Материал: Гримм Якоб - Германская мифология - Том 1. Издательский Дом ЯСК, 2019

сказании (из Дорсте, район Остероде), как можно заметить, о цвергах рассказывается то же самое, что в KM, № 46 отнесено к колдуну: et was enmal en mäken int holt nan arberen egan, da keimen de twarge un neiment mêe. Da se na örer hülen keimen, da verleifde sek de eine twarg in se un da solle se öne ok frien, awer iest (erst) wollen de twarge de andern twarge taur hochtit bidden, underdes solle dat mäken in huse alles reine maken un taur hochtit anreien. Awer dat mäken, dat wolle den twarg nich frien, da wollet weglopen, awer dat set nich glik merken, tug et sin teug ut un tug dat ne strawisch an, un da sach et ne tunne vul hunig, da krup et rinder (hinein), und da sach et ok ne tunne vul feddern, un da krup et ok rinder, un da et wedder ruter kam, was et gans vul feddern, und da leip et weg un steig upn hoagen boam. Da keimen de twarge derbunder (darunter) vorbi, un da set seichen meinen se, et wöre en vugel, da reipen set an un sêen:

—Wohen, woher du schöäne feddervugel?

—Ek kome ut der twarges hüle.

—Wat maket de schöäne junge brût?

—Dei steit metn bessen un keret dat hus.

—Juchhei! Sau wil wie ok hen.

Und da se hen keimen, sêen se taur brut «gûen morgen», un sêen noch mehr dertau; awer da se nich antwure, sleuchten ser hinder de aren, un da fell se hen [одна

tin andel». Tå han sedermera efter hans begäran kom tit, fik han kopparkättlar then ene större än then andre, tils then yttersta störste kättelen blef upfyld med andra mindre. Item brandcreatur, som voro hielmeta, af hvilken färg ok creaturslag, som äro stora ok frodiga, the än ha qvar på rik, i Tanums gäll beläget. Thenne mannen Reors far i Foglekärsten benämd, aflade en hop barn med thenna sin således från berget afhämtade hustru, bland hvilka var nämnemannen Reor på Hogen; så har ok Ola Stenson i stora Rijk varit Reors systerson, hvilken i förledit år med döden afgik [Реор жил в Хогене (в приходе Лурс), а его предки происходили из Фугелькера (приход Свартеборг); его дед [отец? см. окончание] был стрелком и жил в горах; однажды днем он увидел прекрасную девушку, сидящую на камне, и чтобы поймать ее, он бросил кусок стали между ней и горой; тогда ее отец засмеялся внутри горы, открыл дверь в горе и спросил: «Ты хочешь взять мою дочь?» На это человек ответил утвердительно; девушка была совершенно голой, и он снял с себя часть одежды и дал ей прикрыться; затем он ее покрестил. Тогда ее отец сказал стрелку: «К вашей свадьбе приготовь 12 бочек пива, испеки хлеба, забей четырех быков и принеси пиво, хлеб и мясо к моей горе: когда отдашь свои подарки, то и я одарю тебя своими». Так всё и произошло: когда все одаривали молодоженов, сидевших на брачной скамье, отец невесты приподнял крышу дома и забросил туда кучу денег; он сказал: «Это мой дар!». И еще добавил: «Когда понадобится приданое, приезжай к горе на четырех лошадях и забирай его». Позже новоиспеченный муж так и сделал и получил у горы медные котелки, один больше другого: в самом большом котле лежали другие, поменьше. Кроме того, он получил белоголовый племенной скот разного цвета и разных видов, крупных и плодовитых, — в приходе Танум до сих пор живет их потомство. Отца Реора называли Фоглекерстеном, у них со взятой из горы женой было много детей, среди которых был и этот самый Реор из Хонена; Олаф Стенсон из старого Рика, который умер в прошлом году, был сыном сестры Реора].

девушка пошла в лес за земляникой, и ее поймали цверги. Когда они привели ее в свою пещеру, то там один цверг влюбился в нее и захотел взять ее в жены; эти цверги решили позвать других цвергов на праздник, а девушке следовало сделать в доме уборку и подготовиться к свадьбе. Но девушка вовсе не хотела выходить замуж за цверга и решила бежать, а чтобы это не сразу заметили, она сняла свою одежду и натянула ее на сноп сена; тут она увидела бочку меда и окунулась в нее, а еще там же стоял бочонок с перьями — в него тоже окунулась девушка, и оказалась она вся облеплена перьями. Тогда она убежала из пещеры и забралась на высокое дерево. Под этим деревом проходили цверги; увидев девушку, они решили, что это птица, и спросили ее:

—Куда ты и откуда, о птица с прекрасными перьями?

—Я была у пещеры цвергов.

