Материал: Гримм Якоб - Германская мифология - Том 1. Издательский Дом ЯСК, 2019

Сведения о сотворении цвергов приведены в главе XIX; правда, касаются они, судя по всему, только черных земляных цвергов и не относятся к светлым эльфам.

Основные черты эльфийской природы таковы.

Тело человека по своим размерам занимает промежуточную ступень между телами великана и альба: великан сильно превосходит человека ростом, а альб сильно в этом человеку уступает. Всех эльфов представляли себе совсем маленькими, но светлые при этом считались красивыми и соразмерно сложенными, а черные — безобразными и деформированными. Светлые эльфы сияют изысканной красотой и носят яркие одежды (ср. с древнеанглийским älfsciene (Cædm., 109:23; 165:11) — «по-эльфийски красивый», «сияющий, как ангел» — и с древнескандинавским friđ sem âlfkona [прекрасна, как эльфийка]: так описывается высшая женская красота). В Rudlieb, XVII:27 пойманный цверг зовет свою жену, и та выходит из пещеры, «parva, nimis pulchra, sed et auro vesteque compta» [маленькая, очень красивая, в золотых одеждах]. «Þat er kunnigt î öllum fornum frâsögnum um þat fôlk, er âlfar hêtu, at þat var miklu frîđara enn önnur mankind» [из древних сказаний известно, что есть народ, называемый альвами, отличающийся, по сравнению с людьми, исключительной красотой] (Fornald. sög., I, 387). Английские elves — маленькие и щуплые существа; Фальстаф говорит о Генрихе (Shakespeare, Henry IV, I, 2:4) «you starveling, you elfskin!» [ты мозгляк, ты эльфийский заморыш] («кожа эльфа»)23. Цверги, напротив, отличаются уродливостью, они горбаты и носят грубую одежду; когда представления об эльфах и цвергах стали смешивать друг с другом, то прекрасным обликом первых стали часто награждать и вторых, хотя цвергов по-прежнему часто называли черными или бурыми: «svart î synen» [черный видом] (см. I, 755); «маленький черный человечек» (KM, № 92); «маленький серый человечек» (Büsching, Wöch. Nachr., I, 98). Цверги описываются по-разному: то они ростом с четырехлетнего ребенка24, то гораздо меньше — в несколько пядей или в палец: «kûme drîer spannen lanc, gar eislich getân» [ростом с три пяди, и всё же

23В представлении датчан ellekone [эльфийка] спереди юна и обольстительна, а сзади пуста, как корыто (Thiele, I, 118); это напоминает о frau Werlt из средневерхненемецких поэм.

24Неясно, использовалось ли древневерхненемецкое слово pusilîn по отношению

кцвергу (как предполагается в Graff, III, 352; ср. со шведским pyssling) или же оно просто обозначало ребенка (ср. с латинскими pusus, pusio). Средневековые ангелы во многом схожи с эльфами и цвергами: ein iegelich engel schînet alsô gestalter als ein kint in jâren vieren in der jugende [всякий ангел образом своим подобен четырехлетнему ребенку] (Tit. (Hahn), 5895); junclîche gemâlet als ein kint daz dâ vünf jâr alt ist [в образе пятилетнего ребенка] (Berth., 184). Проезжающего мимо Лаурина герои принимают за ангела Михаила. В «Отните» об Эльберихе сказано: in eines kindes mâze bistu vier jâr alt [ты выглядишь, как четырехлетний ребенок]; в Ettm., Ortnit, 24: nu bist in kindes mâze des vierten jâres alt [ты выгля-

дишь, как пятилетний ребенок]; об Антилоисе [Antilois] в «Александре» Ульриха: er was

вспомнить­ и о выражении­ blatevüeze [плоскостопый] (Rother [Hagen], 1871; Ernst, 3828); ср. с Haupt, Zeitschr., VII, 289.

