Материал: Гримм Якоб - Германская мифология - Том 1. Издательский Дом ЯСК, 2019

любых животных — возможно, именно поэтому кельтам образ превращения в лебедя был известен с древнейших времен. То, о чем умалчивают французские сказания о феях, можно мысленно дополнять; Méon, III, 412:

Puceles senées [мудрые девушки] (Méon, III, 419); bien eurées [счастливые] (Méon, III, 418); la plus mestre [главная (из них)] (Méon, III, 413, 415). Их одежды тоже оказались украдены, и девушки лишились своей силы. В «Lai du Desire» рыцарь видит в лесу деву-лебедь без покрывала (sans guimple). У белоодеянных фей покрывало соответствует лебединой накидке.

Как можно заметить, «девы желания» часто являются в озерах и речках среди дремучих лесов; тех же существ называют еще лесными девами, и об этом следует сказать подробнее. Судя по всему, любимым домом волшебных дев были священные леса: древние боги обитали в рощах, и, вслед за ними, в те же места устремлялись полубогини и сопровождавшие их существа. Готские алиоруны тоже жили в лесах среди лесных духов; башня Веледы находилась на горе, то есть тоже среди лесов. «Песнь о Вёлунде» начинается такими словами:

meyjar flugo sunnan Myrkviđ igögnom,

то есть «девы с юга прилетели на морской берег через мрачный лес»; на берегу они пробыли семь лет, а затем захотели домой:

meyjar fŷstoz â myrkvan viđ,

то есть «не устояв, они вернулись в мрачный лес». Семь лет упоминаются и в шведском сказании (см. I, 714)66. Почти всегда девы-лебеди встречаются людям именно в лесах.

Sigrûn, Sigrdrîfa, Sigrlinn — имена валькирий, а одна из пророчиц в немецком эпосе зовется Sigelint; я полагаю, что древневерхненемецкое siguwîp, древнеанглийское sigevîf, древнескандинавское sigrvîf [«победительница»] — это общее обозначение всех вещих жен в целом; приведу здесь сообщенное мне Дж. Кемблом древнеанглийское заклинание:

sitte ge sigevîf, sîgađ tô eorđan!

næfre ge vilde (чит. ville) tô vuda fleogan!

66 В Walach. Märchen, 201 у трех купающихся лесных дев крадут их короны.

называли­ wildiu wîp; в Traditiones Fuldenses, 544 упоминается место «ad domum wildero wîbo» [у дома дикой женщины]. Бурхард Вормсский говорит об «agrestes feminas, quas silvaticas vocant, et quando voluerint ostendunt se suis amatoribus et cum eis dicunt se oblectasse, et item quando voluerint abscondunt se et evanescunt» [диких женщинах, которых называют лесными и которые являются своим возлюбленным, когда пожелают, забавляются с ними, а затем, тоже когда пожелают, скрываются и исчезают] (Burcard von Worms, 198d). Оборот «quando voluerint» [когда пожелают] вполне может отсылать к образу девы желания. Майстер Александр, поэт XIII века, пишет (Meister Alexander, str. 139, S. 143b): nû gênt si vür in über gras in wilder wîbe wæte [они проходят перед ним по траве

водеждах диких женщин]. В Gudr., 2117 встречается оборот «von einem wilden wîbe ist Wate arzet» — Вате научился целительному искусству у дикой женщины. Daz wilde fröuwelin [дикая женушка] (Ecke, 189). В Gl. Mons., 335 wildaz wîp

переведено как lamia, а wildiu wîp в Gl. mons., 333 — как ululae, то есть «хищные птицы»; женщин, предсказывающих смерть, до позднейших времен называли Klagefrauen, Klagemütter [плакальщицами, плачущими матерями], что напоминает о Берте-вещательнице (см. I, 531). В рощах и на деревьях являлись одетые

вбелое dominae, matronae, puellae [госпожи, женщины, девушки] (см. I, 539), отличные от духов (древесных дев и дриад, жизнь которых была неразрывно связана с самим деревом). Традиция выказывать почтение лесной деве (в основном на святки) была известна и вичентинским немцам: женщины снимали лён с прялок и бросали его в огонь в качестве искупительной жертвы для лесной девы69 — в этом плане лесная дева весьма сходна с Хольдой и Бертой. Для Вотана

