdorf (Henneb. Urk., II, № 153, 156, 169; I, № 166, 125), а также Memelenbrun (Мельборн у Айзенаха; Thür. Zeitschr., IV, 210) напоминают о древнескандинавском Mîmisbrunnr. С именем Миминга (Mimingus silvarum satyrus [Миминг, лесной сатир]) согласуется название меча в En., 5694; ср. с Mumminc (Upstandinge, 137; в «Саге о Тидреке Бернском» (Thidrekss., 65) — Muma). Следует также рассмотреть имена Söckmîmir (Sæm., 46b), Hoddmîmir (Sæm., 37) — последний живет î holti [в лесу]; Mîmsvinr, Mîmisvinr (Egilss., 641). Образ головы Мими ср. с пророчащей головой Вергилия в MSH, IV, 246. В Val. et Ourson, XXIII пророчествует медная голова, tête d’airain; в нидерландском переводе — een spinnenhoofd [паучья голова], что, вероятно, происходит от чтения tête daraigne вместо d’airain. В различных сказаниях отрубленные головы говорят в церквях (Finn Magn., Eddalaere, II, 264).
[28]
О Телле [Tell] см. Böhmer, Reg., 197 и Solothurner Wb. (1845), 198. В Th. Platter, 87 (1532 год) этот герой зовется Wilhelm Täll, а в Garg., 180b — Willielm Dell; Рабле о нем не упоминает (ср. с Rabelais, I, 23). Изображение Телля приведено в Schwarzenberg, Memorial, 116a. Телль стреляет в яблоко на голове своего сына, а в некоторых других сказаниях, напротив, сын стреляет в яблоко на голове отца (Castrén, Reise, 103). В Бонне до сих пор встречается фамилия Schützeichel [желудь-цель, «стрелковый желудь»] (Simrock, Edda, 396).
Можно вспомнить еще о многих героях: например, о могучем Поппо [Poppo] (Haupt, Zeitschr., III, 239; ср. с VIII, 347) и Хуглайхе [Hugleich] (Haupt, Zeitschr., V, 10). Среди геройских родов называются еще stirps Immidingorum [род Иммидингов] (саксонский) et Erbonum [и Эрбонов] (баварский) (Pertz, VIII, 226).
> |
678 |
Глава XV |
|
|
[29] Бога ставили во главу рода, потому что его считали отцом и дедом всех людей.
Тем не менее между богами и людьми всегда оставалась существенная разница; в Saxo (ed. M.), 117 земная Нанна отвергает ухаживания Бальдера: nuptiis deum mortali sociari non posse, quod ingens naturae discrimen copulae commercium tollat… supernis terrestria non jugari [не может бог жениться на смертной — различия в природе воспрепятствуют сообразному союзу... высшее и земное не сочетаются].
[30]
Саксон Грамматик называет Отина, Тора и других opinative deos [обожествленными традицией], а не naturaliter deos [богами по природе] (Saxo (ed. M.), 118); Бальдер у него — semideus [полубог] (см. I, 617); П. Мюллер (P. Er. Müller, Om Saxo, 54) отмечает: Один не жил ни до, ни после Христа. Конрад в Troj. Kr., 858—911 говорит другое: «Si wâren liute, als ir nu sît, wan daz ir krefteclich gewalt was michel unde manicvalt von kriutern und von steinen… ouch lepten gnuoge bî der zît die zouberaere wâren und wunder in den jâren mit gougelwîse worhten» [они были такими же людьми, как вы, но их великому искусству подвластно было множество трав и камней… те, кто был способен к колдовству, жили очень долго и творили чудеса своей волшебной силой]. О том, как древних богов низводили до колдунов, речь пойдет в II, 619. Имеется множество примеров, касающихся обожествления людей: daz kint waere mit den goten ein got (ребенок, принятый богами, сам становится богом) (Pass., 298:27). Сигелота [Sigelôt] язычники почитали как бога (Rol., 198:21). Ипомидон [Ipomidon] сам делается богом (Tit., 3057, 4147, 4160). Er wolde got hien erde sîn [он хотел быть богом на земле] (Diemer, 139:24); als er iz waere got [как будто он был богом] (Diemer, 131, 22); mîn wirde gelîch den goten steic [я хочу встать вровень с богами] (Türl., Wh., 66a). В Maerl., II, 326 так говорится о Калигуле: wart hi so sot, dat hi wilde wesen god ende hi seide openbare dat hi Jupiters broeder ware [он был так глуп, что хотел быть богом и прямо заявлял, что он брат Юпитера] (ср. с Maerl., II, 333). «Grambaut, roi de Bavière, se nommoit dieu en terre» [Грамбо, баварский король, объявлял себя богом на земле], а свой замок он называл раем (Belle Helène, 23). У монголов приняты культ предков и традиция обожествления правителей (Klemm, III, 194, 195); сюда же можно отнести почитание святых и их мощей.
