Материал: Гримм Якоб - Германская мифология - Том 1. Издательский Дом ЯСК, 2019

своего Марса крайне жестокими обрядами, в жертву ему приносились пленные; готы считали, что покровителя войн следует ублажать пролитием человеческой крови] (Jornandes, V)28. Орозий (Orosius, VII, 37) говорит о Радагайсе, называя его скифом и при этом вождем готов в италийском походе: qui (ut mos est barbaris hujusmodi generis) sanguinem diis suis propinare devoverat [он (как водится у таких варваров) пообещал своим богам, что он станет приносить кровь

им в жертву, чтобы они напились]29. Прокопий так пишет о фулитах, то есть о скандинавах: θύουσιδὲἐνδελεχέσταταἱερεῖαπάντακαὶ̀ἐναγίζουσι.Τῶνδὲ ἱερείων σφίσι τὸ̀ κάλλιστον ἄνθρωπός ἐστιν ὅνπερ δορυάλωτον ποιήσαιντο πρῶτον. Τοῦτον γὰρ τῷ Ἄρει θύουσιν, ἐπεὶ̀ θεὸ̀ν αὐτὸ̀ν νομίζουσι μέγιστον

εἶναι [они непрерывно приносят всякие жертвы, приносят жертвы мертвым и героям. Из жертв они считают прекраснейшей принесение в жертву человека, который был их первым военнопленным. Они приносят его в жертву в честь

Ареса, так как этого бога они почитают выше всех30] (Procop., De bello goth., II, 15). В Procop., De bello goth., II, 14 — о герулах: πολύν τινα νομίζοντες θεῶν ὅμιλον, οὓς δὴ καὶἀνθρώπων θυσίαις ἱλάσκεσθαι ὅσιον αὐτοῖς ἐδόκει εἶναι

[они почитали большое количество богов; они считали делом благочестия убла-

жать их даже человеческими жертвами]. В Procop., De bello goth., II, 25 — об уже обращенных в христианство франках, переходящих реку По: ἐπιλαβόμενοι δὲ τῆς γεφύρας οἱ Φράγγοι, παῖδάς τε καὶ̀ γυναῖκας τῶν Γότθων, οὕσπερ ἐνταῦθα εὗρον ἱέρευόν τε καὶ̀ αὐτῶν τὰ σώματα ἐς τὸ̀ν ποταμὸ̀ν ἀκροθίνια τοῦ πολέμου ἐρρίπτουν. Οἱ γὰρ βάρβαροι οὗτοι, Χριστιανοὶ̀ γεγονότες, τὰ

28 Ср. с тем, что Юлий Цезарь говорит о почитании Марса среди галлов (Jul. Caesar, De bello gall., VI, 17; [«Марс руководит войной. Перед решительным сражением они обыкновенно посвящают ему будущую военную добычу, а после победы приносят в жертву все захваченное живым», — пер. М. Покровского]); а также с таким отрывком из «Готской войны» Прокопия Кесарийского (Procop, De bello goth., III, 14), о славянах и антах: θεὸν μεν γαρ ἕνα τὸν τῆς ἀστραπῆς δημιουργὸν ἁπάντων κύριον μόνον αὐτὸν νομίζουσιν εἶναι, καὶ θύουσιν αὐτῷ βόας τε καὶ ἱερεῖα ἅπαντα… ἀλλ’ἐπειδαν αὐτοῖς ἐν ποσὶν ἤδη ὁ θάνατος εἴη, ἢ νόσῳ ἁλοῦσιν ἤ ἐς πόλεμον καθισταμένοις, ἐπαγγέλλονται μεν, ἢν διαφύγωσι, θυσίαν τῷ θεῷ ἀντὶ τῆς ψυχῆς αὐτίκα ποιήσειν, διαφυγόντες δε θύουσιν ὅπερ ὑπέσχοντο, καὶ οἴονται τὴν σωτηρίαν ταύτης δὴ τῆς θυσίας αὐτοῖς ἐωνῆσθαι

[они считают, что один только бог, творец молний, является владыкой над всеми, и ему приносят в жертву быков и совершают другие священные обряды... когда им вот-вот грозит смерть, охваченным ли болезнью, или на войне попавшим в опасное положение, то они дают обещание, если спасутся, тотчас же принести богу жертву за свою душу; избегнув смерти, они приносят в жертву то, что обещали, и думают, что спасение ими куплено ценой этой жертвы. — Пер. С. Кондратьева].

