Материал: Гримм Якоб - Германская мифология - Том 1. Издательский Дом ЯСК, 2019

По шведскому поверью, если тело утопленника не нашли, то, значит, он остался в жилище hafsfru (Sv. vis., III, 148). В немецких сказках (см. KM, № 79) ребенок, упавший в колодец, попадает во власть водяной девы; подобно госпоже Холле, водяная дева дает детям прясть запутанный лён.

В Faye, 51 цитируется норвежское заклинание против никса, которое следует трижды произносить у воды:

Аналогичный заговор для купающихся приведен в разделе «Шведские суеверия», № 71; сталь ограничивает власть духа (см. I, 766 и далее).

Считается, что глухой крик никса, похожий на предсмертный стон, предвещает чье-то утопление (Faye, 51). В некоторых весьма древних текстах водяным духам уже приписываются плачущие голоса и скорбные речи, отдающиеся эхом на озерах и прудах: они рассказывают друг другу о своих неудавшихся покушениях на людей или о том, как они владели этой землей до прихода христиан. Григорий Турский (Greg. Tur., De glor. confess., XXXI) вспоминает о таком событии из времен своей молодости («apud Arvernos gestum» [это произошло в Оверни]): человек, уходивший по утрам в лес, всегда брал с собой предварительно благословленную у священника еду: cumque ad amnem adhuc antelucanum venisset, imposito plaustro cum bobus, in ponte qui super navem locatus erat, alterum transmeare coepit in littus. Verum ubi in medium amnis devenit, audivit vocem dicentis «merge, merge, ne moreris». Cui respondens vox alia ait: «sine tua etiam admonitione quae proclamas fecissem, si res sacra meis conatibus non obstaret; nam scias eum eulogiis sacerdotis esse munitum, ideo ei nocere non possum» [еще не настало утро, когда он оказался у реки; со своей повозкой и со своим быком он въехал на мост, проходивший над лодками, и по этому мосту стал перебираться на другой берег. Уже посередине реки он вдруг услышал голос: «Топи его, топи его, не медли». Но второй голос ответил: «Я бы и без твоих наставлений его утопил, если бы мне не мешала святыня; знаю, что этот человек защищен благословением священника, потому и не могу его тронуть»] [45]. В «Житии Годехарда Гильдесгеймского» («Vita Godehardi Hildesiensis», IV в Leibn., I, 492; первая четверть XI века) сказано: erat etiam in orientali parte civitatis nostrae (Hildeneshem) palus hor-

117 «Ты тонешь, я ухожу»; Брюнхильд кричит великанше: «seykstu gŷgjar kyn!» [потони, великанша] (Sæm., 229b).

rifica et circummanentibus omnino plurali formidine invisa, eo quod ibi, ut opinabantur, tam meridiano quam et nocturno tempore illusiones quasdam horribiles vel audirent vel viderent, quae (sc. palus) a fonte salsuginis quae ibidem in medio bulliebat, Sulza dicitur. Qua ille (Godehardus) spectata, et illusione etiam phantastica, qua bruta plebs terrebatur, audita, eandem paludem secundo sui adventus anno cum cruce et reliquiis sanctorum invasit et habitationem suam ibidem aptavit, et in medio periculo oratorium in honorem s. Bartholomaei apostoli fundavit, quo sequenti anno consummato et dedicato, omne daemonum phantasma (см. I, 782) exinde funditus exstirpavit et eundem locum omnibus commorantibus vel advenientibus gratum et sine qualibet tentatione habitabilem reddidit [в восточной части нашего города (Гильдесгейма) было невиданно жуткое болото: считалось, что во всех его окрестностях и в полдень, и в ночное время можно услышать или увидеть чудовищных призраков; посередине этого болота бурлил соляной источник, который называют Зульца. Узнав об этом и услышав о фантастическом призраке, которого боялся грубый народ, Годехард на второй год после своего прибытия в город отправился на это болото с крестом и святыми реликвиями, обосновался там и выстроил там свое жилище, а посреди этой опасной местности он заложил часовню в честь святого апостола Варфоломея; на следующий год эту часовню выстроили и освятили, окончательно изгнав всех демонических призраков; это освобожденное место стало безопасным пристанищем для всех местных жителей и странников]. Третья цитата, которую я здесь приведу, — это продолжение приведенной в I, 297 истории из «Жития святого Галла» (Pertz, II, 7): «volvente deinceps cursu temporis electus dei Gallus retia lymphae laxabat in silentio noctis, sed inter ea audivit demonem de culmine montis pari suo clamantem, qui erat in abditis maris. Quo respondente «adsum», montanus econtra: “surge, — inquit, — in adjutorium mihi. Ecce peregrini venerunt, qui me de templo ejecerunt (nam deos conterebant, quos incolae isti colebant, insuper et eos ad se convertebant), veni, veni, adjuva nos expellere eos de terris”. Marinus demon respondit:

