Материал: Гримм Якоб - Германская мифология - Том 1. Издательский Дом ЯСК, 2019

божество (ср. с Suomi (1844), 30). Эстонское сказание о Калевипоэге [Kallewepoeg] в наиболее полном его варианте приведено в Possart, Estland, 174, 175. Э. Лённрот, собравший примерно 60—70 сказаний о великанах, пересказывает такую легенду (см. Kruse, Urgesch., 177): в Або у моря стоит огромный камень — считается, что его метнул в первую построенную на этих землях церковь финский великан Калевампойка [Kalevampoika]. Этот великан шел к церкви и по дороге встретил человека с мешком изношенной обуви. «Далеко еще до церкви?», — спросил Калевампойка. Человек ответил: «Так далеко, что я, пока иду, сносил все эти ботинки». Тогда Калевампойка схватил камень и бросил его в сторону церкви, но промахнулся, и камень упал в море.

[29]

Iötunn sâ er Brûsi hêti, hann var mikit tröll ok mannaeta [великан по имени Бруси был огромным троллем и людоедом] (Fornm. sög., III, 214). Древневерхненемецкое manezzo, средневерхненемецкое manezze (см. I, 850), древнеанглийское monaeta, английское maneater; по-литовски великаны называются vyrĕde, то есть viros edens [поедающие людей]. Сказание о Полифеме распространено весьма широко. Так, например, Синдбад во время своего третьего путешествия тоже, как и Одиссей, выкалывает глаз великану-людоеду. Ср. со сказанием об Эйгилле [Eigill] (Nilsson, IV, 33; Müller, Sagenbibl., II, 612). С вопросом огузского циклопа «что за муха меня кусает?» ср. слова из Ring, 241: «ich waen mich hab ein fleug gestochen» [кажется, меня укусила муха]. Аналогичный сюжет встречается у Конрада фон Вюрцбурга (MS, II, 205a; Altd. W., III, 178). Особенно древним выглядит вариант, сохранившийся в лейпцигской рукописи (Altd. Bl., I, 122—127). В поздних сказках место великана занимает убийца (Mone, Anz. (1837), 399, 400) или вор (Walach. Märch., 167, 168, 169). (У поэтов XIII века встречается такой сюжет: двенадцать грабителей проникают в жилище турса, и тот съедает одиннадцать из них. См. MSH, II, 331b.) О сострадательной матери великана см. II, 598.

[30] Поднимаясь из земли, великан становится всё больше и больше, а уходя под зем-

лю — снова уменьшается (Müllenhoff, 266). Великаны часто принимают облик орлов (см. II, 60): это делают Хрёсвельг [Hraesvelgr], Суттунг [Suttûngr], Тьяцци (Sn., 80, 81); великаны рождаются волками (Sn., 13). Сказание о летающей великанше перешло и в животный эпос (Haupt, Zeitschr., IV, 502, 503).

[31] У придворных немецких поэтов время от времени встречаются подлинно народ-

ные образы из сказаний о великанах. Например, Тристан забирает с собой руку великана (Trist., 16195) — Беовульф, победив Гренделя, тоже отрубает ему руку. Образ древнего отца-великана, поднимающего героев на гору (Bartsch, XXVIII), встречается не только в средневековых поэмах, но и в народных сказаниях (Müllenhoff, 266). У Гольдемара великаны из Трутмунтских гор носят с собой длинные жерди (Haupt, Zeitschr., VI, 521). Рунце [Runze] закидывает дерево на плечо (Wolfd., 510). Одного великана зовут Boumgarte [«фруктовый сад»] (Wolfd. [Fromm.], 493:3). Аспериан [Asperian] называется шпильманом великанов (Roth., 2161). В Lancelot, 17247 и далее упоминаются ogen verkeren, tanden criselen, hoft queken [кривые глаза, скрежещущие­ зубы,

трясущиеся­ головы] великанов. В Ecke, 7 (Ecke (Hagen), 5, 8) чета великанов зовется vrô Hilte и her Grîme (ср. с Grîmr и Hildr в Vilk. saga, XVI). Стоит обратить внимание на имена великанов из поэмы «Dietrichs Drachenkämpfe»: Glockenbôs, Fidelnstôs,

Rûmedenwalt, Schelledenwalt, Bitterbûch, Bitterkrût, Hôhermuot, Klingelbolt. Имя Grandengrûs (Dietr. Drachenk., 118b) или Grandgrûs (Dietr. Drachenk., 126b), судя по всему, романского происхождения: ср. с именем Grandgosier («огромная глотка») в «Гаргантюа». Имя Wolfesmage [«волчья челюсть»] напоминает о Wolvesdarm [«волчье нутро»], имени слуги в Helbl., I:372, и о санскритском Urkodara («волчье чрево»; см. Hitzig, 308). Скандинавские имена великанов: Ruth i Skut, Rolf i Topp, Hand i Handöl, Elling и Staff (Dybeck (1845), 97, 99; см. I, 861). О связи между великанами и богами см. выше, прим. 14.

