Материал: Гримм Якоб - Германская мифология - Том 1. Издательский Дом ЯСК, 2019

[47]

Смех кобольда ср. с laughing like pixies [смеяться, как пикси]. Другие укоренившиеся выражения, обозначающие дикий хохот: «заливаться смехом» (Felsenb., IV, 108); «он смеялся так, что ботинки тряслись» (Ettner, Unw. Doct., 129); «он сотрясался от смеха» (Elis. von Orleans, 483; Phil. von Sittewald, II, 608); «трястись от смеха» (Caval. im Irrgarten d. Liebe, 308); «посереть от смеха» (Reim dich, 54); «смеяться до безумия, смеяться до сумасшествия» (Fuchsmundi, 215); sich einen buckel anlachen [насмеять себе горб] (Nesselm., 42a); schübel voll lachen (Stald., II, 352); eine scholle lachen [scholle — нечто огромное; смеяться изо всех сил] (Corrodi, Docter, 265; Stald., II, 347); scholliges gelächter [громкий смех] (Corrodi, Docter, 152).

[48]

Имя «Кобольд» встречается в документах с XIII века. Название деревни Koboltesdorp — в Falke, Trad. Corb., 46 (946 год). Adalpertus chobolt, kobolt (MB, XXVII:36, 42 — 1185 год); Lodovicus caboldus (Lisch, Mekl. Urk., III, 71 — 1221 год); Lodewicus Cabolt (Lisch, Mekl. Urk., I, 112 — 1257 год); Johannes et Henricus fratres [братья] de Kaboldisdhorpe (Lisch, Hahn, I, 42 — 1272 год); Johannes et Henricus Caboldus fratres (Lisch, Hahn, I, 47, 49, 76 — 1273, 1277 годы); Johannes Kabolt (Lisch, Mekl. Urk., I, 147, 210 — 1271, 1289—1298 годы); Sifridus cabolt (Seibertz, 382 — 1278 год). Выражение «in koboldes sprâche» [по-кобольдовски, на языке кобольдов] означает «говорить очень тихо» (Hagen, Ges. Abent., III, 78). У Эненкеля (Rauch, I, 316) в уста таинственного человека вложены такие слова: ich rede in chowolcz wîse [говорю, как кобольд]; Lessing, I, 292: «должно быть, мне это нашептал кобольд»; Лютер использует слово «кобольд» в своем переводе Ис.34:14. «Cobel, der schwarze teufel, die teufelshure» [кобольд — черный дьявол, дьявольская шлюха] (Mathesius (1562), 154b); собственное имя Gobelinus (Mone, Heldens., 13, 15). Hob — домашний дух (Hone, Tablebook, III, 657). Вероятно, сюда же следует отнести понятия klabautermann, klütermann (Müllenhoff, 320). Корабельный дух kalfater, klabatermann (Temme, Pomm. Sag., № 253); фламандское kaboterman? Нидерландское coubouten (Br. Gheraert, 719). Mâlet einen taterman [рисует татермана] (Jungeling, 545). В Тироле tattermann — саламандра, пугало (также и в Гогенлоэ), страшный человек, кобольд; от глагола tattern — дрожать, улепетывать (Frommann, II, 327); tattaman (Almer, II, 11) = татарин. В Leoprechting, 177 tattern — «пугать». В Гратце (в Штирии) в ночь перед солцестоянием носят таттермана (пугало), которого затем поджигают в память об искоренении язычества.

[49]

ВКёльне домовых называют heizemänncher (Firmenich, I, 467). Knecht Heinz

иKnecht Heinrich в Fischart, Spiel., 367. Кота называют не только Hinze, но и Heinz, Henz, stiefelknecht и stiefelhenz [слуга в сапогах], что очень близко к сказочному Коту в сапогах. По ночам кошка приносит мышей, зерна и деньги; если она послужит человеку трижды, то избавиться от нее будет невозможно (Müllenhoff, 207). От услужливого кота не могут избавиться и в Temme, Pomm. Sag., 318. В природе мшистого народца и домашних кобольдов есть нечто от обезьян, которых тоже учат работе по дому (Felsenburg, I, 240). В латышских преданиях тоже фигурирует чудесный кот

Runzis или Runkis, приносящий своему хозяину пшеничные зерна (Bergmann, 152); ср. с домашними духами по имени Hans (Pluquet, Contes popul., 12) и Hänschen (Sommer, 33, 34, 171); добрый Иоганн (Müllenhoff, 323). О Wolterkens см. Müllenhoff, 318. В Гольштейне кнехта Рупрехта называют Roppert (Müllenhoff, 319). А. Кун сравнивает Робина Гуда с Воденом и кнехтом Рупрехтом (Haupt, Zeitschr., V, 482, 483). О nisken, nis, nispuk, neßkuk см. Müllenhoff, 318, 319. Домового, как и дьявола, называют Stepchen (Sommer, 33, 171); Billy blind (Minstrelsy, II, 399).