29О нем же говорит и Августин (Augustinus, Sermones, CV, 10): Rhadagaysus rex Gothorum… Romae… Jovi sacrificabat quotidie, nuntiabaturque ubique, quod a sacrificiis non desisteret [Радагайс, царь готов… в Риме… ежедневно приносил жертвы Юпитеру; везде сообщается, что он не прекращал жертвоприношений].

30[Отрывки из «Готской войны» приводятся в переводе С. Кондратьева. — Прим. пер.]

πολλὰ τῆς παλαιᾶς δόξης φυλάσσουσι, θυσίαις τε χρώμενοι ἀνθρώπων καὶ̀ ἄλλα οὐχ ὅσια ἱερεύοντες, ταύτῃ τε τὰς μαντείας ποιούμενοι [захватив мост,

франки принесли в жертву детей и жен тех готов, которых тут нашли, и их тела бросили в реку, как початки войны. Эти варвары, будучи христианами, сохранили многое из своих прежних верований: они приносят человеческие жертвы и совершают другие религиозные обряды, далекие от истинного благочестия, в том числе прибегают и к гаданиям]. Сидоний Апполинарий так говорит о саксах: mos est remeaturis decimum quemque captorum per aequales et cruciarias poenas, plus ob hoc tristi quod superstitioso ritu necare [в их обычае, возвращаясь (из военных походов), каждого десятого из захваченных пленных ритуально убивать путем равно мучительных пыток; это происходит от суеверий, и оттого еще печальнее] (Sidonius Apollinaris, VIII, 6). В Capitul. de partib. Saxon., IX: si quis hominem diabolo sacrificaverit et in hostiam, more paganorum, daemonibus obtulerit, [morte moriatur] [если кто-то принесет человека в жертву дьяволу, или, по языческому обычаю, совершит заклание для демонов, (то смертью он да умрет)]. В «Lex Frisionum»: qui fanum effregerit — immolatur diis, quorum templa violavit [кто ворвется в святилище — того принести в жертву богам, храмы которых были осквернены] (Lex Frisionum (Additio sap.), 42 [чит. 12]); этот закон применялся только в отношении фризов trans Laubachi [за Лауэрсом], которые дольше оставались язычниками. В дальнейшем я процитирую то, что Страбон говорил о кимврах, а Дитмар — о норманнах. В письме [папы Григория III архиепископу] Бонифацию (Epist. Bonif. (ed. Würdtw.), XXV) говорится: hoc quoque inter alia crimina agi in partibus illis dixisti, quod quidam ex fidelibus ad immolandum paganis sua venundent mancipia [ты сказал, что, помимо прочих преступлений в этих землях, некоторые из верных продают своих рабов язычникам для жертвоприношений]; хозяева имели право продавать своих рабов, и христиане продавали их язычникам на жертвоприношения. Военнопленный Graecus Avar de (a) Suevis pecudis more litatus [Авар Грек свевами был принесен в жертву, как животное] (см. главу XIII, о богине Цисе)31. Доказательства бытования человеческих жертвоприношений в Скандинавии см. в Müller, Sagabibl., II, 560; III, 93. Как правило, жертвами становились пленные враги, купленные рабы или

страшные преступники; принесение франками в жертву женщин и детей при переходе реки напоминает о греческой διαβατήρια [диабатерия­ — жертвопри-

ношение при переходе через границу]32; считалось, что первины войны, первые

31Адам Бременский так говорит о литовцах (Adamus Brem., De situ Daniae, XXIV): dracones adorant cum volucribus, quibus etiam vivos litant homines, quos a mercatoribus emunt, diligenter omnino probatos, ne maculam in corpore habeant [они почитают драконов и птиц, которым приносят в жертву живых людей, купленных у торговцев, — при этом старательно выбирают тех, у кого нет никаких телесных дефектов].

