Материал: Гримм Якоб - Германская мифология - Том 1. Издательский Дом ЯСК, 2019

готово­ — троллю оставалось сделать только крышу и шпиль. Олав снова стал бродить по горам и долинам, размышляя о приближающемся времени расплаты со строителем; вдруг он услышал, как внутри горы плачет ребенок, а великанша (jätteqvinna) успокаивает его такими словами: «Цыц, цыц [ziss]!62 Завтра придет домой Вихрь-и-Ветер [Wind und Wetter], твой отец: он принесет солнце и луну или самого святого Олава». Олав вернулся домой обрадованный (ведь у злого духа нет никакой власти над тем, кто знает его имя)63; к этому времени церковь как раз была достроена, уже даже был возведен шпиль. И тут Олав крикнул: «Vind och Veder! du har satt spiran sneder!» [Вихрь-и-Ветер! Ты шпиль поставил криво!]. Великан немедленно рухнул с церковной крыши, с ужасным грохотом разбившись на тысячу кремневых осколков. По другой версии, великана звали Bläster [Порыв ветра], а Олав кричал:

Еще этого тролля могли звать Slätt [Равнина]; слова Олава в этом варианте принимают такой вид:

То же сказание ходит и в самой Норвегии: великана там называют именем Skalle [Череп], а строит он великолепную церковь в Нидарёсе; в Сконе великана зовут Finn, он строит церковь в Лунде, и его обращает в камень святой Лаврентий [25]64.

В следующем курляндском сказании эддический миф предстает с другой стороны. В дзервенском Кинте можно найти старинные стеновые камни, длинные и широкие, о которых в народе говорят: до чумы (то есть в немыслимой древности) в Хазенпоте жил силач (великан) по имени Кинте. Он умел вырубать из скал огромные каменные блоки и полировать их; даже самые большие камни он перевозил все вместе на своей единственной белой кобылке. В горах он выстроил себе дом, поля свои он обнес каменными стенами. Однажды он поссорился с торговцем из Либау; чтобы насолить этому человеку, великан погрузил на свою белую лошадь камень, по тяжести равный двенадцати полным телегам, и поехал в Либау, чтобы там сбросить этот огромный камень у двери торговца. Когда великан доехал до города, то его не пустили на мост, опасаясь, что тот не выдержит такого веса, и потребовали, чтобы исполинский камень остался за границами города. Ужасно раздосадованный, силач бросил камень на дороге, ведущей в Гробин через Баттенхоф. Там этот камень и лежит по сей

62Немецкое междометие «ziss, ziss!» я заимствую из H. Sachs, IV:3, 36. В шведском тексте здесь стоит «tyst, tyst!».

63В Kinderm., 55 сходным образом и точно с таким же исходом герой узнает имя духа Румпельштильца; ср. с KM, III, 98 и см. I, 805.

64Finn. Magnusen, Lex myth., 351, 352.

день, а проезжающие мимо латыши смотрят на него и дивятся65. Белая кобыла великана Кинте напоминает о Свадильфари из скандинавского мифа; планы великана здесь тоже нарушаются, но совсем иначе.

У конунга Олава было множество приключений, связанных с великанами и великаншами. Однажды он проплывал мимо высоких прибрежных холмов у Хорнсхерреда; в этих холмах жила великанша, которая так обратилась к королю:

S. Olaf med dit röde skiäg,

du seiler for när ved min kjelderväg!

[Святой Олав с рыжей бородой, ты плывешь слишком близко к стенам моего погреба!]

Олав разгневался и, вместо того чтобы провести корабль между утесами, развернул его к холмам и ответил:

hör du kjerling med rok og med teen, her skal du sidde og blive en steen!

[слушай, карга с прялкой и с веретеном, ты усядешься здесь, обратившись камнем!]

Как только Олав договорил, один из холмов треснул, а жившая там великанша обратилась в камень; с восточной стороны утеса до сих пор можно увидеть, как она сидит с прялкой и веретеном; с противоположной стороны бьет священный источник66. В одном из шведских сказаний Олав хотел проплыть в Нерке через Вермланд по озеру Венерн, а троллиха крикнула ему:

kong Olaf med dit pipuga skägg, du seglar för när min badstuguvägg!

[король Олав с острой бородой, ты плывешь слишком близко к стенам моей бани!]

Олав ответил:

du troll med din råk och ten skal bli i sten,

och aldrig mer göra skeppare men!

[а ты, троллиха с прялкой и веретеном, станешь камнем и ни одного морехода больше не испугаешь!]

65Это сказание приводит Ватсон в Jahresverhandl. der Kurl. Gesellsch., II, 311, 312.

66Danske viser, II, 12, 13; Thiele, I, 32; ср. с Faye, 118, 119.

сказаний можно обнаружить в самой «Эдде». По пути в Хель (helveg) Брюнхильд в своей богато украшенной повозке проезжает мимо жилища великанши- gŷgr; великанша встречает ее такими словами:

За этим следуют различные речи, и всё завершается словами Брюнхильд (см. I, 798):

Говорится, что каменный дом великанши был искусно выстроен — упоминаются погреб и баня; в руках у самой хозяйки — прялка и веретено. Считалось, что неприкосновенность жилища нарушается, когда слишком близко проходят чужаки. Великанши и в других случаях, подобно эльфийкам, предстают с прялками и веретенами: tolv troldqvinder de stode for hannem med rok og ten [ему повстречались двенадцать троллих с прялками и веретенами] (D. V., I, 94)69.