=

итепло, а из Нифльхейма — тьма и холод. Посреди этих противоположностей протекал источник Хвергельмир [Hvergelmir], из которого выходило двенадцать рек, называемых elivâgar [ледяные волны]. Когда они удалились от своего истока, то содержавшаяся в них частица огня застыла, подобно шлаку, брызгающему из пламени, и реки обратились неподвижным льдом. Этого льда коснулся теплый (южный) воздух, реки стали таять и покрылись трещинами; силой того, кто посылает тепло, капли воды ожили и из них выросло существо, которое называют Имиром или, у ледяных турсов, — Эргельмиром; это был первый великан, злой нравом.

Имир уснул и вспотел, и под его левой рукой выросли мужчина и женщина,

вто время как одна его нога зачала от другой шестиголового сына — так появились разные роды великанов.

Лед тем временем продолжал таять, и появилась корова Аудумбла [Auđumbla]; из ее вымени потекли четыре потока молока, питающие Имира. Корова стала лизать соленые глыбы льда и к вечеру первого дня вылизала [руку] человека, на второй день — голову, на третий — всего человека; он был красивым, большим, сильным, звали его Бури [Buri], а его сына — Бёр [Börr] (см. I, 625)2. Бёр забрал себе Бестлу [Bestla], дочь великана Бёльторна [Bölþorn],

ита родила ему трех сыновей — Одина, Вили и Ве (см. I, 364), которые убили Имира. Когда тот упал на землю, из его ран вытекло такое количество крови, что утонули все великаны, кроме одного, Бергельмира [Bergelmir]3, который спасся вместе со своей женой на lûđr [чем-то плавучем]4 (Sæm., 35b; Sn., 8); именно он

изачал род (более молодых) великанов [1].

Сыны Бёра унесли труп Имира в средоточие Гиннунгагапа, и из крови этого первого существа сотворили море и воду, из его плоти — землю, из его костей — горы, из его зубов и сломанных костей — скалы и утесы. Затем они взяли череп Имира и сотворили из него небо, а муспельхеймские искры, до того свободно летавшие, они закрепили на небесах, чтобы они светили для каждого. Земля была шарообразной, ее окружили глубоким морем5, на берегу которого

2По авестийскому учению, первый человек произошел из огузка древнего вола Кайомера [Kajomer].

3Имир, то есть Эргельмир, родил Трудгельмира [Thrûđgelmir], а тот — Бергельмира.

4Значение слова lûđr не вполне понятно; иногда оно используется в значении culeus, tuba [куль, труба], а здесь, судя по всему, его следует понимать как «ящик для муки»; по-древневерхненемецки lûdara (женского рода) значит «колыбель» (Graff, II, 201), а также pannus, involucrum (пеленка); первое значение было бы здесь весьма кстати — в некоторых других сказаниях о потопе упоминается ребенок, спасшийся среди волн в своей колыбели. Правда, у Снорри речь, конечно, идет не о ребенке, а о взрослом великане, сидящем в lûdr вместе со своей женой; но это может быть поздней разновидностью мифа.

5Снорри последовательно утверждает, что Земля круглая; ср. в Sn., 9: hon er krînglôtt utan, ok þar utan um liggr hinn diupi siâr [снаружи она круглая, а вокруг нее — глубокий

должны были жить великаны; чтобы защитить внутренние земли от великанов, из бровей Имира там возвели крепость Мидгард [Miđgarđ]. Мозг Имира подбросили в воздух, и из него возникли тучи (Sn., 8, 9).

В Sæm., 45b (ср. с 33b) история приводится в несколько ином виде:

or Ymis holdi var iörđ um scöput, enn or sveita sær,

biörg or beinom, bađmr or hâri, enn or hausi himinn,

enn or hans brâm gerđo blîđ regin miđgarđ manna sonom,

enn or hans heila voro þau in harđmôđgo skŷ öll um scöput.

[из плоти Имира была сотворена земля, из его пота — море, горы — из костей, деревья — из волос, из его черепа — небо,

из его бровей сотворили счастливые боги Мидгард для сынов человеческих, а из его мозга — мрачные тучи на небе создали]

В этом варианте не упоминаются зубы, зато заходит речь о создании деревьев из волос великана.

Закончив с этим, сыны Бёра отправились на морской берег, где нашли два дерева, из которых они и создали двоих людей, Аска [Askr, «ясень»] и Эмблу [Embla, «ива»]. Один наделил их душой и жизнью, Вили — умом и осязанием, Ве — обликом, речью, слухом и зрением (Sn., 10); более подробно этот миф изложен в Sæm., 3b:

океан]; в «Lucidarius» тоже сказано: dise welt ist sinwel und umbeflozzen mit dem wendelmer, darin swebt die erde als daz tutter in dem wizen des eiies ist [этот мир шарообразен и окружен внешним морем, в котором земля плавает, как желток в середине яйца]; ср. с Berthold, 287 и с Wackern., 20 (по базельской рукописи). Сотворение небес и земли из яйца поэтически описано в первой руне «Калевалы» [3].