ифрау Гауэ во время сбора урожая на поле оставляли три колоска; в селениях во Франконском лесу по сей день точно так же оставляют три полных горсти льна для holzweibel (Jul. Schmidt, Reichenfels, 147) — очевидно, что это пережиток былого обожествления лесной девы. В Веттерау, между Лейдхекеном и Дауэрнгеймом, находится высокая гора, один из камней на которой называется der welle fra gestoil [троном дикой женщины], на этом камне видны вмятины как будто от веса сидевших на нем людей. В народе говорят, что в этих местах жили дикие люди, «wei di schtan noch mell warn» — когда камни еще были теплыми;

вболее поздние времена, по поверью, этих диких людей стали преследовать,

ивсе их мужчины сбежали, а женщины и дети оставались в плену в Дауэрнгейме до самой смерти. В народной балладе рассказывается, как охотник вспугнул

влесу темно-бурую деву и крикнул ей: «Куда ты, дикий зверь?» (Wunderhorn, II, 154); когда он поймал эту деву и привел ее домой, то его мать не приняла такой невестки — ср. со сказанием о детях-лебедях. Более изящное описание встречается в испанском романсе «De la infantina» (Silva, 259); охотник стоял под высоким дубом и:

69 Deutsche Sagen, № 150.

en una rama mas alta viera estar una infantina, cabellos de su cabeza todo aquel roble cobrian: «siete fadas me fadaron en brazos de una ama mia, que andasse los siete años sola en esta montina».

[на верхней ветке он увидел юную инфанту, волосы с ее головы ниспадали на весь этот дуб:

«Семь фей заколдовали меня, когда я лежала на руках кормилицы, и семь лет я должна провести одна на этой горе»]

Рыцарь обращается за советом к матери, и та своего согласия на сватовство к юной инфанте не дает. В германском сказании к Вольфдитриху, сидящему у костра в ночи, подбирается rauhe Els, «косматая женщина», которая уносит героя в свою страну70 — там она правит как королева и живет на высокой скале; купаясь в источнике вечной молодости, она снимает свою косматую накидку и оказывается Зигеминной [Sigeminne], «на всей земле прекраснейшей»71. В глоссариях упоминается еще такой синоним к wildaz wîp, как hölzmuoja (lamia и ulula): то есть та, кто завывает или мычит в лесу; holzfrowe (lamia; Altd. Bl., II, 195); слово holzrûna (Gl. Mons., 335; Doc., 219b) тоже означает лесную женщину, причем термин этот напоминает о готском aliorumna, древнеанглийском burgrûne и древнескандинавском Sigrûn [30]72.

В древности таких созданий называли, вероятно, menni, minni; этот термин связан с пангерманским корнем man (homo [человек]) и с древнескандинавским man (virgo [дева]); последнее встречается лишь в составных словах. Слово merimanni (среднего рода, с множественным числом merimanniu) переводится в глоссариях как sirena или scylla (см. «Reda umbe diu tier» в Hoffm., Fundgr., [I], 19:18); meriminni (Gl. Doc., 225a; Mons., 333). У поэтов XIII века merminne — синоним слов merwîp, merfrouwe [сирена, русалка] и понятия wildes wîp. Diu wîse merminne [мудрая сирена] (Diut., I, 38); gottinne oder merminne, die sterben niht enmohten [богиня или сирена, которая не может умереть] (Eneit., 8860). В Wîgamûr, 112, 200, 227 и далее, описывается wildez wîp, живущая в морской пещере: она попеременно зовется merwîp (Wîgamûr, 168, 338) merfrouwe (Wîgamûr, 134), merminne (Wîgamûr, 350). Ср. с древнеанглийским merewîf (Beov., 3037) и средненидерландским maerminne; wîsiu wîp в «Песни о Нибелунгах» еще называются словом merwîp (Nib., 1475:1; 1479:1): они пророчествуют

70Эта страна называется Troje (ср. с Ecke, 81) или Elsentroje (Deutsche Heldensage, 198, 211).

