Материал: Гримм Якоб - Германская мифология - Том 1. Издательский Дом ЯСК, 2019

названа­ женщина, которую Вилькин находит в лесу и которая рождает ему сына Вади [Vadi]. Саксон Грамматик (Saxo, 125) упоминает tugurium silvestris immanisque feminae [жилище дикой лесной женщины] [33].

Пожалуй, этих свидетельств достаточно, чтобы заключить, что и wildaz wîp

иmenni, minni считались некими высшими, сверхъестественными существами,

ичто их можно сравнить со скандинавскими норнами и валькириями. Однако в источниках упоминаются лишь сами термины, а их подробное толкование нигде не встречается; кроме того, во многих случаях стерты границы между богами, полубогами, эльфами и великанами: так, богини (Хольда, Берта, Фрейя) ткут и прядут — но то же самое делают и норны, и валькирии (см. I, 700, 705, 712), и даже великанши (об этом речь пойдет в дальнейшем).

Проводя параллели между образами из греческой и германской мифологий, нимф можно сопоставить с идизами, мойр — с норнами, кер — с вальки-

риями; таким же образом можно сопоставить и отдельные имена: например, Νίκη [Ника, «победа»], или Victoria, — с Sigrûn [«знак победы»], или Sigrdrîfa [«понуждающая к победе»]; Ἔρις [Эрида, «борьба»] и Ἐνυώ [Энио, соратница Ареса], или Bellona [«воительница»], — с Hildr [«бой»] и Gunnr [«битва»]. Эрида (как и Ирида) — посланница Зевса (Il., XI:3), а Скёгуль (или Гёндуль) — по-

сланница Одина. Перечисленные женские персонажи в греческой мифологии часто сопровождают богов: в Il., V:333 πτολίπορθος Ἐνυώ [разрушающая города Энио] выступает вместе с Афиной; в Il., V:592 — πότνι’ Ἐνυώ [госпожа Энио] сопровождает Ареса; в Il., V:440; V:518 в свите Ареса — Ἔρις ἄμοτον

fatatam, sive quandam fatam, que alio nomine nimpha vel dea vel adriades (чит. dryas) appellatur, et ad hanc consuetudinem habebat et eam cognoscebat, et ita erat, quod ipso accedente ad eam vivebat ipsa, ipso Karolo recedente moriebatur. Сontigit, dum quadam vice ad ipsam accessisset et cum ea delectaretur, radius solis intravit os ejus, et tunc Karolus vidit granum auri lingue ejus affixum, quod fecit abscindi, et contingenti (чит. in continenti) mortua est, nec postea revixit [Аахен­ называется Аквисграном, потому что там Карл поймал судьбоносную деву, или парку, которую еще называли нимфой, богиней или дриадой; у Карла была с ней любовная связь, и он познал ее; пока он был с ней, она оставалась жива, но умерла, как только он уехал. Так случилось, что однажды Карл предавался с ней удовольствиям, и в это время ей в рот ударил солнечный луч: Карл увидел, что у нее на языке — золотое зернышко (granum => Aquisgranum). Он вырезал это зернышко, и в результате она умерла и больше не оживала]. Очевидно, что упоминание о волшебном золотом зернышке добавлено, чтобы объяснить название города; в других, более поздних, источниках (Petrarcha, Epist. fam., I, 3; Aretin, Sage von Carl d. Gr., 89) упоминается кольцо, которое архиепископ Турпен вынул у мертвеца изо рта и выбросил в озеро недалеко от Аахена; это озеро привлекло короля, и так Аахен стал его любимым местом. О волшебной деве нигде больше не упоминается. Связь «диких жен» и meerminne с христианскими героями (в данном случае с франкским королем) — частый, постепенно искажавшийся мотив поздних народных сказаний. Вспомним, что Берта, прародительница Карла, в легендах превратилась в «добрую женщину», то есть в фею (см. I, 717).

Примечания к главе XVI

[1] Елена тоже отличается полубожественным происхождением: она — дочь Зев-

са и Леды, сводная сестра Диоскуров; кроме того, ее обожествляли за красоту, а ее братьев — за отвагу (Lucian, IX, 274). Флор, думая, что Бланшефлур мертва, говорит о ней так (Flore, 2272):

У женщин перед жестокими мужчинами есть еще и то преимущество, что они добры и жалостливы; иногда эти качества в сказаниях проявляются даже у великанш и дьяволиц.

[2] Пророчество и колдовство считались преимущественно женскими дарами

(см. I, 277), поэтому ведьм было куда больше, чем ведьмаков [Hexenmeister]: «На одного сожженного мужчину приходится десять женщин» (Keisersb., Omeis, 46b). В Гёппингене, по словам Иоганна Нидера (†1440), женщина предсказала разрушительный пожар (Formic., II, 1).