[50]

Духи шумят, стучат (Göthe, XV, 131). Дух-Klopferle начинает стучать, если предвидит смерть одного из членов семьи (G. Schwab, Alb., 227). «Чего грохочет шумный дух в освещенной комнате?» (Günther, 969); plagegeist, дух-мучитель (Musäeus, IV, 53); rumpelgeist [гремящий дух] (S. Frank, Chron., 212b). «Он постоянно грохочет»

(Wasserbär, 112); bozen или mumantz живет на просяном поле (Reimdich, 145); alpabutz

(Vonbun, 46—48). «Матери говорят: «Nit gang hinusz, der mummel (или der man) ist dusz” [не выходи, там mummel (man)], — потому что дети страшатся этого духа под названием mummel (man)» (Keisersb., Bilgr., 166c). Sich vermummen, verbutzen [переодеться, замаскироваться] (H. Sachs, I:5, 534c). Помимо имени Румпельштильта, в песнях и сказаниях люди угадывают имена таких духов, как Knirfiker, Gebhart, Tepentiren (Müllenhoff, 306—308), Titteli Ture (Sv. folkv., I, 171). Другие имена: Kugerl (Zingerle, II, 278) и Stutzlawutzla (Wolf, Zeitschr., II, 183).

[51]

Дух под названием butzenhänsel может ходить по открытым водостокам, а другие призраки передвигаются по городскому рву (Müllenhoff, 191). Buzemannes — название места во Франконии (MB, XXV, 110, 111). Putzmans (MB, XXV, 218, 387). Lutbertus qui budde dicitur; Gerhardus dictus budde [Лутберт и Герхард, прозванные budde] (Sudendorf, 69, 70, 89 — 1268 год); butzenantlitz («лицо бутца», маска; Anshelm, I, 408; Garg., 122b); butzenkleider [одежда бутца] (Anshelm, III, 411). Означают ли глаголы putzen, butzen «маскироваться»? Швейцарские böögg, bögk, bröög — «маска, пугало» (Stald., I, 202. 230). Böggenweise — святочное представление (Schreiber, Taschenb. (1840), 230); bögglman (Lazarillo (Augsb., 1617), 5 (?)); bröög, судя по всему, связано с bruogo, древнеанглийским bröga — terror, terriculamentum [ужас, пугало].

[52]

О французском follet см. Diefenb., Celt., I, 182. Folet позволяет поймавшему его крестьянину загадать три желания при условии, что крестьянин не покажет его другим людям (Marie de France, Fables, [II], 140). Le farfadet de Poissy выходит из камина к женщинам, показывающим друг другу лядвеи, и демонстрирует им свой зад (Reveille-matin, 342); Malabron le luiton (Gaufrey, 169). Старофранцузское rabat — то же, что lutin; средненидерландское rebas (см. глоссарий в Lekensp., 569). Poulpikan в Бретани — это лукавый дух, которого считали мужем феи; его изображения находят на друидических памятниках. Литовские kehms, kehmis (а также lulkis) — кобольд, призрак (Bergm., 145); под идолом в Uhland, Volksl., 754 не имеется ли в виду кобольд?

[53]

