> |
742 |
Глава XVII |
|
|
В «Речах Альвиса» перечисляются те различные названия, какие созвездия, стихии и растения носят в разных языках (см. I, 599, 600): упоминаются языки
асов, альвов, ванов, а также богов, людей, «властей» [ginnregin], ётунов, двергов [dvergar, карликов] и жителей подземного мира (Хель). Здесь для нас особенно важно то, что âlfar и dvergar — это два разных народа. Они разделяются и в Sæm., 8b; в Sæm., 92b — dvergar и döckâlfar [темные эльфы]; в Sæm., 188a норны делятся на три рода: âskungar, âlfkungar и dœtr Dvalins, то есть произошедшие от асов, от альвов и от двергов [«дочери Двалина»]; средневерхненемецкие поэты тоже разделяют elbe и getwerc, см. Wikram, VIII:912. Какая-то связь между этими существами всё же была, поскольку среди имен цвергов встречаются такие, как Alfr и Vindâlfr (Sæm., 2, 3). Локи называется асом (Sn., 23), при перечислении асов в нескольких случаях упоминается и его имя, однако по происхождению он — ётун (Sn., 32), что, впрочем, не мешает использовать по отношению к нему обращение âlfr (Sæm., 110b); даже Вёлунд, божественный герой, в Sæm., 135a—b зовется «âlfa liođi» (alforum socius [родичем альвов]) и «vîsi âlfa» (alforum princeps [князем альвов]). Я объясняю это не исторически (то есть не через финское происхождение Вёлунда), а мифологически: в германском сказании Вилант тоже назван другом короля Эльбериха [Elberich], вместе с которым они были кузнецами на горе Глоггензахсен [Gloggensachsen] (Göugelsahs — Кавказ?). Как можно заметить, слово âlfr толкуется то в узком, то в широком смысле.
Так каково же подлинное значение слова albs, alp = genius? Прежде всего, хочется сравнить его с латинским albus [белый] — тем более, что сабиняне, по Фесту, говорили alpus; по законам сдвига согласных еще лучше подходит греческое ἀλφός (vitiligo [белый лишай]). Возможно, что исконно albs означало светлого, белого, доброго духа13, и разделение âlfar и dvergar подразумевало противопоставление между белыми и черными духами. Этому вполне соответствует представление об исключительной красоте и светлом сиянии альвов. Впрочем, как мы увидим в дальнейшем, альвов и двергов всё же часто путали, смешивали друг с другом — вновь разделить их помогает сопоставительный анализ и тот факт, что альвов называли еще liosâlfar [альвами света]14.
12В норвежской традиции alfer и dverge тоже разделяются (Faye, 49).
13Тем же словом называются заснеженные горы (Альпы [4]) и чистые речные воды (Albis — Эльба); elf, elfa в древнескандинавском, elf в шведском, elv в датском в значении fluvius [река] — это апеллятивы; представление о призрачном эльфийском лебеде (древневерхненемецкое alpiz, средневерхненемецкое elbez, см. I, 713, 714) может объясняться
ицветом этой птицы, и ее связью с водой; ср. со славянским labud от Labe [Эльба по-чешски
исловацки].
14В слове vanir тоже заключено представление о чем-то белом и ярком; ср. с древнескандинавским vænn (pulcher [красивый]) и ирландским ban (albus [белый]), ben, bean (femina [женщина]), латинским Venus, готским qinô [женщина], древнеанглийским cven [женщина]. К тому же, ирландское banshi, bansighe означает эльфическое существо, чаще
> |
746 |
Глава XVII |
|
|
skamt î brott, er âlfar bûa î; građûng þann, er Kormakr drap, skaltu fâ, ok riođa blôđ građûngsins â hôlinn utan, en gera alfum veizlu af slâtrinu, ok mun þer batna [здесь недалеко есть холм, где живут альвы; возьми быка, которого забил Кормак, обагри холм его кровью и устрой пир для альвов; тогда ты исцелишься]. Здесь описано настоящее âlfablôt [жертвоприношение альвам]. С этим я связываю суеверную традицию готовить еду и накрывать стол для ангелов (см. раздел «Суеверия», № 896). Для домовых кузнецов [Hausschmieden] и кобольдов тоже накрывали столы и ставили горшки с едой (Deutsche Sagen, № 37, 38, 71); domina Abundia ест и пьет (см. I, 538); у пещер для подземных жителей оставляли деньги или хлеб (Neocorus, I, 262, 560)21. Растения называли не только
вчесть богов, но и в честь эльфов: alpranke, alpfranke, alfsranke, alpkraut [трава альпов] (lonicera periclymenum, solanum dulcamara [жимолость вьющаяся, паслен сладко-горький]); еще это растение называлось Geißblatt [козий лист],
вДании — troldbär, в Швеции — trullbär [лист троллей]; dveorges dvosle [майоран двергов] у Лая — pulegium [мята], в Mone, Quellen, 322a встречается написание dvostle; spartium scoparium [ракитник венечный], согласно Molbech, Dial. Lex., 86, назывался словом dvergeriis. Отхожее место [latrina] называлось словом âlfrek, то есть, буквально, genios fugans [отпугивающее альвов] (Eyrb. saga, IV) [11].
Человек растет медленно, вполне вырастает только к пятнадцати годам, а живет около семидесяти лет; великаны, с другой стороны, могли быть «старыми, как камни», а цверги вырастали на третий год после рождения и обзаводились седой бородой уже в возрасте семи лет22; король эльфов обычно описывается как седобородый старик.
21Еду оставляли и для старопрусского (и литовского) мужичка-с-ноготок, которого называли parstuk (см. Lasicz, 54). По-латышски behrstuhki означает детскую куклу (Bergm., 145).
22Людовик Баварец с насмешкой пишет маркграфу Карлу Моравскому: «recollige, quia nondum venit hora, ut pigmei de Judea (чит. India) statura cubica evolantes fortitudine gnauica (чит. gnanica, то есть nanica) terras gygantium detrahere debeant in ruinas, et ut pigmei, id est homines bicubitales, qui in anno tercio crescunt ad perfectam quantitatem et in septimo anno senescunt et moriuntur, imperent gygantibus» [подумай еще, ведь пока не настало то время, когда иудейские (индийские) пигмеи, приподнявшись над своим крохотным ростом, в карликовой силе своей смогли бы повергнуть земных великанов, когда пигмеи, то есть люди ростом в два локтя, на третий год совершенно вырастающие, а на седьмой стареющие и умирающие, стали бы командовать великанами] (Pelzel, Carl IV, I (Urk.), 40; ср. c Böhmer, Font., I, 227; II, 570). Впрочем, это описание мне представляется не исконно германским; эльфам (и особенно эльфийкам — ср. с греческими ореадами), отождеставляя их с цвергами, стали приписывать полубожественный древний возраст; ср. со сказаниями о подменышах — речь о них пойдет в дальнейшем. Лаурину, судя по поэмам, было 400 лет.