gfelligkäite, wenn se händ chönne. Einisch het der Hardpur es füederle riswälle glade, und wil er elei gsi isch, het ers au fast nid möge. E sones mandle gsehts vo der flue obenabe und chunt der durab zhöpperle über driese, und hilft dem pur, was es het möge. Wo se do der bindbaum wänd ufe thue, so isch das mandle ufem wage gsi und het grichtet, und der pur het überunde azoge a de bindchneble. Do het das mandle sseil nid rächt ume gliret, und wo der pur azieht, schnellt der baum los und trift smandle ane finger und hets würst blessiert; do foht der pur a jommere und seit «o heie, o heie, wenns nunenau mer begegnet wer!» do seit das mandle «abba, das macht nüt, sälben tho, sälben gha» (швабское «sell thaun, sell haun» (Schmid, 628); изящнее это выражено в средневерхненемецком «selbe tæte, selbe habe» (MS, I, 10b, 89a) [что сделал, то и имеешь; что посеешь, то и пожнешь]) mit dene worte springts vom wage nabe, het es chrütle abbroche, hets verschaflet und uf das bluetig fingerle gleit, und das het alles ewäg puzt. Do springts wider ufe wage, und het zum pur gseit, er soll sseil nume wider ume ge. Mängisch, wenn rächtschafne lüt durn tag gheuet oder bunde händ und se sind nit fertig worde bis zobe, und shet öppe welle cho rägne, so sind die härdmandle cho, und händ geschaffet und gewärnet druf ine, bis alles im schärme gsi isch. Oder wenns durt dnacht isch, cho wättere, händ se sheu und schorn, wo dusse gläge isch, de lüte zum tenn zue träit, und am morge het halt alles groß auge gmacht. Und se händ nid gwüsst, wers tho het. Den händ erst no die mandle kei dank begehrt, numenau, daß me se gern hät. Amenim winter, wenn alles stei und bei gfrore gsi isch, sind die mandle is oberst hus cho zÄrlispach: se händ shalt gar guet chönnen mit dene lüte, wo dert gwohnt händ, und sind ame durt dnacht ufem ofe gläge, und am morge vor tag händ se se wieder drus gmacht. Was aber gar gspässig gsi isch, si händ ehre füeßle nie vüre glo, händ es charlachroths mäntele träit, vom hals bis ufe bode nabe. Jetzt hets im dorf so gwunderige meitle und buebe gha, die sind einisch znacht vor das hus go gen äsche streue, daß se gsäche, was die härdmänndle für füeßle hebe. Und was händse gfunde? Sisch frile wunderle: änte und geißfüeß sind in der äsche abdrückt gsi. Aber vo sälber stund a isch keis mandle meh cho, und se sind au nümme uf der Ramsflue bliebe, i dkräche händ se se verschloffe, tief id geißflue hindere, und händ keis zeiche me von ene ge, und chöme nümme, so lang dlüt eso boshaft sind [О горных человечках из Рамсфлю. Под Эрлисбахом между деревенькой Гард и старой церковью святого Лаврентия есть гора, скальные слои на которой сложены не прямыми линиями, не правильными формами — они выкручены и искажены. Эта гора называется Рамсфлю. Там есть пещера, в которую ведет один узкий вход. Некогда, не знаю точно в какие времена, там жили странные человечки, входившие

впещеру и выходившие из нее, внутри пещеры они проводили всю жизнь, занимаясь своим хозяйством; они по-своему одевались и выглядели странно и смешно — одним словом, ни один человек не мог понять, кто они такие, откуда и чего хотят; эти человечки не готовили никакой еды, а питались только корешками и ягодами. Под горой тек ручей, и в этом ручье летом человечки купались, как голуби, а если кто-нибудь, насвистывая, проходил мимо, то все они, сломя голову, немедленно убегали быстрее зайцев и в одно мгновение скрывались

всвоей пещере. Эти человечки никогда не делали людям зла, а наоборот, помогали, когда могли. Однажды крестьянин из Гарды грузил на воз вязанки сена и никак не мог закончить работу один. Человечек увидел это со своей горы, вприпрыжку спустился и стал, как мог, помогать. Он забрался на воз и закрепил бечевку для перевязки снопов на специальной

жерди, откуда крестьянин стал тянуть бечевку. Но жердь была плохо закреплена, и когда

какое­-то определенное государство,­ я оставляю здесь неразрешенным. Эхо подревнескандинавски называли словом dvergmâl (sermo nanorum [речь двергов]): голоса и крики двергов отзывались среди гор; дверг отвечает тому человеку, который громко заговорит. Herrauđssaga, XI, 50: «Sigurđr stilti svâ hâtt hörpuna, at dvergmâl qvađ î höllunni» — Сигурд играл на арфе так громко, что в палатах отзывалось эхо. Когда герои в битве наносили тяжелые удары, то «dvörgamâl sang uj qvörjun hamri» — эхо пело в каждой скале (Lyngbye, 464, 470); когда они рубились мечами, «dvörgamâl sang uj fjödlun» — эхо пело в горах (Lyngbye, 468). Было древнескандинавское выражение «qveđr viđ î klettunum» (reboant rupes [утесы отзываются]). Возможно, оборот græti âlfa (ploratus nanorum [плач альвов]) в неясной вводной строфе из «Речей Хамдира» (Sæm., 269a) тоже означает нечто подобное? Тот же образ сохранился и в немецкой героической поэзии:

Здесь сказано, что горы не просто отражали лязг мечей, но подавали свой собственный голос и отзывались, отвечали на звуки — другими словами, это делали живущие внутри гор цверги29.

Народами эльфов и цвергов правили короли. В скандинавских источниках, правда, упоминаний об этом мне не встречалось, однако Хульдра зовется королевой «волшебного народа» [huldrefolk] (см. I, 523), а Берта — королевой духов детей [heinchen] (см. I, 528); в английской традиции тоже существовал образ королевы эльфов [elfqueen] (Chaucer, C. T., 6442; the fairy queen в Percy, III, 207 и далее); я полагаю, что это связано с галльской мифологией, в которой всегда преобладали феи (fairys) женского пола. В старофранцузском сказании о Гуоне Бордоском упоминается roi Oberon [король Оберон]; Auberon — от Alberon, а это имя, в свою очередь, происходит от слова alb; король этот правил царством фей (royaume de la féerie). В немецкой поэме об Оренделе упоминается цверг по имени Alban. Значительную роль в «Отните» играет künec Alberîch, Elberich [король Альберих, Эльберих], которому принадлежат «manec berg und tal» [многие горы и долины]; в «Песни о Нибелунгах» он не король, а вассал Шильбунгов и Нибелунгов; в Ecke, 80 упоминается безымянный король цвергов; в других источниках можно найти сведения о королях Гольдемаре [Goldemâr]

29 Стоит вспомнить и менее красивое ирландское название эха: muc alla, «свинья скалы»­.