—А что там делает прекрасная юная невеста?

—Она метлой вычищает дом.

—Отлично! Значит, и нам туда пора.

Придя домой, цверги сказали невесте «доброе утро» и еще много чего; а поскольку она не отвечала, ее ударили в ухо, тут она и упала] [26]59.

Цверги крадут красивых человеческих детей из люлек и подкладывают своих, уродливых, или даже сами ложатся на место ребенка. Эти подменыши называются cambiones (см. раздел «Суеверия», Е): wihselinga по-древневерхненемецки (N., Ps., 17:46; Cant. Deuteron., V), Wechselbälge по-нововерхненемецки, bytingar по-шведски, bittinger по-датски; в нововерхненемецком еще встречаются варианты Kielkröpfe, Dickköpfe — имеются в виду их толстые шеи и огромные головы; истории о подкидышах цвергов см. в Thiele, I, 47; III, 1; Faye, 20; Ir. Elfenm., XLI— XLV; Deutsche Sagen, № 81, 82, 87—9060. В поэме «Zeno» (см. Bruns, 27 и далее)­

59Несомненно, что образ цвергов в этом сказании — подлинный и древний; пользуясь информацией из KM, III, 75, эту историю можно дополнить: до диковинной птицы цверги, идущие домой, встречали еще лис и медведей, тоже задавая им вопросы. Бочку

смедом из дома цвергов в сказке замещает сосуд с кровью: оба варианта идеально согласуются с эддическим сказанием о том, как дверги Фьялар [Fialar] и Галар [Galar] наполнили чаши медом и драгоценной кровью Квасира.

60Cказание о сыне мельника из Дрезденского собрания (№ 15). Глупый мельник просит девушку научить его любовной сладости. Она заставляет его всю ночь есть мед, он опустошает целую огромную бадью, у него скручивает живот, и он решает, что забеременел. Девушка присылает к нему повивальных бабок. «Da fragt er war sein kind wer komen? Sie sprachen: hastu nit vernommen? Ez was ain rehter wislonbalk, und tett als ein guoter schalk: da er erst von deinem leib kam, da fuor ez pald hin und entran hin uff zuo dem fürst empor. Der müller sprach: pald hin uff daz spor! vachent ez! pringent ez mir herab!» [Он спрашивает, где же его ребенок? Она отвечает: «Разве ты не понял? Это настоящий эльфийский подменыш, и ведет он себя озорно: как только вышел из твоей утробы, так и вспорхнул к потолку». Мельник сказал: «Найдите его! поймайте его! принесите его мне!»]. И ему приносят ласточку в котелке. И еще одно гессенское сказание: в Дозенберге женщина косила пшеницу,­

говорится, что место украденного ребенка занимает дьявол. Судя по всему, эльфы занимаются такими подменами для того, чтобы улучшить свой род: они оставляют у себя человеческого ребенка, а своего подбрасывают людям. Считалось, что для защиты младенца от эльфов в колыбель нужно положить ключ, отцовскую одежду, стальной предмет или иголки (см. разделы «Немецкие суеверия», № 484, 744 и «Шведские суеверия», № 118)61.

В разных традициях удивительно совпадают методы избавления от подменышей. В Гессене считается, что если гном увидит, как вода в яичных скорлупках закипает над огнем, то обязательно воскликнет: «Что ж, я стар, как Вестервальд, но чтобы воду кипятили в яичных скорлупках — такого не видал» (KM, № 39). В Дании подкидышу показывают чучело свиньи, набитое кожей и шерстью, на что он должен отреагировать словами: «Что ж, я трижды видел молодой подлесок в Тисё, но подобного еще не встречал» (Thiele, I, 48). Ирландцы тоже кипятили перед подкидышем воду в яичной скорлупе до тех пор, пока тот не скажет: «Живу 1500 лет, но такого еще не видел» (Elfenm., 38). В Шотландии мать выкладывает перед подкидышем на очаг 24 яичные скорлупки и слушает, что он скажет; а он должен сказать так: «Мне было семь лет, когда я пришел к кормилице, с тех пор прошло еще четыре года, но стольких молоковарок я еще не видел» (Scott, Minstrelsy, II, 174). В бретонской народной песне (Villemarqué, I, 29) подкидыш видит, как мать в одной яичной скорлупке готовит еду для десятерых слуг и разражается такими словами: «Я видел

яйцо еще до того, как оно стало белой курицей, видел желудь до того, как он стал дубом, видел желудь, видел побег, видел дуб в Брезальском лесу, но такого еще не видел». Та же история встречается и в сказании о собаках фрау Гауден (см. главу XXXI). В Villemarqué, I, 32 цитируются еще валлийское предание

ислова Гальфрида Монмутского: бретонская и валлийская формулы, описывающие исключительно древний возраст, в этих цитатах уже вложены в уста Мерлина Дикого. Во всех случаях речь идет о древнем лесе. Цель всех этих процедур была в том, чтобы подменыш сам признал свой возраст: после этого он вынужен уйти, и родители снова обмениваются детьми. Такие традиции, должно быть, были распространены по всей Европе; считалось, очевидно, что эльфы

икорреды живут гораздо дольше людей [27].