[31]
Греки считали героев столь же прекрасными, как и боги (Lucianus, Charidemus, VI, VIII). О Карле Великом сказано: anges resemble du ciel ius devolé [он был похож на ангелов, сходящих с небес] (Aspr., 21a). Герои разделяют с богами величественность облика. О Хуглаке [Huglâcus] в легендах говорится: quem equus a duodecimo anno portare non potuit; cujus ossa in Rheni fluminis insula, ubi in oceanum prorumpit, reservata sunt et de longinquo venientibus pro miraculo ostenduntur [лошади его не выдерживали уже с его двенадцатилетия; его кости сохранились на острове в том месте, где Рейн впадает в океан, и их показывают путешественникам как нечто чудесное]. О многоруких героях речь заходит довольно часто. В «Пире» Платона упоминаются древние
четырехрукие, четырехногие, двуликие (Plato, Symp., 189), а также четырехухие
Примечания |
679 |
> |
|
(Plato, Symp., 190) люди; ἒξ γάρ χεῖρες ἑκάστῳ ἀπ’ ὤμων ἀΐσσοντο [каждый размахивал (шестью) руками] (Orph. Arg., 519). Люди с восемью пальцами ног, шестью руками (Megenberg, I, 490; II, 30); ср. с богами и великанами (см. I, 857). Heimenstein, вероятно, получил свое название по имени Гейме [Heime] — героя с тремя руками
итремя или четырьмя локтями (Germ., IV, 17), о котором есть отдельное народное сказание (G. Schwab, Alb, 161—165). Легенда о «so Heyne, so», помогающем выкопать сокровище, приведена в Heinr. v. Herford. (Potth.), 93; ср. с ожерельем Брисингов (I, 561). На обнаруженном в 1743 году роге из Галлехуса изображена трехголовая фигура (см. Henneberg, рис. 2). К богам, судя по всему, ближе всего те герои, которые обретают второе рождение (см. I, 659). Вероятно, с поверьем о перерождении героев связано и то, что их имена иногда давали их потомкам (GDS, 441). Хельги и Свава [Svava] — endrbornir [возрожденные] в полном смысле (Sæm., 148, 169, 159b). В MS, I, 97b сказано: sturbe ich nâch ir minne und wurde ich danne lebende, sô wurbe ich aber umbe daz wîp [если бы я умер в ее любви и снова ожил, то снова добивался бы ее]. В MS, I, 69b — наоборот: sô bin ich doch ûf anders niht geborn [уже мне не родиться вновь]. Солин говорит, что нерожденным был Сципион, и поэтому его называли Цезарем (Maerl., I, 401); ср. с песней о крошке Миммеринге [Mimmering tand] (Danske V., I, 100). Карна, сын Солнца, родился с серьгами в ушах и в броне (Holtzmann, II, 123, 129, 136). Wart ie man mit wâfen geborn [этот человек родился с оружием] (Krone, 10534); ср. с оборотом «родиться со скрипкой». Среди природных явлений, сопровождающих рождение героев, можно назвать еще ураган, имевший место при рождении Александра (Pseudocallisth., XII). Алкмена испытывала Геркулеса змеями, которых он убил, лежа в колыбели; Сигмунд же испытывает Синфьётли, дав ему замешивать тесто со змеями (Völs. saga, VII). Трехдневный Куллерво разрывает свои пеленки (Castrén, II, 45). В Sv. folks., I, 139, 140 новорожденный ходит и разговаривает. Примеры сверхчеловеческой силы взрослых героев бесчисленны. Герой, привязанный к дубу, вырывает дерево с корнем (Sv. forns., I, 44; Danske vis., I, 13); в руке Беовульфа — сила тридцати человек (Beov., 756). Герои едят и пьют без меры, как Тор (см. прим. 2 к главе XIV); то же говорится и о Hammer grå в Sv. forns., I, 61, 62; ср. с невестой-великаншей в Sv. forns., I, 71, 72; Syv, 49. У королей, как и у героев, — сияющие божественные глаза, змеиные глаза: ormr î auga (Saxo (ed. M.), 70). Сына Аслёга [Aslög] (это внук Сигурда
