Материал: Гримм Якоб - Германская мифология - Том 1. Издательский Дом ЯСК, 2019

[утешать, успокаивать]. Древневерхненемецкое flêhôn (vovere [давать обет, посвящать себя]) мне встречалось только у Ноткера (N., Cap., 8; N., Bth., 178), причем он пишет fléhôn: ten (quem [которому]) wir flehoton [которому мы посвятили

себя]. В нововерхненемецком: zu gott flehen [обращаться к богу с мольбой] или gott anflehen [молить бога]. Готское aíhtrôn (προςεύχεσθαι, προςαιτεῖν[молить,

вымаливать]) обозначает скорее «выпрашивать», чем «просить» или «молиться»; древневерхненемецкое diccan и древнесаксонское thiggian обозначают precari [умолять] или impetrare [добиваться], в то время как древнеанглийское þicgan и древнескандинавское þiggja — всегда только impetrare, accipere [добиваться, получать]; «просить» превращается в «настойчиво просить», «добиваться» [6].

Еще одно обозначение молитвы характерно для древнеанглийского и скандинавских языков — в других германских наречиях оно не встречается: древнескандинавское bôn или bœn, шведское и датское bön, древнеанглийское bên (женского рода, с родительным падежом bêne; Cædm., 152:26), у Чосера — bone, английское boon. Отсюда — bêna, supplex [мольба, коленопреклонение], и bênsian, supplicare [молить]. Наконец, упомянем исландское и шведское слово dyrka (датское dyrke), употребляющееся, как и латинское colere [поклоняться, возделывать], и в смысле богопочитания, и в смысле земледелия. Представляется, что эта форма привнесена в поздние времена: в древнескандинавском языке она не встречается.

Форма и характерные черты языческих молений нам известны плохо; я могу лишь предположить, что воззвания к богам сопровождались взглядом в небо, поклонами (на это указывает слово bidjan), сложением рук, преклонением колен, обнажением головы. Такая жестикуляция происходит от грубого, детского представления (характерного для древности) о том, что просительчеловек перед могучим богом-победителем должен вести себя как беззащитная жертва [7]. «Precari deos, caelumque suspicere» [молиться богам, поднимая взгляд к небу], — сказано еще у Тацита (Tac., Germ., X). Genuflectere [преклонять колени] по-готски — knussjan, римское supplicare [молиться] — это flexo corpore adorare [кланяться, поклоняться]. Падать ниц, кланяться было и в обычае христиан; в «Гелианде»: te bedu hnîgan [склониться к молитве] (Hel., 47:6; 48:16; 144:24); te drohtine hnîgan [поклониться господу] (Hel., 58:12); te bedu fallan [пасть к молитве] (Hel., 176:8); gihnêg an kniobeda [преклонить колени для молитвы] (Hel., 145:3). Интересное выражение встречается в «Песни о солнце»: henni (солнцу) ec laut (Sæm., 126а), «я поклонился ему», — laut здесь от lûta, inclinare [сгибаться]. Falla â knê ok lûta [пали на колени и поклонились] (Vilk. saga, VI); nu strauk kongsdôttir sinn legg, ok mælti, ok sêr i loptid upp [погладила

дочь конунга свою ногу и сказала, смотря в небо] (Vilk. saga, LXI). В «Саге об Олаве Святом» описывается поклонение статуе Тора: lutu þvî skrimsli [кланялись чудовищу] (Fornm. sög., IV, 247); fell til iardar fyrir lîkneski [пали на землю

перед образом] (Fornm. sög., II, 108). В Gregorius M., Dial., III, 28 утверждается,

обнаружить­ дополнительные­ факты о традиции обнажать голову (см. главу VII). В «Registrum superstitionum» (1415) Николая Магни Яворского сказано: insuper hodie inveniuntur homines, qui cum novilunium primo viderint flexis genibus adorant vel deposito caputio vel pileo, inclinato capite honorant alloquendo et suscipiendo [сегодня встречаются и такие люди, которые, увидев молодую луну, преклоняют колени или снимают капюшон или шапку и склоняют голову в знак почтения, приветствия и признательности]8. В древнеанглийской легенде о Кутберте [Cuđberht] рассказывается, что этот святой по ночам заходил в море, опускался на колени и, стоя по горло в воде, молился с поднятыми к небу руками9. Руки воздевали и опускали [9] в том числе и в сторону правителя, особенно феодала. «Bat mit zertânen armen» [молился с распростертыми руками], — сказано в Ls, III, 78; старый баварский обычай stapfsakên [решение долговых споров] тоже сопровождался воздеванием рук (RA, 927) [10]. Не исключено, что новообращенные христиане сохраняли в своей молитвенной практике некоторые языческие­

8Здесь можно добавить всё то, что я собрал об этом обычае: elevato a capite pileo alloquitur seniorem [к старшему обращаются с непокрытой головой] (Dietm. Merseb., 824 — 1012 год); sublata cydare surgens inclinat honeste [сняв корону, он вежливо поклонился] (Ruodlieb, II:93); or signori, hic colligimus argumentum, quod aliquis quando venit coram magistratu debet ei revereri, quod est contra Ferrarienses, qui, si essent coram Deo, non extraherent sibi capellum vel birretum de capite, nec flexis genibus postularent [итак, господа, мы приходим к выводу, что при встрече с государственным служащим каждый должен выражать почтение, но это против обычая феррарцев, которые даже перед богом не снимают

