Материал: Гримм Якоб - Германская мифология - Том 1. Издательский Дом ЯСК, 2019
Великаны |
857 |
> |
|
сюда же следует отнести и «der gebûre ein getralle» (рифмуется с alle) из Renner, 1365? [8]
По-литовски великана называют milźinas, milźinis, по-латышски — milsis, milsenis; слишком смело было бы связывать эти формы с такими немецкими названиями, как Milize (Trad. Fuld., II, 40), Milsenburg, Melsungen. Аналоги словацкому obor, богемскому obr, старопольскому obrzym22, польскому olbrzym у южных славян отсутствуют — слова эти, судя по всему, обозначают Avarus, Abarus [авар]. Нестор называет аваров обрами (Nestor (ed. Schlözer), II, 112, 117). Graecus Avar из сказания о Цисе (см. I, 544) — тоже великан. В Средние века аваров отождествляли с гуннами, и потому неудивительно, что синонимичные слова hûn и obor происходят от названий гуннов и аваров соответственно23. Слово чудь у славян обозначает финнов и великанов, а русское исполин может соотноситься с Иорнандовым «gens Spalorum» [народ спалов]; ср. с Schafarik, I, 286, 310. Таким образом, понятие о великанах тесно связано с названиями древних народов: вражески настроенных воинственных соседей народная молва превращала в чудовищных исполинов — с другой стороны, слабые и угнетенные племена умалялись до цвергов. Санскритское râkschasas никак не связано ни с нововерхненемецким Riese [великан], ни с древневерхненемецким recchio (средневерхненемецкое recke [витязь]) — обозначением героя [9].
Нам известно множество имен древнескандинавских великанов и великанш; некоторые из этих имен представляются важными: например, имя Hrûngnir напоминает о готском hrugga (virga, stange [посох, опора]) и нововерхненемецком Runge [опора] (Brem. Wb., III, 558); в Herbort, 1385: grôz alsam ein runge [огромный, как жердь]. В средневерхненемецких текстах встречается целая группа имен великанов на -olt: Witolt, Fasolt, Memerolt и т. д.
Все великаны отличаются огромным ростом и сильно возвышаются над людьми: они подобны горам и высоким деревьям, они твердолобы и неуклюжи. По новогреческим представлениям, великан может быть ростом с тополь — если великан падает, то встать он уже не может; германским великанам, насколько я могу судить, не присуща одноглазость, характерная для циклопов. Тем не менее, подобно циклопам24 и древним богам (см. I, 590), великаны часто наделялись множеством рук и голов. Если герой отличается подобной деформацией, то он
22Psalter der Königin Margareta (Wien, 1834), 17b: obrzim: окончание -im здесь, как
вoyczim, pielgrzym.
23Шафарик производит слово obor от кельтского ambro (см. I, 850); будь это так,
впольском возникла бы форма ąbr.
24У Бриарея, или Эгеона, — сотня рук (ἑκατόγχειρος — Il., I, 402) и полсотни голов;
Герион трехголов и шестирук; по Гесиоду (Hesiod, Theog., 150), у Котта, Гига и Бриарея по сто рук и по пятьдесят голов. В иудейском сказании у великана было только по лишнему пальцу на каждой руке и ноге: vir fuit excelsus, qui senos in manibus pedibusque habebat digitos, i. e. viginti quatuor [был там один человек рослый, имевший по шести пальцев на руках и на ногах, всего двадцать четыре] (вместо двадцати, как у человека; 2. Цар.21:20;
> |
860 |
Глава XVIII |
|
|
«trur sum trödlir» — верный, как великан (Lyngbye, 496)29. Еще одна эддическая песнь построена в форме диалога о древности (â fornom stöfum) между самим Одином и мудрым великаном: Вафтруднир [Vafþrûđnir] там тоже зовется «inn alsvinni iötunn» [всезнающим ётуном] (Sæm., 30a, 35b); Эргельмир [Örgelmir], как
иБергельмир [Bergelmir], — «sa inn frôđi iötunn» [мудрый ётун] (Sæm., 35a—b); Фенья [Fenja] и Менья [Menja] — framvîsar [пророчицы] (Grôttas., 1, 13). Когда по отношению к великанам используется глагол þreyja (см. Sæm., 88a), обычно означающий exspectare, desiderare [ожидать, желать, испытывать нехватку], то, очевидно, имеются в виду помутненное сознание, полупьяное самодовольство
иупорство великанов [13].
Пока великан спокоен, он добродушен и неуклюж30; разволновавшись, он становится диким, злобным, яростным. Гнев великанов в скандинавских сказаниях называется словом iötunmôđr и противопоставляется гневу богов, âsmođr; vera î iötunmôđi [быть в великанской ярости] (Sn., 150b). Когда в великанах разгорается бешенство, то они начинают бросаться кусками скал, высекать камнями огонь (Roth. [Hagen], 1048), выжимать из камней воду (Kinderm., № 20; Asbjörnsen und Möe, № 6), вырывать с корнями деревья (Kinderm., № 90), гнуть ели, как ивы (Kinderm., 166) и топать по земле с такой силой, что ноги их погружаются в землю по колено (Roth. [Hagen], 943; Vilk. saga, LX): когда исполины так расходятся, то герои, которым они обязаны подчиняться, заковывают их в цепи и выпускают лишь в случае войны — против врагов (например, это рассказывается о великане Витольте [Witolt], или Витольфе [Witolf], в Roth. [Hagen], 760; Vilk. saga, L). Один скандинавский великан, история которого нам известна лишь фрагментарно, звался Beli (ревущий, рычащий) — Фрей пожелал забрать себе его меч и убил этого великана ударом кулака, отчего этого бога прозвали bani Belja [погибелью Бели] (Sn., 41, 74).
Взаимоотношения великанов с богами и людьми могли быть и дружескими, и враждебными. Ётунхейм находился далеко от Асахейма, но ётуны и асы ходили друг к другу в гости. В этом смысле великаны производят впечатление древнейших стихийных божеств, уступивших место более молодому и превосходящему их роду; в некоторых великанах (например, в Эке или Фазольте) легко опознать низверженных богов. Иногда в великанах разгорается своеволие, и тогда они, подобно штурмующим небеса титанам, идут на богов войной и, как дьяволы, оказываются сброшены в преисподнюю. Тем не менее некоторые боги были женаты на великаншах: Ньёрд — на Скади, дочери Тьяцци; Тор —
29Той же преданностью отличается святой великан Христофор в христианской легенде, а также Фьерабрас в каролингском сказании.
30Великаны бестолковы, неуклюжи, inconcinni; по-средневерхненемецки великанов могли называть ungevüege [неотесанными] (Nib., 456:1; Iw., 444:5051, 6717); der ungevüege knabe [невоспитанный мальчик] (Er., 5552) — ср. с michel knabe [огромный мальчик]
вI, 849.
