Материал: Гримм Якоб - Германская мифология - Том 1. Издательский Дом ЯСК, 2019

крадут покрывала и одежду, а у танцующей никсы — перчатки (Deutsche Sagen, 58, 60). Венды представляли себе водяного одетым в льняную робу с влажной каймой; если он покупает пшеницу по цене выше рыночной, то грядет удорожание, а если он платит меньше положеного, то цены должны упасть (Lausitz. Monatschr. (1797), 750). Русские называют своих речных духов женского пола русалками: это прекрасные девушки с зелеными волосами (иногда их головы украшены венками), которые часто причесываются на лугу у воды и купаются

возерах и реках. Обычно русалок можно встретить на Троицу и на неделе после Троицы — люди в эти дни плетут венки в честь русалок, а затем с танцами и песнями бросают эти венки в воду. Культ рек немцы схожим образом отправляют

вИванов день. Неделя после Троицы по-русски называется русальными днями, по-богемски — rusadla, по-валашски — rusalie105.

Танцы, песни и музыка услаждают водяных духов точно так же, как и эльфов (см. I, 770). Подобно сиренам, никсы привлекают своим пением молодых людей, а затем утягивают их в воду. В греческой мифологии нимфы утянули в воду Гиласа (Apollod., I, 9, 19; Apollon. Rhod., I, 131). Вечерами озерные девушки приходят к людям, чтобы потанцевать и встретиться со своими возлюбленными106. В Швеции рассказывают, как очаровывает и ловит людей strömkarl: говорят, что у strömkarlslag [напева речного духа] есть одиннадцать вариаций, но человек может танцевать только под десять из них, в то время как одиннадцатый принадлежит ночным призракам и спутникам водяного; если наиграть этот мотив, то запляшут столы и скамейки, чашки и чайники, старики и старухи, слепые и хромые, даже дети в колыбелях107. Strömkarl-музыкант часто селится у мельниц и водопадов (ср. с Андвари, см. I, 788), поэтому в Норвегии его называют fossegrim (fos — «водопад»; шведское и древнескандинавское fors). В I, 205 уже говорилось о том, что этим существам приносили в жертву черных ягнят, а взамен водяные учили людей музыке. В тихие темные вечера fossegrim очаровывает людей своей музыкой; он учит игре на скрипке (или другом струнном инструменте) тех, кто в четверг принесет в жертву белого козленка, отвернувшись и бросив его в водопад, направленный на север (см. I, 185). Если козленок был слишком худым, то ученик водного духа не продвинется в своем искусстве дальше настройки инструмента; если же жертва была достаточно жирной, то fossegrim берет своего ученика за правую руку и водит ею по струнам вверх и вниз, пока из всех пальцев не пойдет кровь — тогда обучение заканчивается,­

105Подробнее о русалках см. Schafarik, Časopis česk. mus., VII, 259.

106И.-П. Гебель, несомненно, полагался на народные традиции, когда описывал (Hebel,

281)«die jungfere usem see» [озерных дев], бродящих в полночь по полям: вероятно, таким образом русалки, как и roggenmuhme, делали поле плодороднее. Другие сказания о морских девах собраны в Mone, Anz., VIII, 178 и в Bechstein, Thür. Sagen, III, 236.

107Arndt, Reise nach Schweden, IV, 241; о подобных танцах упоминается в Herraudssaga­, XI, 49—52.

Помимо добровольных жертв (совершаемых ради обучения искусствам), жестокие никсы забирали у людей еще и жертвы принудительные: память об этом сохраняется практически у всех народов. Когда человек тонет в реке, до сих пор говорят: «Речной дух истребовал годовую жертву»; чаще всего это оказываются невинные дети112. Соответственно, в древнейшие языческие времена нихусам приносили человеческие жертвы. Для димельского никса ежегодно бросают в воду хлеб и фрукты [43].

В целом сказания о водяных отличаются жестокостью и кровавостью, чего нельзя сказать об историях, посвященных горным, лесным и домашним духам. Никсы убивают не только людей, оказавшихся в их власти, — они мстят даже собственным сородичам, выходившим на берег, пообщавшимся с людьми и вернувшимся. В Arvidsson, II, 320—323 приводится такое сказание: одна девушка провела пятнадцать лет в доме морской девы (i haffruns gård) и ни разу за это время не видела солнца. В конце концов брат вызволяет сестру из подводного мира и приводит ее домой; семь лет после этого hafsfru [морская дева] ждала возвращения девушки и наконец схватила свой посох, ударила им по воде так, что поднялись высокие брызги, и закричала:

Если русалки слишком затанцуются с людьми, если похищенная христианка родит никсу ребенка, если ребенок водяного не послушает отца, то из глубины реки выстреливает фонтан крови — знак того, что совершено преступление113.

[нечистая и гадкая ты пророчица] (Danske viser, I, 110, 119, 125); в Holberg, Melampus, III [чит. IV], 7 рассказывается о таком датском поверье: naar en fisker ligger hos sin fiskerinde paa söen, saa föder hun en havfrue [если рыбак ложится со своей рыбачкой у моря, то рождается русалка].

