Материал: Гримм Якоб - Германская мифология - Том 1. Издательский Дом ЯСК, 2019

освобождение,­ помощь. В источниках встречается несколько женских имен, включающих в себя корень itis: Itispuruc [«крепость идиз»] (Meichelbeck, № 162), Itisburg (Schannat, Trad. Fuld., 181), Idisburg (Lacombl., № 87) и Itislant [«земля идиз»] (Graff, I, 159), — ср. с другими древнегерманскими женскими именами: Hiltipurc, Sigipurc, Sigilant (MB, XIV, 362) [6]4.

О природе скандинавских дис сохранилось гораздо больше сведений. До сих пор должного внимания не обращали на то, что древневерхненемецкое itis и древнеанглийское ides — это то же самое, что и древнескандинавское dîs (с множественным числом dîsir); другой пример сходной афарезы приведен

вI, 480: Rîgr = Iring; ср., кроме того, с Sangrim, Singrim = Isangrim, Isingrim (Reinh., S. CCVIII). Всякие сомнения на этот счет отпадают, если сравнить древнескандинавское dîs Skiöldûnga (Sæm., 169a, 209a) с древнеанглийским ides Scildinga (Beov., 2337). Скандинавские дисы иногда предстают как добрые защитницы, а иногда — как существа враждебные, чинящие препятствия (см. Sæm., 185a, 195a, 254b, 273a). Пример негативных качеств дис можно обнаружить в истории Тидранди [Thiđrandi], которого дисы лишили жизни: «thann er sagt at dîsir vaegi», quem deas interfecisse dicunt [говорят, что его убили богини] (Nialssaga, XCVII), — хотя в полном варианте сказания (Fornm. sög., II, 195) речь идет просто о konur (женщинах). Spâdîsir (nymphae vaticinantes [пророчествующие дисы])

вVölsung. saga, XIX — это то же самое, что и spâkonur [ведуньи, пророчицы]; фраза «ecki eru allar dîsir dauđar enn» (Alfs saga, XV) означает «еще не все добрые духи (в совершенно общем смысле) умерли»; «yđr munu dauđar dîsir allar» (для тебя мертвы все духи; Fornald. sög., II, 47). В народе дис почитали и приносили им жертвы: очень часто упоминается dîsablôt [жертва дисам] (см. Egilssaga, 205; Vigagl. saga, 30); blôta kumla dîsir (deabus tumulatis sacrificare [приносить жертву курганным богиням]) (Egilss., 207). Из последнего оборота можно вывести связь между дисами и призраками, то есть иногда являющимися духами умерших: konor hugđak dauđar koma î nôtt [ночью являются мертвые женщины] (Sæm., 254a), под «мертвыми женщинами» здесь, опять же, понимаются дисы. Herjans dîs (Sæm., 213b) означает nympha Odini [диса Одина]: дева, живущая в Вальхалле и служащая Одину; dîs Skiöldûnga (Sæm., 169a, 209a) — божественная дева из рода Скьёльдунгов, так называли и Сигрун, и Брюнхильду, ср. с ides Scyldinga и ides Helrninga (Beov., 1234). Сама Фрейя звалась Vanadîs (nympha Vanorum [дисой ванов]; Sn., 37), а Скади, еще одну богиню, называли öndurdîs (дисой-лыжницей; Sn., 28), ср. с öndurguđ. Встречается несколько женских имен с корнем dîs — Thôrdîs, Hiördîs, Asdîs, Vigdîs, Halldîs, Freydîs, — эти имена свидетельствуют о немалой древности односложной формы dîs; в «Старшей Эдде», к тому же, dîs

4 Собственные имена здесь тождественны названиям мест; поэтому Magadaburg можно сравнить с Idisaburg, Idisoburg, а Islant — с Itisland, Itisolant. Франкское Dispargum — это, судя по всему, не Idisberg, а Tiesberg, fanum Martis [святилище Марса] (Herm. Müller, Sal. Gesetz, 33, 34).

человеческого­ роста, запретил победителю двигаться дальше] (Sueton., Claud., I)6. Об этом могли существовать германские сказания, которые и стали известны римлянам. Местные ведуньи, подобно героям, поднимались в час бедствий и одним своим появлением вселяли ужас во врагов.

Об Ауринии говорится (см. I, 278), что она была известна в Германии еще до Веледы; переписчики легко могли исказить ali до au, а runa — до rinia: читать это имя следует, вероятно, как Aliruna, хотя Тацит, конечно, мог писать

иAlioruna. Нельзя здесь не обратить внимание (это отмечали многие исследователи) на соответствие с Jornandes, XXIV; говоря о происхождении гуннов, Иорнанд так рассказывает о готском короле Филимере [Filimer]: repperit in populo suo quasdam magas mulieres, quas patrio sermone aliorumnas (в других рукописях: alyrumnas, aliorunas, aliuruncas) is ipse cognominat, easque habens suspectas de medio sui proturbat, longeque ab exercitu suo fugatas in solitudine coegit errare. Quas silvestres homines, quos faunos ficarios vocant, per eremum vagantes dum vidissent, et earum se complexibus in coitu miscuisent, genus hoc ferocissimum edidere [в своем народе он обнаружил неких колдуний, которых на своем родном языке сам он называл алиорумнами; подозревая этих женщин (в дурном), он изгнал их из своей среды и заставил блуждать в уединенных местах вдалеке от своей армии. Их, скитающихся по этим пустошам, увидели лесные люди, которых называют фиговыми фавнами, — они приняли колдуний в свои объятия