а ее ребенок­ лежал на земле. Гномиха [Wichtelweib] забрала ребенка и подменила его своим. Когда женщина взглянула на своего прекрасного младенца, то увидела вместо него отвратительного большеголового гнома. Она подняла такой крик, что воровка в конце концов вернулась с ее ребенком, однако отдала его лишь после того, как женщина согласилась приложить младенца-гнома к своей груди, дав ему напиться благородного человеческого молока.

61 Финны называют эльфийских подкидышей словом luoti: monstrum nec non infans matre dormiente a magis suppositus, quales putant esse infantem rachitide laborantem [чудовище, магическим образом подложенное спящей матери вместо ребенка: это следует понимать так, что ребенок страдает от рахита] (Renvall). В Villemarqué, I, 25 приводится бретонское сказание о том, как корриган подменивает детей.

Всех эльфов неудержимо привлекают музыка и танцы. Ночью при лунном свете можно увидеть, как они водят хороводы на лугах, а утром можно заметить следы, оставшиеся в росе: по-датски это называется älledands, по-шведски — älfdands, по-английски — fairy rings, fairy green. Вид танцующих на лугу горных духов предвещает человеку удачный год (Deutsche Sagen, № 298). В австрийской народной песне» (Schottky, 102) «und duärt drobn afm beargl, da dânzn zwoa zweargl, de dänzn so rar» [там на горе танцуют два цверга, а цверги танцуют редко]. На горе Лаурина и в гроте Венеры звучит веселая и чарующая музыка, под которую танцуют (Laurin, 24); в «Ортните» (Ettm., Ortnit, II, 17) — ein smalez pfat getreten mit kleinen füezen [небольшая тропинка, протоптанная маленькими ногами]. Есть сказания о молодых людях, заманенных песнями эльфиек в горы

итам пропавших (Svenska fornsänger, II, 305; Danske viser, I, 235—240)62: это называется elffrus lek, elfvelek [эльфовой игрой]. Такая распространенная поэтическая форма, как fornyrdalag, у исландских поэтов называлась еще liuflîngslag (carmen genii [песней духа]; Olafsen, 56); в Норвегии этот сладостный мотив называется huldreslât (см. I, 751); в одной еще не напечатанной средневерхненемецкой поэме (Cod. Pal. 341, 357a) встречается интересное упоминание о скрипачах, которые «videlten alle den albleich» [играли эльфов напев]; в другой поэме (Altd. Bl., II, 93) говорится о «seiten spil und des wihtels schal» [игре на скрипках

инаигрыше духов]: должно быть, так называли прекрасную мелодию, создание которой приписывалось эльфам63. Финн Магнусен производит имя цверга Haugspori (Sæm., 2b) от представления о следах на траве, оставленных альбом, бродящим ночью по холмам. В Villemarqué, 1, 39 приведена песня, в которой рассказывается, как цверги переводят дыхание после танцев [28].

Любовь эльфов к музыке и танцам сближает их с высшими существами — полубогинями и богинями. У корабля Изиды по ночам пели радостные песни, вокруг него водили хороводы (см. I, 509). Песни и танцы исполнялись в жилище госпожи Хольды, внутри горы госпожи Венеры. В кельтской традиции феи изображаются танцующими (Mém. de l’acad. celt., V, 108); феи занимают промежуточное положение между эльфийками и полубогинями64. О греческих горных девах в «Гимне Венере» сказано (Hymn. in Ven., 260):

δηρὸν μὲν ζώουσι καὶ ἄμβροτον εἶδαρ ἔδουσι,

καί τε μετ’ ἀθανάτοισι καλὸν χορὸν ἐῤῥώσαντο.

[долгое время живут, амвросийной питаются пищей и в хороводах прекрасных участвуют вместе с богами65]

62Ханнебергское народное сказание (Antiqvariske annaler, I, 331, 332).

63Ср. с Ir. Elfenm., S. LXXXI—LXXXIII и с das wihtelspil (I, 739); см. Ihre, статья «älfdans», Arndt, Reise nach Schweden, III, 16.

64Ср. с сербскими вилами, танцующими в горах и на лугах (см. I, 723).

65[Пер. В. Вересаева. — Прим. пер.]