112Deutsche Sagen, № 61, 62; Faye, 51; река Зале требует ежегодной жертвы в Вальпургиеву или Иванову ночь — в это время люди обходят реку стороной.

113Deutsche Sagen, № 49, 58, 59, 60, 304, 306, 318; приведу еще одно вестфальское сказание, которое для меня записал господин Зейтц из Оснабрюка: dönken von den smett uppn Darmssen. Dichte bei Braumske liggt en lütken see, de Darmssen; do stönd vörr aulen tiën en klauster ane. De miönke åber in den klauster liabeden nig nå goddes willen: drumme gönk et unner. Nig lange nå hiar hörden de buren in der nauberskup, in Epe, olle nachte en kloppen un liarmen bi den Darmssen, osse wenn me upn ambold slêt, und wecke lüe seigen wott midden up den Darmssen. Se sgeppeden drup to; då was et n smett, de bet ant lîf inn water seit, mitn hâmer in de fûst, dåmit weis he jümmer up denn ambold, un bedudde de buren, dat se em wot to smien bringen sollen. Sit der tit brochten em de lüe ut der burskup jümmer isen to smien, un ninminske hadde so goe plogisen osse de Eper. Ens wol Koatman to Epe rêt (ried, schilf) ut den Darmssen hâlen, do feind he n lütk kînd annen öwer, dat was ruw upn ganssen liwe (в Casp. von der Rön, 224, 225 морской дух тоже зовется «der rauhe, der rauche»; см. выше, стр. 747, 791). Do sgreggede de smett: «nimm mi meinen süennen nig weg!». Åber Koatman neim dat kînd inn

жесток и кровожаден: когда ночью он со своего болота пробирается в палаты, где спят герои, то одного из них он хватает, а у второго пьет кровь (Beov., 1478). Мать Гренделя зовется merevîf [морской женой] (Beov., 3037), brimvylf (морской волчицей; Beov., 3197) и grundvyrgen (Beov., 3036), что тоже значит «морская волчица» (vyrgen, lupa [волчица] — от vearg, lupus [волк]). Грендель и его мать живут

в«водяном доме», описанном (Beov., 3027 и далее) именно так, как можно представить себе жилище скандинавского Эгира, — то место, где пировали боги: стены дома сдерживают воду, а внутри горит бледный огонек (Beov., 3033)114. Таким образом, сразу несколько нитей от простых водных духов тянутся к высшим существам [44].

Утого представления, что никс забирает тонущих, есть и более мягкий вариант, причем тоже языческий. В I, 566 говорилось о том, что утопленники отправляются к богине Ран; в более поздние времена верили, что они попадают

вжилища никс и никсов. Тонущих убивает стихия, а не речной дух: последний же любезно и милосердно принимает их души в своем доме115. У слова rân изначально было самое общее значение: «mæla rân ok regin» означает «призывать на кого-то всё злое, всех злых духов»; я предполагаю, что неясное шведское rå (некоторые производят его от rå — angulus [угол] или от rådande [нынешний])

втаких составных словах, как sjörå (никс), skogsrå (шрат), tomtrå (домовой), может происходить от этого существительного rân — в скандинавских языках конечная n часто выпадает. Frau Wâchilt (см. I, 721) тоже описана как выручающая людей гостеприимная хозяйка. Подобно Хель и Ран, водяной хранит души утопленников — «в перевернутых котелках», как это наивно описано в одном из сказаний (Deutsche Sagen, № 52); гостивший у водяного крестьянин переворачивает эти котелки, и все души мгновенно улетают ввысь. Об утопленниках говорят «никс забрал их к себе» или «высосал их» (у трупов, найденных в воде, обычно красные носы)116. «Juxta pontem Mosellae quidam puerulus naviculam excidens submersus est. Quod videns quidam juvenis vestibus abjectis aquae insilivit et inventum extrahere volens, maligno spiritu retrahente, quem Neptunum vocant, semel et secundo perdidit; tertio cum nomen apostoli invocasset, mortuum recepit» [у моста на Мозеле маленький мальчик выпал из лодки и стал тонуть. Увидев это, один молодой человек сбросил одежду и прыгнул в воду, чтобы вытащить тонущего, но и самого его утянул злой дух, которого называют Нептуном; третий человек воззвал к апостолу и нашел мертвое тело] («Miracula s. Matthiae», XLII в Pez, Thes. anecd., II:3, 26); у Ролленхагена (Rollenhagen, Froschmeuseler, Nn., IIb):

114Ср. с домом дельфина в сказке Музеуса о трех сестрах.

115Существовали, вероятно, и мифы о готовых прийти на помощь речных богах: греки и римляне верили в Фетиду, Ино Левкофею (Od., V, 333—353), в Альбунею и Матуту.

116В датском — «nökken har taget ham», «nökken har suet dem» [его (тебя) поймал, схватил некк] (Tullin, Skrifter, II, 13).