Когда говорят «Хёдеке [Hödeke] воет», то это означает «бушует ветер» (Hildesh. Stiftsfehde, 48, 91). Согласно Falke, Trad. Corb., 135, сказание о Хёдеке целиком сфабриковано. Hütchen — это маленький рыжий человечек с горящими глазами (Sommer, 26, 171), в длинной зеленой одежде (Sommer, 29, 30). В Фогтланде рассказывают о кобольде по имени Pumphut, который раньше жил в районе Паузы: он трудился и помогал мельнику, но часто надсмехался над людьми и разыгрывал их (Bechstein, Nieritz Volkskal. (1846), 78—80). О том же Пумпхуте рассказывают и в Вестфалии (Kuhn, Westf. Sag., II, 279); упоминания о нем встречаются даже в романе «Остров Фельзенбург» (Schnabel, Insel Felsenburg (Nordh., 1746), II, 366—370). В районе Мюнстера разграничивают timphüte и langhüte: первые — маленькие, морщинистые, седые, старомодно одетые, в треугольных шляпах; вторые — высокие, худые, одетые в шляпы с широкими опущенными полями. Timphüte даруют удачу, langhüte предотвращают беды. Живут они обычно на складах или пустых чердаках, где медленно крутят скрипучий ворот. Во время пожара можно увидеть, как они выпрыгивают из огня и убегают в сторону проселочной дороги. Ср. с таким именем домового, как Dalkopp (Neue Pr. Prov. Bl., I, 394). В других источниках упоминается, что домовые живут в углу за печью (Müllenhoff, 335), под потолочной балкой (Müllenhoff, 337) или под скатом крыши, где специально, чтобы привлечь домового, устанавливали доску (Müllenhoff, 332, 322. 321; Haupt, Lausitz, I, 56 и далее). Кобольд сидит на очаге, вылетает через дымоход, делит с крестьянином его комнату (Sommer, 27, 29). Духи погреба, живущие среди бутылок (Simplic. [1713], II, 264, 265; ср. с Абундией — см. I, 538; II, 663). Кобольд носит своему хозяину разные предметы, но за раз он может принести только определенное количество; если от него требуют большего, то он уходит к другому хозяину (Sommer, 27; см. I, 812). Кобольд носит своему хозяину молоко чужих коров — то же самое рассказывается о драконе, о шведском bare (см. II, 699) и о дьяволе; здесь образ кобольда соприкасается с представлениями о дьявольском, ведьминском. Этот дух помогает в доении, он слизывает разбрызгивающиеся капли (Müllenhoff, 325). Кобольды чистят скот скребницами и кормят его (отсюда — такое название, как futtermännchen [кормовые, кормящие человечки] (Börner, Orlagau, 241, 243)); у них есть любимые животные (Sommer, 36, 37). Домашний дух под названием bieresel упоминается в Kuhn, Nordd., № 225 (см. там же стр. 423, 521). Такие духи разговаривают тонкими голосами, «in koboldes sprache» (Müllenhoff, 335; Hagen, Ges. Abent., III, 78); тем не менее, в Hagen, Ges. Abent., III, 79: mit grôzer stimme er dô schrei [тогда он крикнул громким голосом]. Король Фольмар оставался невидимым, а видна была лишь его тень — о добром Иоганне тоже говорится, что он «как тень» (Müllenhoff, 323). Такие духи часто принимают облик жаб (Müllenhoff, 355, 330), котов или кошек (см. выше). Албанский домовой называется vittore, его описывают как маленькую змейку (Hahn, Lieder, [II], 136). Хорошое описание кобольда приведено в Firmenich, II, 237, 238. С Агемундом [Agemund], домашним духом, упомянутым в «Рейнарде», должна быть связана трава под названием agermund (Garg., 88b).

[54]

Домашний дух — οἰκουρός, агатодемон (см. II, 139, 140); для него (как и для unke, см. Schweinichen, I, 261) на скамье оставляли молоко, мед и сахар. В шлезвиг-

гольштейнских сказаниях говорится, что для этого духа следует оставлять кашу или

кутью с куском масла. Для кобольда накрывают стол (Sommer, 32). Napfhans подобен латинскому Латерану; Arnobius, IV, 6: Lateranus deus est focorum et genius adjectusque hoc nomine, quod ex laterculis ab hominibus crudis caminorum istud exaedificetur genus… per humani generis coquinas currit inspiciens et explorans quibusnam lignorum generibus suis ardor in foculis excitetur, habitudinem fictilis contribuit vasculis, ne flammarum dissiliant vi victa, curat ut ad sensum palati suis cum jocunditatibus veniant rerum incorruptarum sapores, et an rite pulmenta condita sint, praegustatoris fungitur atque experitur officio [Латеран — бог и дух очагов; такое имя он получил из-за того, что эти очаги возводят из необожженных кирпичей (laterculi)… Он бегает у людей на кухнях, всё осматривает и проверяет, какое дерево горит в очаге; он делает так, чтобы перегретые на огне глиняные сосуды не трескались; он заботится о том, чтобы кушанья не портились и до самой трапезы сохраняли свой вкус; перед подачей на стол он проверяет все блюда и пробует их, чтобы подали их в надлежащем виде]. В Hartung, II, 109: Vulcanus, caminorum deus [Вулкан, бог очагов]. У Варрона Вулкан — хранитель посуды: Vulcanum necdum novae lagenae ollarum frangantur ter precatur [чтобы новые кувшины и горшки не разбились, трижды взывают к Вулкану] (Varro, Fragm. (ed. Bip.), 265; см. I, 745).