изачали исключительно дикий род]. Корень -rûn, -rûna встречается во многих женских именах (см. Gramm., II, 517); в древневерхненемецких документах упоминаются (хотя и изредка) даже такие имена, как Alarûn и Alerûna (MB, III, 416 — 1140 год); Gosprecht der Alraunyn sun [Госпрехт, сын Альрауны] (MB, XXVII, 80 — 1309 год). Форма Elirûn (которая должна была бы возникнуть от ali-)

6 Существует сходное сказание об Александре Севере: mulier druias eunti exclamavit gallico sermone: vadas, nec victoriam speres, nec te militi tuo credas [друидка по-галльски крикнула идущему: иди, но не надейся на победу и не верь своим воинам] (Ael. Lampridius, In Alex. Severo, LX). Еще упоминается, что Аттила, проходя Лех, испугался, когда сведущая в рунах [Runenjungfrau] трижды крикнула ему: «Назад, Аттила!» (Paul von Stetten, Erl. aus der Gesch. Augsburgs, 25 [чит. 22]). Еще важнее то, что с этими преданиями согласуется и древнескандинавская традиция (Saxo, 15): «Hadingum (тому самому мифическому Хартунгу) obvia femina hac voce compellat

seu pede rura teras, seu ponto carbasa tendas, infestos patiere deos, totumque per orbem propositis inimica tuis elementa videbis».

[Хадингу встретилась на пути женщина, которая обратилась к нему с такими словами:

идешь ли ты по полям или под парусами по морю, боги всегда будут неблагосклонны к тебе — ты увидишь, как во всем свете стихии противятся твоим целям]

мне не встречалась7. Важным в этом смысле представляется древнескандинавское имя Ölrûn (Sæm., 133, 134), принадлежащее, между прочим, именно вещей деве; слово alrûna (Graff, II, 523), до сих пор сохраняющееся в форме Alraun, исконно связывалось с дьявольским духом-вещуном, а в поздние времена стало обозначать тот колдовской корень (мандрагора), из которого вырезали изображения этого духа [9].

Теперь обратимся к другим именам и названиям: к тем из них, о которых

вморе традиций сохранилось больше сведений.

В«Эдде» глубоко разработан самобытный миф о трех богинях судьбы. В целом эти богини зовутся норнами, nornir, а их имена — Урд [Urđr], Верданди [Verđandi] и Скульд [Skuld] (Sæm., 4a; Sn., 18). Ни в одном другом германском наречии, насколько можно судить по имеющимся на данный момент источникам8, термин norn (парка) не встречается, однако нет сомнений в том, что он происходит от исконно германского корня и образован по той же модели, что и такие слова, как Dorn, Korn, Horn и т. д.; древневерхненемецким аналогом должно было быть norn, с множественным числом nornî; следует отметить, что соответствующего слова не осталось даже в шведском и датском языках [10]. В трех собственных именах норн легко узнать субстантивированные глаголы: Urđr происходит от претерита множественного числа глагола verđa (varđ, urđum) [становиться], Verđandi — это действительное причастие того же глагола, в то время как Skuld — это страдательное причастие от skula, вспомогательного глагола, с помощью которого образуются многие формы будущего времени. Таким образом, имена норн означают «то, что было», «то, что есть» и «то, что будет», то есть прошлое, настоящее и будущее — над каждым временем поставлена своя

7На значение корня -rûn проливает свет тот факт, что в древнеанглийском языке слово burgrûna (или burgrûnan) означало parcae [парки] и furiae [фурии] (Lye, статья «burgrûna»; Gl. Epinal., 617).

8Название города Нюрнберг (mons noricus [норикская гора]) с норнами никак не связано; Нюрнберг — не очень древний город (в документах из Böhmer, Regest., № 1607 впервые он упоминается в 1050 году; ср. с MB, XXIX, 102). На дауэргеймских полях, недалеко от Нидды, находится родник, называемый Nörnborn, Nornborn, считается, что он течет только во время войны. Хотелось бы, впрочем, убедиться в древности этого названия. Со словом «norn» сравнивают древнеанглийское neorxena (родительный падеж множественного числа), встречающееся только в обороте neorxena vong [поле довольств] = рай; впрочем, такое сокращение неслыханно, к тому же форма именительного падежа единственного числа (neorxe или neorxu) не соответствует форме «norn»; кроме того, парки нигде и никак не соотносятся с раем. Возможно, форму norn следует производить от niosan (sternutare [чихать]) — причастие от этого глагола в древневерхненемецком имело вид noran, а в средневерхненемецком — norn; в народе верили, что в чихании есть некая пророческая сила (см. главу XXXV). Впрочем, прямое значение этого глагола древнее какого бы то ни было переносного; к тому же, против этой теории выступает древнескандинавская форма этого глагола — hniosa.