71В «Вольфдитрихе» (строки 290—297 по дрезденской рукописи) двенадцать богинь поднимаются на гору, забрав с собой героя: они ухаживают за ним, а самая прекрасная из богинь хочет стать его женой; эти существа — скорее полубогини, чем эльфийки.

72«Дикие жены» тоже, как хариты и феи, ткут и прядут: mit wilder wîbe henden geworht [соткано руками диких женщин] (Ulr., Lanz., 4826); πέπλος ὅν χάριτες κάμον

αὐταί [пеплос, сотканный самими харитами] (Il., V:338) [31].

и предупреждают;­ уже одни их имена (Гадбурк и Зигелинт) позволяют поставить их в один ряд со скандинавскими валькириями. К третьей полубогине, имя которой в поэме не называется (см. I, 714), Хаген [Hagne] обращается со словами «Aller wîseste wîp!» [из всех мудрейшая] (Nib., 1483:4). Прародительница Виттиха (см. I, 652) зовется «frouwe Wâchilt», это имя, вероятно, означает «Хильда волны»; Вахильт — тоже merminne, она предрекает герою его судьбу (Râb., 964—974). Тетка Морольта [Morolt] — merminne, правительница цвергов, живущая на горе Эльзабе [Elsabê]; она дает Морольту мудрые советы (Mor., 40b, 41a); ее собственное имя не называется, а ее сына зовут Мадельгер [Madelgêr]. В «Ланцелете» Ульриха [фон Цацикгофена] (см. строки 196 и далее) merminne называется мудрой (wîs; см. строки 5751, 6182); она правит десятью тысячами незамужних девушек (dern keiniu bekande man noch mannes gezoc [не знавших мужа и мужского нрава]) и живет вместе со своими подданными на горе у моря, на вечноцветущих землях. В «Аполлонии» [Генриха Нойштадского] merminne- помощница описана как королева моря (см. строки 5160, 5294); здесь поэт имеет в виду античную сирену, однако само представление о meriminne у германцев должно было сложиться существенно раньше знакомства с классической мифологией. Тождественное понятие в датском языке — maremind (Danske viser, I, 118, 125). В скандинавском сказании сохранилось название аналогичного существа мужского пола: рыбаки вылавливают из воды вещего, но неразговорчивого marmennill (другие варианты: marmendill, marbendill), который только и требует, чтобы его отпустили (Hâlfssaga, VII (Fornald. sög., II, 31—33); Isl. sög., I, 63 (Landn., V, 5))73. Считалось, что marmennill искусно выковывал под водой кораллы, и потому они назывались «marmennils smîđi» [изделиями морского человека]. В более поздние времена в Германии использовался термин merfei; и возлюбленная Штауфенбергера, которую он нашел в лесу, и прекрасная Мелюзина (ее образ может происходить из древнегалльских мифологических представлений) — это те самые волшебные существа, которых называли merimenni74. Наравне с merminne упоминается и понятие waltminne [лесная дева]: это слово в старинных глоссариях также переводится латинским lamia (Diut., III, 276). Зигеминну [Sigeminne], — а так звали и супругу Хугдитриха75, и (в крещении) Раухельс [Rauchels], возлюбленную Вольфдитриха (см. I, 720), — вполне можно расценивать как waltminne или merminne76. В Vilk. saga, XVII словом sækona

73Marmennill в высшей степени напоминает греческого Протея, который тоже поначалу отказывается пророчествовать (Od., IV:385 и далее); с мифом о Протее могли быть сходны и германские сказания о Бальдандере [Baldander] и Филандере [Vilander] (см. I, 440) [32].

74Однако слово merfeine упоминается уже в Diut., I, 38; wazzerfeine (Oberl., статья «wazzerfeine»), в Ms., II, 63a — merfêîn.

75Deutsche Heldensage, 185, 200, 201.

76В лейденской пергаментной рукописи XIII века встречается такое сказание о Кар-

ле Великом: Aquisgrani dicitur Ays, et dicitur eo, quod Karolus tenebat ibi quandam mulierem