В Норвегии рядом с Румсдальхорном есть гора, называемая Трольдтиндер; выпирающие из нее утесы — это великаны, которых Олав превратил в камни за то, что они пытались препятствовать проповеди христианства в Румсдале70.

Судя по Sæm., 145b, великаны, как и цверги, боятся солнечного света и превращаются в камни, если засидятся под открытым небом до утра: «Dagr er nû, — кричит Атли Хримгерде [Hrîmgerđr], — hafnar mark þyckir hlœgligt vera,

þars þû î steins lîki stendr» [уже день: теперь ты, превратившись в камень, будешь стоять у входа в гавань, и люди станут смеяться над тобой].

Многие предания об окаменевших великанах явно рождались и жили благодаря тем диковинным человекоподобным формам, какие могут принимать сталактиты, кремневые и шлаковые образования (небольших размеров), а также базальтовые и гранитные скалы (огромных размеров). Круги из камней образуются, с мифологической точки зрения, из-за того, что на этом месте танцевали великаны71; со множеством скал связаны легенды об окаменевших новобрачных

69Кельтская фея носит в своей прялке огромные камни и прядет прямо на ходу (Keightley, II, 286; см. I, 698).

70См. Faye, 124 (по Schöning, Reise, II, 128). Sanct Olafs saga på svenske rim (ed. Hadorph), 37: ell troll, som draap X män, hun giordit i stena, och stander än; flere troll han och bortdref, sidan folckit i frijd blef [тролль, который утащил десять человек, превратился в камень и стоит на одном месте; несколько других троллей сбежали, и народ стал жить в мире]. Круглые отверстия в форме котелков, какие можно найти в скалах, считались у норвежцев делом рук великанов. Эти отверстия называют jättegryter, troldgryter [котелками великанов, троллей], но также и S. Oles gryter [котелками святого Олава] (Hallager, 53b).

71Стоунхендж, древнеанглийское Stânhenge (висящий камень), находится недалеко от Солсбери; валлийское Choirgaur — chorea gigantum [танец великанов]; по Гиральду­

или танцевавших гостях. В горняцкой терминологии, древней и хорошо известной в народе, широко используются названия частей человеческого тела: у гор есть головы, брови, шеи, спины, плечи, колени, ноги и т. д. (RA, 541).

Вэтом смысле сказания о великанах во многом соприкасаются с легендами

оцвергах, шратах и водяных: в скандинавских источниках все они обозначены максимально общим понятием troll. Горные цверги, как и великаны, подвержены окаменению — считается, что из камня они и родились (см. I, 863). Rosmer havmand (русал), как сказано в песнях о нем, запрыгивает или влетает в камень72.

Сдругой стороны, образы великана и героя, обычно противопоставленные, тоже иногда смешиваются. Ганс-силач в немецких сказках вполне сходен с великаном; даже Зигфрид, который в средневековой поэзии изображен чистым героем, в народных сказаниях приобретает отдельные великанские черты: когда, например, он трудится в кузне, подобно Виланту, род которого восходит к великанам. С Зигфридом (отчасти) и с Гансом-силачом (в полной мере) связано то уленшпигелевское или рюбецалевское настроение (см. I, 786), которое господствует в финских сказаниях о великанах Калево, Хиси и, особенно, Сойни (см. Kalewala, XIX). Этого Сойни, или Куллерво, называют kalki (проказником); будучи трехдневным младенцем, он разорвал свои пеленки; его продали карельскому кузнецу, который оставил Сойни следить за ребенком, но тот вырвал ребенку глаза, убил его и сжег колыбель. Когда хозяин приказал Сойни оградить поле забором, тот принес целые сосны и ели, которые связал змеями; затем он должен был пасти скот, но, увидев, что хозяйка дома запекла ему в хлеб камень, Сойни пришел в ярость и призвал себе на помощь медведей и волков: они оторвали женщине ноги и передавили всё стадо. У эстонцев тоже есть сказания о сыне великана (Kallewepoeg), который пропахал травяные луга деревянным плугом, и с тех пор там не выросло ни одной травинки [28]. Негодяйство

Камбрийскому, великаны принесли в Гибернию [Ирландию] груды камней из Африки (см. Palgrave, Hist. of the Anglosaxons, 50; ср. с Diefenbach, Celtica, II, 101). О Гурмуне [Gurmun] в Tristan, 5887 сказано, что он «родился в Африке».

72 Danske viser, I, 223: han sprang saa vildt i bjerget om, og blev til flintesten sorte [он вспрыгнул на гору да там и остался в виде черного кремня]; Danske viser, I, 228: han blev til en kampesteen graa [он стал серым валуном]; Danske viser, I, 233: saa flöj han bort i röden flint, og blev saa borte med alle [он влетел в красный кремень и в нем навсегда остался]; в Danske viser, I, 185 так говорится о злой мачехе: hun sprang bort i flintesteen [она запрыгнула в кремень]. Но и у Ганса Сакса (H. Sachs, III:3, 31a, 426): vor zorn zu einem stein springen [от гнева каменеть, «запрыгивать в камень»]; в H. Sachs, III:3, 53b: vor sorg zu eim stein springen [от горя «запрыгивать в камень»]; в H. Sachs, IV:3, 97d: vor leid wol zu eim stein möcht springen [от мук мог бы окаменеть, «запрыгнуть в камень»]. От сильных переживаний жизнь как бы замирает и всё превращается в холодный камень; см. в главе XXXII о героях, запертых внутри гор [27].