32В наших народных сказаниях тот, кто первым идет по мосту, первым входит в новое здание или ступает на новую землю, платит за это жизнью, то есть становится ритуальной жертвой. Иорнанд (Jornandes, XXV [чит. XXIV]) говорит о гуннах: ad Scythiam properant

пленные приносят благополучие. В народных сказаниях упоминаются и детские жертвоприношения: детей убивали для исцеления от проказы, их замуровывали внутри стен и земляных валов (см. главу XXXV и окончание главы XXXVI); на древность этого жертвенного обычая явно указывает следующая черта: ребенку, перед возведением над ним склепа, давали игрушки и угощение. У греков и римлян жертв закладывали под разные шумы и игру на флейте, чтобы заглушить крики, а слезы детей старались остановить ласками, «ne flebilis hostia immoletur» [чтобы не приносить заплаканную жертву]. В особых случаях могли потребоваться жертвоприношения королевских детей и даже самих королей. Торо [Thoro] принес в жертву богам своего сына (Worm. mon. dan., 285). Конунг Аун Старый ради продления жизни принес одного за другим своих девятерых сыновей в жертву Одину (Yngl. saga, XXIX); шведы во время великого голода, когда не помогли никакие другие заклания, принесли в жертву своего короля Домальди [Dômaldi] (Yngl. saga, XVIII).

Приношения животных были, по большей части, благодарственными, но иногда могли быть и искупительными; нередко они представляли собой смягченный вариант былой человеческой жертвы. Приведу доказательства [29]. Herculem et Martem concessis animalibus placant [Геркулеса и Марса они умилостивляют закланиями обрекаемых им в жертву животных33] (Tac., Germ., IX): то есть закланиями животных, подходящих для конкретных ритуальных целей (Tac., Hist., V, 4); concessum здесь значит «священный» как противоположность нечистому; подходили для жертвоприношения только те животные, мясо которых считалось съедобным для людей. Не подобало предлагать богу пищу, от которой отказался бы сам жертвующий; жертвоприношения одновременно были и пирами — определенная часть туши забитого зверя подносилась богу, а всё остальное собравшиеся разделывали, делили между собой и съедали. Таким образом народ участвовал в священной трапезе; считалось, что боги разделяют пиршество с людьми [30]. На крупных жертвоприношениях король должен был отведать от всех блюд, а суеверные люди вплоть до позднейших времен откладывали часть своей еды для домовых и гномов. У Григория Великого: quadraginta rustici a Langobardis capti carnes immolatitias comedere compellebantur [лангобарды, захватив сорок крестьян, заставляли их есть жертвенное мясо] (Greg. M., Dial., III, 27) — имеется в виду, что язычникилангобарды позволили пленным христианам (или потребовали от них) разделить с ними жертвенный пир. «Immolatitiae carnes» [жертвенное мясо] и «hostiae immolatitiae, quas stulti homines juxta ecclesias ritu pagano faciunt» [животные жертвоприношения­, совершаемые­ глупцами по языческому обряду вблизи церквей] упоминаются и в Bonifacius, Epist. (ed. Würdtw.), XXV, LV.

et quantoscunque prius in ingressu Scytharum habuere, litavere victoriae [они вернулись в Скифию и тех скифов, которых пленили еще при первом своем вхождении, приносили в жертву победе].

33 [Пер. А. Бобовича. — Прим. пер.]