иБрюнхильды) звали Sigurdr Ormr î Auga [Сигурдом Змеиноглазым], в родительном падеже — Sigurđar Orms î Auga (Fornald. sög., I, 267, 273; II, 10, 14; Fornm., I, 115). Его сводные братья говорили: «eigi er oss î augum ormr ne frânir snâkar» [в наших глазах нет змей, нет сияющих змеев] (Fornald., I, 268; ср. с orm frânn [сияющий змей] в Heimskr., VIII, 238 и Sæm. (Hafn.), II, 13). «Sigurđr Ođins aettar, þeim er ormr î auga» [Сигурд — потомок Одина, у него змеиный взгляд] (Fornald., I, 258). Аслёг пророчествует
онерожденном ребенке: enn â þeim sveini mun vera þat mark, at svâ mun þikkja, sem ormr liggi um auga sveininum [мальчик будет отмечен: будто змея легла вокруг его глаз]; здесь имеется в виду внутренняя сила взгляда (î auga), а не брови, подчеркивающие глаза (это ошибочная интерпретация) (Fornald. sög., I, 257). В Sæm., 187a Сигурд зовется «inn frâneygi sveinn» [яркоглазым мальчиком]; brann Brynhildi eldr or augom [в глазах Брюнхильды горело пламя] (Sæm., 215b); âmun (minaces) eru augu ormi þeim enum
frâna [гнев в его глазах был подобен сияющим змеям] (сказано о Вёлунде; Sæm., 156a);
> |
680 |
Глава XV |
|
|
hvöss eru augu i Hagals þŷju [горят глаза у рабыни Хагаля] (сказано о переодетом Хельги; Sæm., 158b). До сих пор говорят: «В его взгляде горит нечто великое» (GDS, 126, 127). У других героев — другие приметы: так, согласно Gudr., 143:4; 147:2; 153:4, на груди у Хагена был золотой крест; между плечами Вольфдитриха — красный крест (Hugd., 139, 189). У Валентина и Безымянного тоже были кресты между плечами, а у Зигфрида на спине — липовый лист (Nib., 845:3, 4), его единственное уязвимое место (как пята у Ахилла). У детей-лебедей вокруг шеи были золотые цепочки, а у reali di Franza [франкских королей, описанных в итальянском собрании (XV века) песен о каролингах] — niello [черное пятно] на правом плече (Reali, VI, 17, 344); ср. с волчьим хвостиком [Wolfszagelchen] между лопатками (см. прим. 31 к главе XXXIV). О франкском Сигурде в «Вилькина-саге» говорится (Vilk. saga, CCCXIX): hans horund var svâ hart sem sigg villigaltar [его кожа была жесткой, как у ощетинившегося ежа]; sigg здесь может означать щетинистую кожу, что, вероятно, связано с легендой о щетине Меровингов92. В главе CXLVI той же саги говорится, что кожа Сигурда стала жесткой, как рог; кожа яростного Хагена затвердела, когда он выпил крови чудовища (Gudr., 101) — изначально, конечно, имелось в виду, что Хаген просто окреп, приобрел силу от этой крови. Германарих дожил до 110 лет — до почтенного, хотя и не сверхъестественного возраста (Jorn., XXIV). У Плавта сказано (Plaut., Mil. glor., IV, 2:86): meri bellatores gignuntur, quas hic praegnates fecit, et pueri annos octingentos vivunt [у тех (женщин), которые от него беременеют, рождаются чистые воины, живущие по восемьсот лет]. Боги посылают блага, а герои — беды (Babr., 63).