сголов шапок или беретов и не преклоняют колен] (Odofredus, Digest., II, De postulando); pilleus in capite est [шапка на голове] (Isengrimus, 1139); oster la chape [снять шапку] (в качестве приветствия; Méon, IV, 261); gelüpfet den huot [поднял шапку] (MsH, III, 330); sînen huot er abenam, hiemit êret er in alsô [он снял свою шапку, и этим тоже его уважил] (Wigal., 1436); er zôch durch sîn hübscheit den huot gezogenlichen abe [по своей учтивости он вежливо снял шляпу] (Troj., 1775); dô stuont er ûf geswinde gnuoc, ein schapel daz er ûf truoc von gimmen und von golde fin daz nam er ab dem houpte sîn [он быстро встал, он снял с головы корону из бриллиантов и самого лучшего золота] (Troj., 18635); er zucket im sîn keppalî [он сорвал с себя капюшон] (Ls., III, 35); er was gereit, daz er von dem houbt den huot liez vliegen und sprach [он был готов, он сорвал шляпу с головы и заговорил] (Kolocz., 101); Фест объясняет обычай так: lucem facere dicuntur Saturno sacrificantes, id est capita detegere [жертвоприношение Сатурну называется «lucem facere», то есть обнажением головы]; и: Saturno fit sacrificium capite aperto [жертвоприношение Сатурну совершается с непокрытой головой]; ср. с Macrob., Sat., I, 8; Serv., Virg., III:407.

9Väs gevunod þät he wolde gân on niht tô sæ, and standan on þam sealtum brimme, ođ his swuran, singende his gebedu, and siđđan his eneowu on þam ceosle gebygde, âstrehtum handbredum tô heofenlicum rodere [обычно он ходил по ночам к морю и, стоя в соленых волнах по горло, читал молитвы, а затем склонял колени ко дну, вытягивая ладони к божественным небесам] (Thorpe, Analecta, 76, 77; Homil., II, 138). В старофранцузской «Jeu de saint Nicolas» сказано, что к Тервагану [Tervagant] можно приближаться лишь ползком на голых локтях и коленях (Legrand, Fabl., I, 343).

черты­. Согласно одному из предписаний (рукопись,­ предположительно, XII века), молитва должна сопровождаться такими действиями: sô miz den ubir dîn herza in modum crucis, unde von demo brustleffile zuo demo nabile, unde miz denne von cime rippe unz an daz andire, unde sprich alsus [отмерь над сердцем своим знак в форме креста: от груди до пупка, от одного ребра к другому, а затем скажи так]. И еще: sô miz denne die rehtun hant von deme lengistin vingire unz an daz resti, unde miz denne von deme dûmin zuo deme minnisten vingire [так отмерь на правой руке от среднего пальца до запястья, и отмерь затем от большого пальца до мизинца]. Один из видов молитвы назывался «der vane des almehtigin gotis» [знамя всемогущего бога]: ее совершали девять человек (женщин) в девять воскресных дней, «sô ez morginet» [когда рассветает]; одна из женщин должна была читать псалом «Domini est terra» в такой позе, «daz ir lîb niet ruore die erde, wan die ellebogin unde diu chnie» [чтобы ее тело не касалось земли, за исключением локтей и колен]; остальные участницы стояли, пока не сгорит свеча

(Diut., II, 292, 293).

До корней готского слова aviliudôn, εὐχαριστεῖν [благодарить] доискаться сложно; в слове содержится основа aviliud, χάρις [благо, благодать], напоминающая о древнесаксонском alat, olat — gratiae. Происходит ли aviliud от liuþ (cantus [песнопение]), и было ли в этом термине что-то языческое? Древние молитвенные обороты требуется тщательно собирать. В скандинавских языках для призыва помощи богов используется, главным образом, глагол duga со значением propitium esse [быть благосклонным]: biđ ec Ottari öll gođ duga [я молю о благосклонности всех богов к Оттару] (Sæm., 120); biđja þâ dîsir duga [моли о благосклонности дисов] (Sæm., 195). Duga также значит «помогать», ср. с Gramm., IV, 687. Прекрасна и сходна с христианским воззванием к Святому Духу такая древнескандинавская молитва: biđjom herjaföđr î hugom sitja (rogemus deum in animis sedere nostris [молим бога (Отца Воинств) воссесть (воцариться) в наших душах]) (Sæm., 113) [11].

Во время молитвы или исповеди христиане смотрели на восток и воздевали руки (Bingham, XI, 7; Bingham (ed. Hal.), III, 273); в «Kristinbalkr» (из древнего «Закона Гулатинга») сказано: ver skulum lûta austr, oc biđja til ens helga Krists ârs ok friđar [нужно кланяться на восток и молиться святому Христу о благосостоянии и мире] (ср. с Syntagma de baptismo, 65); contra orientalem prostratus corpore partem precatur [во время молитвы следует простереться на восток] (Waltharius, 1159), по-древнеанглийски: eástweard ic stande [я стою лицом на восток]. Kêret iuch gên ôrient [повернитесь к востоку] (Troj., 9298, 9642). Язычники же во время молитв и жертвоприношений смотрели на север: horfa î norđr [повернулся на север] (Fornm. sög., XI, 134); leit î norđr [посмотрел на север] (Sæm., 94a); beten gegen mitternacht [молиться на север] (Keisersperg, Omeiß., 49b). Христианам север представлялся языческим краем, лишенным благодати (подробнее об этом я писал в RA, 808); дурной приметой считалось бросать что-либо на север (RA, 57); в лангобардских документах, посвященных государственным границам,­