В древнейшие времена чаще всего в жертву приносили коней; несомненно то, что до появления христианства конину ели повсеместно. Для новообращенных христиан не было в язычестве ничего более возмутительного, чем ритуальное забивание коней (hrossaslâtr) и поедание конины — ср. с Nialss., CVI. Крещеные скандинавы обзывали шведов hrossæturnar [конеедами] (Fornm. sög., II, 309; Fagrsk., 63). Перед королем Хаконом, которого подданные заподозрили в христианстве, поставили такое условие: «at hann skyldi eta hrossaslâtr» [он должен съесть жертвенную конину] (Saga Hâk. gôđa, XVIII). Уже в Tac., Ann. XIII, 57 сообщается, что гермундуры принесли в жертву коней побежденных хаттов. Тюрингам еще во времена Бонифация строго наказывали воздерживаться от конины (Bonif., Epist (ed. Würdtw.), XXV, LXXXVII; Bonif. (Serr.),

CXXI, CXLII)34. У Агафия упоминается аналогичный алеманнский обычай:

ἵππους τε καὶ βόας, καὶ ἄλλα ἄττα μυρία καρατομοῦντες ἐπιθειάζουσι [коней, быков и множество других животных они обезглавливали во имя богов] (Agathias (ed. Bonn.), XXVIII,­ 5). Здесь следует обратить внимание на обычай отрезать голову: ее чаще всего не съедали со всем остальным, а освящали для бога. Подходя к разгромленному лагерю Вара, Цецина увидел конские головы, закрепленные на стволах деревьев (equorum artus, simul truncis arborum antefixa ora — Tac., Ann., I, 61). Эти были кони римлян, захваченные в бою и принесенные германцами в жертву богам [31]35. «Immolati diis equi abscissum caput» [отрубленная голова лошади, принесенной в жертву богам] упоминается и у Саксона Грамматика (Saxo Gr., 75); в Скандинавии лошадиные головы зареплялись на так называемых столбах зависти, считавшихся колдовскими инструментами (Egilss., 389). В гессенской сказке ([KM], № 89) сохранилось теперь уже не понятное воспоминание о магическом смысле подвешивания конской

34«Inter cetera agrestem caballum aliquantos comedere adjunxisti, plerosque et domesticum. Hoc nequaquam fieri deinceps sinae» [cреди прочего, некоторые начали поедать коней: и диких,

идомашних. Этого ни в коем случае нельзя делать и разрешать]. И: «imprimis de volatilibus, id est graculis et corniculis atque ciconiis, quae omnino cavendae sunt ab esu christianorum. Еtiam et fibri et lepores et equi silvatici multo amplius vitandi» [во-первых, о птицах, то есть о галках, воронах и аистах: всех их христианину не следует употреблять в пищу. Еще строже следует избегать поедания бобров, зайцев и лесных лошадей]. У Иеронима (Hieronymus, Adv. Jov., II (ed. Basil., 1553: II, 75)): Sarmatae, Quadi, Vandali et innumerabiles aliae gentes equorum et vulpium carnibus delectantur [сарматы, квады, вандалы и прочие неисчислимые языческие племена высоко ценят мясо лошадей и лисиц]. У Оттона Фрейзингского (Otto Frising, VI, 10): audiat, quod Pecenati (дикие печенеги [Peschenære]; Nib., 1280:2) et hi qui Falones vocantur (половцы [Valwen]; Nib., 1279:2; Tit., 4097), crudis et immundis carnibus, utpote equinis et catinis, usque hodie vescuntur [слышал ли, что печенеги и те, которых называют половцами, до сих пор едят сырое и нечистое мясо коней и кошек]. В «Песни о Роланде» (Rol., 98:20) — о язычниках: sie ezzent diu ros [они едят лошадей]. Кроме того, в поедании конины обвиняли ведьм [33].

35О Марсе у Иорнанда: huic truncis suspendebantur exuviae [для него на стволах де­ ревьев подвешивали трофеи].