Материал: Гримм Якоб - Германская мифология - Том 1. Издательский Дом ЯСК, 2019

(от striunen [бродить, бродяжничать]) из Helbl., IV:456? Имя Шмутц [Smutz] у Г. Лабера (Laber, 358) должно быть связано с охотничьим термином «schmötzen», «подражать заячьему крику» (Schmeller, III, 479). Троген (Sv. Äfvent., I, 51) — это то же самое, что Фидель [Fidel, Верный], только по-шведски. В Fornald. sög., I, 87 упоминается Грам [Gramr]. Двух собак из «Речей Многомудрого» зовут Гив [Gîfr] и Гери [Geri]. Снати [Snati] (Markusson, 174a). Гульдтанд [Guldtand] (Norske event., II, 92). Ирса [Yrsa] (Fornald. sög., I, 22) — Урса [Ursa] у Саксона. Собачьи прозвища Беттельман [Bettelmann, Нищий] (Bürger, 474a) и Шталмейстер [Stallmeister] в «Цербино» Тика обозначают социальное положение. Ср. с Мальвуазан [Malvoisin] (Ren., 1664). Можно рискнуть и связать клички Леппиш [Leppisch] (Pauli, Schimpf und Ernst, 77a—b) и Сам [Sâmr] = лапландец из «Саги о Ньяле»; клички Гот [Goth] и Гоз [Goz] тоже могут быть связаны с названием народа (Michel, Hist. des races maudites, I, 355; GDS, 454). Еще вероятнее, что связь с этнонимом имеется у распространенной силезской клички пастушьих собак (упомянутой у Вейнгольда) — Сакс [Sachs]; ср. с богемским Бодрок [Bodrok] = оботрит. Собаку короля Артура звали Кабул [Cabul] (Nennius, 78). В MsH, III, 305a — собачья кличка Циприан [Cipriân].

[14] Христу и древним богам часто поклонялись одновременно. Люди крестились, ве-

рили во Христа, en hêto â Thôr til allra stôrraeđa [и призывали Тора во всех важных начинаниях] (см. Kl. Schr., V, 93). Видукинд (Pertz, 2, 462) сообщает [в Res gestae saxonicae, 965 год] о «altercatio super cultura deorum in convivio. Danis affirmantibus Christum quidem esse deum, sed alios ei fore majores deos, qui potiora mortalibus signa et prodigia per se ostentabant» [перебранке по поводу одновременного почитания богов. Датчане подтверждали, что Христос есть бог, но были для них и более важные боги: те, которые могли подавать смертным свои знамения и предзнаменования]. Этельберт, король Кента, разрешал ставить идолов позади христианских алтарей, ср. с Lappenb., Engl. gesch., I, 140. Равным образом и обращенные в христианство славяне держались за свои старые суеверия. Так, Дитмар (Pertz, V, 735) говорит о священном озере Гломач [Glomuzi] следующее: hunc omnis incola plus quam ecclesias veneratur et timet [все местные жители почитали его и боялись больше церквей]; в Штеттине [Stettin, Щецин] языческий жрец рядом с капищами воздвиг алтарь христианского бога, чтобы добиться и его расположения тоже (Giesebr., Wend. gesch., II, 301).

[15] Следы продолжительного языческого периода истории саксов (особенно это каса-

ется почитания Водена [Wôden]) обнаруживаются в сказании о Дикой охоте, во многих ругательствах и в названии среднего дня недели. У саксов, кроме того, был глубже, чем у других германцев, укоренен обычай извлечения живого огня [Notfeuer]. Еще в Lohengrin, 150 осуждается неверие диких саксов.

[16]

Там, где практиковался культ родников, церковь забирала caput aquae [водные источники] в свое управление (Rudorff, XV, 226, 227). В одном заговоре Мария так обращается к Христу: «zeuch’ ab dein Wat und deck es dem armen Man über die Sat»

[сними свою хламиду и накрой ею бедняцкую ниву] (Mone, Anz., IV, 473). В действительности здесь с целью защитить пашню от града заклинается языческий бог. Вполне по-язычески звучит детская песня: «liebe frau, machs türl auf, laß den regen nein, laß raus den sonnenschein» [милостивая госпожа, дверь распахни, дождь впусти, солнца свет выпусти] (Schmeller, II, 196). Невспахиваемые места на полях в языческие времена считались священными, ср. с шотландским gudemans croft и английскими Tothills (Hone, Yearb., 873, 874). К примечанию 1, где упоминались клятвы и ругательства,

произведенные от размытых имен богов, добавим еще одно выражение удивления: ὠ Δάματερ! — а также арморейское tan! огонь! (Villemarqué, Barzaz-Breiz, I, 76, ср.

с Pott, I, S. LVII).

