Материал: Гримм Якоб - Германская мифология - Том 1. Издательский Дом ЯСК, 2019
> |
882 |
Глава XVIII |
|
|
финских великанов контрастирует с поведением грубых, но честных немецких и скандинавских исполинов.
Важно отметить, что между великанами и дикими, косматыми лесными духами (речь о которых шла в I, 778—786) невозможно провести четкую границу. В лесах Бингенгеймской Марки (см. I, 719) можно увидеть каменные сиденья лесного народа, который жил в этих местах в древние времена; на камнях показывают отпечатки рук этих существ (Deutsche Sag., № 166). В памяти жителей Гастейнской долины (см. Muchar, Gastein, 137) до сих пор живы образы диких людей, род которых давно угас. В сказании один из них утверждает, что он видел, как Заллезенский лес у горы Штубнеркогель девятикратно «mair werden» (то есть погиб и вновь вырос); он помнил времена, когда гора Бёкштейнкогель
вдолине Кёчах была не больше птички-рябинника (kranawetvogl), а могучий Шарек — не больше буханки хлеба. Эти дикие люди отличались невероятной силой: для них не составляло труда перебросить плужный лемех через всю долину. Один такой человек оперся на свой посох около дома местного землевладельца, и от этого весь дом содрогнулся. Жили дикие люди в недоступных пещерах на левом берегу Ахена, у входа в ущелье; около их жилища росли яблони, и дикие люди развлекались тем, что бросались яблоками в прохожих; остатки их домашней утвари можно увидеть в тех местах до сих пор. К жителям долины дикие люди относились скорее по-дружески и часто дарили крестьянам масло и молоко, оставляя подарки перед дверями. Последняя деталь напоминает скорее о повадках цвергов и эльфов.
Эльфы считали возделывание земли и лесозаготовку мерзостями — из-за этого им приходилось оставлять свои жилища; великаны тоже рассматривали леса как свою собственность, и в своей вотчине вовсе не были склонны предоставлять людям свободу действий. Едва один крестьянский сын начал рубить ветвистую ель, как ему явился огромный толстый тролль, начавший угрожать: «Только посмей хозяйничать в моем лесу, и я тебя убью!» (Asbjörnsen und Möe, № 6); на этом же основана датская народная песня об Элине из Вилленксова (D. V., I, 175). Великаны не меньше цвергов (см. I, 758) ненавидят колокольный звон (ср., например, со шведским сказанием о старом горном великане — Afzelius, III, 88) и бросаются камнями в колокольни. Гаргантюа тоже выносит из церкви все колокола.
Во множестве сказаний великан и дьявол — взаимозаменяемые понятия; особенно это касается тех легенд, в которых дьявол описан неуклюжим. Между этими существами есть немало и других схожих черт. Дьявола, как и великанов (но, правда, — и как драконов, и как адских гончих), описывают многоголовым. От рук и ног дьявола даже на самых твердых поверхностях (например, на камнях) остаются нестираемые следы. Изгнание титанов с Олимпа напоминает о падении с небес ангелов, превратившихся в дьяволов. Считалось, что великаны, как и все языческо-дьявольские существа (см. I, 185), живут на севере:
вSæm., 81 Фрей смотрит с небес на Ётунхейм (î Iötunheima) и видит прекрасную
> |
884 |
Глава XVIII |
|
|
черта присуща ограм и дьяволу, а в сказаниях — Матушке-Метелице [Haulemutter] (Harrys, II, 10) [30].
Исконные германские представления о великанах лучше всего сохранились в народных сказаниях; у поэтов великаны менее привлекательны и чаще всего описаны общими словами, причем с заимствованиями из романской традиции. Харпин [Harpin], великан из «Ивейна», требует отдать ему дочь рыцаря, вешает рыцарских сыновей и разоряет земли (Iw., 4464, 4500)77; когда его убивают, он падает на землю, «как срубленное дерево» (Iw., 5074)78. Еще менее интересны два великана, речь о которых заходит в Iw., 6588 и далее. Описание великана Ургана [Urgân] в «Тристане» (Trist., 15923) отличается чуть большей живостью: он вводит оброк на быков и овец, а когда ему отрубают руку, пытается приживить себе новую (Trist., 16114)79. В сравнительно более полном цвете великаны предстают в поэмах из героических циклов. В поэме «Sîfrit» Куперан [Kuperân] (Cüpriân в Heldens., 171) правит тысячей великанов; он держит взаперти украденную принцессу. В «Короле Ротере» достаточно живо описаны великаны Асприан [Aspriân], Гримме [Grimme] и Видольт [Widolt]. Последнего, как льва, держат на цепи и спускают с нее во время битвы (Rother, 744, 2744, 4079); он впивается зубами в стальную жердь, которую не могли поднять два человека, и из нее вырывается пламя (Rother, 650, 4653, 4674), — затем великан разит этой жердью, как молнией (Rother, 2734); когда он бежит, земля содрогается (Rother, 5051); когда он прыгает через кусты, у него звенит кольчуга (Rother, 4201); он бросает одного воина над головами четырех человек так, что ноги у того, пока он летит, не касаются земли (Rother, 1718); он швыряет льва об стену (Rother, 1144, 1153); высекает огонь жерновами (Rother, 1040); идет, погрязая в песке [in dem melme] (Rother, 646, 678) по колено (Rother, 935), и растения доходят ему до пояса (Rother, 935) — этот образ (восточного происхождения — см. Hammer, Rosenöl, I, 36) встречается и в Vilk. saga, LX. Асприан наступает раненому на рот (Rother, 4275). Интересные описания встречаются в поэме «Sigenôt»: когда великан сопит во сне, гнутся ветви деревьев (Sigenôt, 60)80; великан вырывает
77 |
Великан — как «hagel al der lande» [буря с градом для земли] (Bit., 6482). |
78 |
Стоит отметить, что кости этого великана сохранили в замке (Iw., 5881), ср. |
с Fischart, Garg., 41a: «рассказывают о великанах и исполинах [Haunen], показывают их кости в церквях и под ратушами». В церквях висят скелет великанши, пораженной молнией (см. I, 861), сочащееся ребро язычницы (Deutsche Sag., № 140) и ее же золотой локон
(Deutsche Sag., № 317); в замке хранят кость великана (Deutsche Sag., № 324). В шварцвальд ском Альпирсбахе за воротами висит скелет великана, а в арнштадтской церкви Богородицы — ребро великана (Bechstein, III, 129; ср. с Ad. Kuhn, № 56). Рога огромного буйвола прибиты у входа в [римский] храм (Niebuhr, Röm. Gesch., I, 407).
79Романские великаны часто описываются как привратники и охранники мостов (ср. с I, 865); в Nib., 457:4; 458:1 — «rise portenœre» [великан-привратник].
80Эта же характерная для великанов черта упоминается в Vilk. saga, CLXXVI и в сербской песне.