[55]

Кобольд является в облике монаха (Sommer, 35, 172, 173). С Shellycoat ср. Schellenmoriz в Sommer, 153, 154. Домовые требуют за свои труды совсем небольшого вознаграждения. В одном красивом сказании дух-служитель придерживает стремена для своего хозяина, помогает ему перейти реку вброд, приносит львиное молоко для его больной жены, а когда срок службы заканчивается, то в качестве оплаты дух просит пять шиллингов — но и те он отдает назад, чтобы люди могли купить колокол для бедной церкви. Характерны такие слова духа: magna est mihi consolatio esse cum filiis hominum [для меня большое утешение быть с сынами человеческими] (Caesar. Heisterb., V, 36). Что касается cucurucho tamaño, испанского кобольда, следует отметить, что уже на lingua rustica [провинциальном латинском] вместо tam magna говорили tammana (см. статью Нибура в Abh. der Berl. Acad. (1822), 257).

[56]

Allerürken — это приносящая удачу кукла, лежащая в маленьком ящичке (Müllenhoff, 209); ср. с «der hat an oaraunl im leibe» [у него с собой oaraunl] (KM, 183; см. II, 884). Для изображения младенца-Иисуса стирали пеленки (Sommer, 38, 173) — точно так же человечка-heckmännchen ежегодно переодевали в определенное время (10 Ehen, 235). В 10 Ehen, 357 упоминаются «шутовски одетые восковые фигурки, которых называют счастливыми человечками»; ср. с счастливым пфеннигом (Prediger Märchen, [420:]16, 17). Можно вспомнить еще о широко известном Ducatenkacker [деревянное или фарфоровое изображение нагнувшегося мальчика, из зада у которого выпадают монетки] и с куклой, описанной в Straparola, V, 21 и KM3, III, 287, 291. Mönöloke — название восковой куклы, которую одевают в честь дьявола (Müllenhoff, 209); ср. с dragedukke — это коробка, из которой можно брать сколько угодно денег.

Домового можно продавать и покупать, но третий покупатель обязан его оставить у себя (Müllenhoff, 322). В Sommer, 33 один человек покупает бедного и богатого кобольдов. В Эстонии изображения этих духов делают из пакли, тряпок и еловой коры — а черти оживляют таких кукол (Possart, Esthland, 162); более подробное описание — в Dorp. Verhandl., I:2, 89. Самоедские шаманы изготавливают фетиши из шкур (Suomi (1846), 37—39).

[57] Чтобы сбежать от назойливого домашнего духа, один крестьянин построил себе

новый дом; в последний день перед переездом он увидел, как futtermännchen полощет свою серую накидку в ручье:

da wisch ich und wasch ich mein Röckchen aus, Morgen beziehen wir ein neues Haus.

[и я стираю свою накидочку — завтра переезжаем в новый дом]

(Börner, Orlagau, 246; ср. с Müllenhoff, 335). Тот, у кого живет кобольд (то же самое говорят и о чертях, см. II, 608), не должен ни причесываться, ни мыться (Sommer, 171; Müllenhoff, 209); Демон усаживается к рыцарю в седло на складках плаща (Caes. Heisterb., X, 11; см. II, 587).

[58]

Целые орды и семьи пуков шумят и грохочут в доме (Müllenhoff, 335). Грендель не может вынести радостного пения людей и начинает всячески мешать (Beov., 171, 230). В Sommer, 171 кобольды упоминаются как духи огня. Cacodaemones in arce [злые духи в башне] (Rozmital, 15, 37). История из «Золотой легенды» (приведена в I, 813) произошла недалеко от Бингена, в Капмунте (Кембдене) — она заимствована из «Фульдских анналов» (запись от 858 года); в Pertz, I, 372 приводятся дополнительные подробности.

[59]

О manducus см. O. Müller, Etr., II, 101; ср. с II, 691. «Quid si aliquo ad ludos me pro manduco locem? Quia pol clare crepito dentibus» [может, пойти пугалом на ярмарку? Я очень хорошо стучу зубами] (Plaut., Rud., II:6, 52). Здесь же стоит упомянуть о schemen: «als dakten sich die schemen (в тексте: schamm) ê, dô si diu kint schrakten mit» [вспомнил о schemen, которыми пугают детей] (Jüngl., 698). Назывались ли словом schemen маски? Ср. с schönbart вместо schembart. Древневерхненемецкое scema — larva, persona [маска, личина], ср. с hagebart [маска с бородой] (Schm., III, 362; Graff, VI, 495). О Рупрехте см. статью Куна в Haupt, Zeitschr., V, 473. «О так называемых Руппертах, которые являются все вместе, покрытые шерстью и волосами» (или «в волосатых шкурах»; 3 Erzn., 369). Кнехт Рупрехт (или Krampus, Klaubauf, meister Strohbart [Соломенная борода]) — это слуга святого Николая (Ziska, Östr. Volksm., XLIX. 110); Hollepeter (Wolf, Zeitschr., II, 194). Dich müez der Semper (дьявол) machen gsunt! [тебя исправит только Земпер] (Ring, 14d:5). Ср. со старым Грумбусом [Grumbus]