[17] К этим старым обычаям, по-прежнему влияющим на свод законов, к сбрасыванию

идолов в Гильдесгейме и Гальберштадте на Laetare, четвертое воскресенье Великого поста (см. I, 412; II, 287), добавим еще такую падерборнскую традицию: «в кафедральном квартале в Падерборне, на том самом месте, где, как говорят, раньше стоял идол Иодуты [Jodute], вплоть до XVI века в каждое Dominica Laetare на столбе устанавливали нечто похожее на изваяние, затем в эту фигуру местные аристократы бросались палками, пока она не падала на землю. Члены древнего дворянского рода Штапелей бросали первыми, что считалось особой честью и наследственным правом. Когда изваяние падало, к нему подводили детей, чтобы они поиграли с обломками и надсмеялись над ними, а дворяне отправлялись на званый обед. Когда род Штапелей угас, старый обычай более не соблюдался» (из продолжения «Падерборнской хроники» Мартина Клокнера). Дом Штапелей считался одним из четырех столпов падерборнского соборного капитула; последний из Штапелей умер в 1545 году (Erhard und Gehrken, Zietchr. f. vaterl. gesch., VII, 379, 380). Ср. также с обрядами распиливания старухи, оскопления дьявола, изгнания смерти (см. II, 286), с ежегодным разбиванием деревянного изображения дьявола и с «riding the black lad» [выездом черного молодца] в Hone, Yearb., 1108; Hone, Daybook, II, 467.

[18] За Введением должна бы следовать общая глава о содержании и характере мифо-

логии (что отчасти затронуто в главах XIV и XV), в которой отдельно рассматривалось бы то, как боги становятся людьми, а люди — богами.

=

gôd, имеющего место и в некоторых иных случаях; хотя, разумеется, бог зовется благим и благосклонным [gute und gütige]3. Еще дальше от слова «Gott» отстоит название народа готов, которые именовали себя Gutans (древневерхненемецкое Kuzun, древнескандинавское Gotar) и которых следует отличать от Gautar [гётов] (древнеанглийское Geátas, древневерхненемецкое Kôzâ, готское Gautôs?).

Уже давно слово Gott сравнивается с персидским khodâ (Bopp, Vrgl. Gramm., 35). Если, в свою очередь, Khodâ представляет собой сокращение от авестий-

ского qvadâta (a se datus, increatus [самоданный, несозданный], санскритское svadâta, ср. с Dêvadatta — Θεόδοτος[богоданный], Mitradatta — Ἡλιόδοτος[дар

солнца], Srîdatta), то наше немецкое слово изначально должно было быть составным, причем с весьма подходящим значением: сербы, например, тоже обращаются к богу «самосаздани боже!», боже самосозданный (Vuk, 741).

Древневерхненемецкое cot встречается в качестве начального корня во многих именах: Cotadio, Cotascalh, Cotafrit, Cotahram, Cotakisal, Cotaperaht, Cotalint, однако в части значения самого слова из этого факта ничего извлечь нельзя; имена образованы по той же модели, что и Irmandio, Hiltiscalh и Sikufrit, и могут относиться как к общему представлению о божественной природе, так и к чемуто более частному. Когда cot ставится в конец имени, то общая конструкция может обозначать только бога, не человека: Irmincot, Hellicot.

В дериватах от guþ Ульфила меняет th на d, чем объясняется наличие в древневерхненемецкой форме глухого смычного согласного; отсюда — gudafaúrhs [богобоязненный] в переводе Лк.2:25, gagudei [набожность] в Тит.1:1; хотя дательный падеж единственного числа — неизменно guþa. Равным образом, говоря о нескольких богах, — то есть, для христианина, об идолах, — Ульфила пишет guda, используя это как форму среднего рода (Ин.10:34, 35). Древнеанглийское god, когда речь идет об идолах, приобретает во множественном числе среднего рода форму godu (Cod. Exon., 250:2; 254:9; 278:16). Аналогичным образом древневерхненемецкое и средневерхненемецкое составное слово apcot, aptcot [идол] обычно среднего рода и образует форму множественного числа apcotir; неизвестно, верна ли для средневерхненемецкого языка форма der aptgot [мужского рода], встречающаяся в Geo., 3254, 3302, но в нововерхненемецком Abgott стало повсеместно использоваться как слово мужского рода. Тем не менее, наше нынешнее множественное Götter, — ведь истинный бог только один, — можно объяснить исключительно как производную от слова среднего рода; древневерхненемецкое множественное cotâ и средневерхненемецкое gote в этом смысле друг другу противоречат. У Ульфилы afguds — это не существительное, а прилагательное, обозначающее impius [нечестивый] (Sk., 44:22);

3 Οὐδεὶ̀ς ἀγαθὸ̀ς εἰ μὴ̀ εἷς ὁ θεός (Мк.10:18, Лк.18:19) [никто не благ, как только один бог], что на готский переведено как ni hvashun þiuþeigs alja ains guþ, но на древнеанглийский — как nis nân man gôd buton god âna. Бог — даритель всякого блага и сам по себе — высшее благо, summum bonum. Поэтому у Платона он зовется τό ἀγαθόν.