[3]

Почитание женщин выражается еще в таких оборотах речи: ich waen, got niht sô guotes hât als ein guot wîp [я думаю, что бог не создал ничего лучше доброй женщины] (Frauend., 1:6); êret elliu wîp [чтит всех женщин] (Maurit., 1480); wir sulin êren dise wif [мы должны почтить эту женщину] (Roth., 4630); êrt altôs vrouwen ende joncfrouwen [всегда чтит женщин и девушек] (Rose, 2051); er êret alle megede [он чтит всех девушек] (MsH, II, 4b); dor alre vrowen ere [в честь всех женщин] (Lanc., 43844; Walew., 8787, 9000); durch aller frouwen êre [честью всех женщин] (Maurit., 1450; Roseng., 149); durch aller frewlein ere [честью всех девушек] (Uhland, I, 298); in alre vrouwen ere [в честь всех женщин] (Walew., 3839); umb aller weiber ehr willen [во имя чести всех женщин] (Simplic., 315); durch elliu guoten wîp [всеми добрыми женщинами] (Frauend., 427:16); man sol nimmer frowen übel sprechen [не следует говорить женщине злого] (Kol., 97); van vrowen comt ons alle ere [от женщин исходит вся наша честь] (Walew., 3813); причины особого отношения к женщинам объясняются так: wir wurden von frowen geborn und manger bet gewert [мы женщинами рождены и многим им обязаны] (Otn. (Cod. Dresd.), 167); daz wir von den lieben frolîn fîn alsamen komen sîn [потому что все мы происходим от прекрасных женщин] (M. Beheim, 275:19); wir sîn von in zer werlte komen [благодаря им мы пришли в мир] (Renn., 12268).

[4]

Когда герой посвящает себя служению даме, она делает его своим рыцарем: ich wil in zeime ritter hân [я хочу сделать его своим рыцарем] (Parz., 352:24); den ritter

got gedenken in der nôt, dar nâch gedenke an die süezen mündel rôt und an ir edeln minne, diu verjagt den tôt [в беде следует сначала подумать о боге, а затем — об алых устах любимой и о ее отпугивающей смерть благородной любви] (Kolm. Ms., 73:37; 42:46); кто при виде кольца подумает о возлюбленной, тот приобретает силу (Horn, 573, 609, 883, 1505); une dame à qui vous estes bien obligé, dans tous les combats de barrière et toutes les courses de bague, elle vous a souhaité d’en emporter l’honneur [дама, которой вы обязаны всеми своими победами на турнирах и скачках: она всегда желала, чтобы вы завоевали честь] (Rom. com. de Scarron, 82 [чит. 32]); ср. с Wörterb., статья «Andacht». Тот факт, что боги являлись сразу же, когда их называли по имени, подтверждается и фразой из Sn., 47: kölluđu â Þôr oc iafnskiôtt kom hann [воззвал к Тору, и тот немедленно явился]. Вагнофт [Vagnoftus] тоже внезапно появляется, когда о нем заходит речь (Saxo, 45). В шведской песне неожиданно, как только о них упоминают, появляются даже утка и муравей (Sv. folkv., I, 76, 77). В поэме «Darifant» главный герой обращается в бою

ксвоей возлюбленной фее Фиоледе [Phiolede]. Haupt, Zeitschr., II, 182, 183: Dîn scône helphet mich vorwâr! [Твоя красота поможет мне!] (Wolfram, 8:31); Dîn wîplich güete neme mîn wâr und sî mîn schilt hiut hin und her! [Пусть хранит меня твоя женская доброта и да будет вечно мне она щитом]; bî werdem man sô wachent wîbes güete [достойных мужчин хранит доброта женщин] (Ms, I, 190a); ср. с «wachen der Saelde» (in convivio sibi amator talos cum jacit, scortum invocat [когда любовник на пиру бросает кости, он взывает к потаскухе] — Plaut., Captivi, I, 1:4). Женщины тоже взывают к своим рыцарям или высказывают пожелания: The little strength that I have, I would it were with you! [Я хочу, чтобы с тобой была вся моя сила, хоть ее у меня и немного] (Shakesp., As you like it, I, 2). Женская красота раскалывает камни — von ir schoene müese ein fels erkrachen [от ее красоты могла треснуть скала] (MsH, III, 173a), излечивает болезни — der sieche muose bî in genesen [болезнь, должно быть, отступила перед ней] (Dietr. Drachenk., 350b), sol daz ein siecher ane sehn, vor fröide wurde er schier gesunt [взглянув на нее, больной от радости совсем выздоровел] (Dietr. Drachenk., 310b), ir smieren und ir lachen und solde ein sieche daz ansehn, dem müeste sorge swachen [стоило больному увидеть ее улыбку и услышать ее смех, как унялись его страдания] (Dietr. Drachenk., 70a). Убегая

кженщинам, мужчины спасались: hie sal die zuht vore gân, nu he under den vrowin ist komin [палаты, в которые ты вошел, под покровительством («очагом») женщин] (Roth., 4626; ср. с 4589). Под ногами женщин не мнутся цветы: ich waen swelhe trat diu künegîn, daz si niht verlôs ir liehten schîn [я думаю, что королева так легко ступает, что не вредит их яркой красоте] (Türl., Wh., 97b, 152a).

[5]

Sîn pflâgen wîse frouwen [за ним ухаживали мудрые женщины] (Gudr., 23:3); в Steub, Tirol, 319 они зовутся «блаженными девами».

[6]

Древневерхненемецкое itis (Kl. Schr., II, 4 и далее) встречается и в средневерхненемецком. В Wigamur, 1564 и далее словом îdîs (eydes — опечатка; рифмуется с wîs (Wigamur, 1654) и prîs (Wigamur, 1690, 1972)) названа дева, владеющая источником вечной молодости, возле которого растет липа. Itisburg (Dronke, IV, 22); Idislind (Trad.