[32]
Могучий Франц тоже разговаривает со своим мудрым конем (Müllenhoff, 422). Герои говорят не только с лошадьми, но и со своими мечами (Sv. forns., I, 65; Klage, 847 и далее; Wigal., 6514; Drachenk., 161a; Vilkina saga, 54, 160, 161). Умирающий герой разламывает свой меч — так делают, например, сербский Марко и Роланд (Conr., Rol., 237:3).
[33] Там, где сидел бог, дьявол или герой, на камнях остаются следы рук, ног, лоша-
диных копыт. Ons heren spronc [прыжок господа] (Maerl., II, 116). Камни остаются мокрыми от слез героев: hiute ist der stein naz dâ Karl uffe sâz [до сих пор влажен тот камень, на котором сидел (и плакал) Карл] (Ksrchr., 14937).
=
92 Б. Торп полагает, что Меровинги — это жившие на севере Эльбы маурунганы [Maurungani] и древнеанглийские мюргинги [Myrgingas] (комментарий Торпа в Cod. Exon., 511). Однако не могли ли эти мюргинги быть родом из Мерсии? Названия выглядят связанными.
>
Глава XVI
Вещие жены
>
[Itis. — Веледа. — Ганна. — Аларун. — Норны. — Вурт. — (Парки.) — Валахурии. — Хильтия. — Кундия. — Девы-лебеди. — Лесные жены. — Menni]
Уженщин и у мужчин взаимоотношения с богами существенно разнились: только мужчины могли основывать славные семейства, в то время как род женщины умирал вместе с ней. Родовые саги построены на именах героев, а королевские дочери в них либо вовсе остаются безымянными, либо упоми-
наются лишь однажды в качестве супруг главных действующих лиц. По той же причине обожествленные сыновья в сказаниях встречаются, а обожествленные дочери — нет; более того, от союзов между смертными и бессмертными рождаются почти исключительно сыновья. Соответственно, в языческой традиции нет женских персонажей, аналогичных героям, сочетающим в себе, как уже говорилось в предыдущей главе, небесное и земное. Веретено, в отличие от меча, не претендовало на бессмертие. Англосаксы считали, что женщины и рабы, бездеятельные в боях и занятые домашним хозяйством, «прядут мир». Героизм же подобал только мужчинам.
Тем не менее, лишаясь одного, женщины вдоволь приобретали в другом. В отличие от героев, которые в сказаниях часто погибают втуне, многие женщины пользовались весьма значительным и долговременным влиянием. Между богами и людьми посредничала целая группа прекрасных и устрашающих полубогинь — куда более влиятельных и почитаемых, чем герои. Героинь в строгом смысле не существовало, однако женская полубожественность считалась, по сравнению с мужской, куда более возвышенной и одухотворенной. Брунхильда возвышается над Зигфридом, а дева-лебедь — над связанным с ней героем [1].
В негерманских мифологиях среди божеств второго ранга тоже явно преобладают женские, в то время как первый ряд занят почти исключительно мужскими божествами, — герои при этом принадлежат уже только к третьему рангу. В I, 499 я предположил, что пережитки почитания богинь сохраняются дольше в связи с тем, что образы женских божеств более привлекательны для народного сознания.
Сложнее всего здесь разграничить богинь и полубогинь. Полноценной богиней должна быть любая жена бога; есть, однако, и незамужние богини — например, Хель. Если же женщина не является ни женой, ни дочерью бога, но при