en unus eorum est in pelago, cui nunquam nocere potero, volui enim retia sua ledere, sed me victum proba lugere:

signo orationis est semper clausus. nec umquam somno oppressus.

Electus vero Gallus haec audiens munivit se undique signaculo Christi, dixitque ad eos:

in nomine Jesu Christi praecipio vobis, ut de locis istis recedatis,

nec aliquem hic ledere presumatis!

et cum festinatione ad littus rediit, atque abbati suo quae audierat recitavit118. Quod vir dei Columbanus audiens, convocavit fratres in ecclesiam, solitum signum tangens. O mira dementia diaboli! Voces servorum dei praeripuit vox fantasmatica, cum hejulatus atque ululatus dirae vocis audiebatur per culmina» [однажды богоизбранный Галл в ночной тишине забрасывал в воду свою сеть и услышал, как с горной вершины один демон обратился к другому, жившему в морских глубинах. «Я здесь», — ответил второй демон, и первый с горы сказал ему: «Поднимайся и помоги мне! Пришельцы наступают, они выбросили меня из моего дома (они разбивают богов, которых местные почитали, да и самих жителей обращают в свою веру); приди, приди, помоги изгнать их с этих земель!». Морской демон ответил:

Один из них прямо сейчас на море,

ия ничего не могу ему сделать, я бы хотел разорвать ему сети, но знаю, что окажусь повержен: он всегда защищен молитвой

иникогда его сон не склонит.

Услышав это, избранный Галл осенил себя крестным знамением со всех сторон и так сказал демонам:

Именем Иисуса Христа приказываю вам из этих мест уйти и никому более не делать вреда!

Затем он быстро ушел с берега и рассказал своему аббату обо всем, что слышал. Когда божий человек Колумбан выслушал его, он, под колокольный звон, созвал братьев в церкви. О, как невероятно возбезумствовали дьяволы! Голоса поющих братьев заглушались воем призраков, которые жуткими голосами ревели и завывали сквозь крышу]. Далее там же (Pertz, II, 9) рассказывается о двух озерных девах, стоящих обнаженными на берегу и бросающих камни. Проповедники с помощью распятий и крестных знамений повсюду сражаются с демонами как с некой реально существующей силой; от колокольного звона духи начинают жалобно выть. Древние боги никак не разграничиваются с духами: бог, изображения которого оказались разбиты, а сам он был изгнан из храма, вполне может описываться как эльф или никс, вынашивающий планы отмщения. Интересно, что горный и водяной духи в вышеприведенной истории предстают в качестве сотоварищей (pares); в более поздних народных сказаниях их связь друг с другом тоже упоминается многократно.

Итак, мы рассмотрели сведения о горных, лесных и речных духах; остаются еще многочисленные и известные под разными именами домашние духи — доброжелательные и хорошо известные в народе.

118 Ср. с диалогом двух троллей, подслушанным людьми Олава (Fornm. sög., I, 185—188).