Материал: Гримм Якоб - Германская мифология - Том 1. Издательский Дом ЯСК, 2019
> |
212 |
Глава III |
|
|
сагах, равно как и в наших древнейших текстах, нет и следа такого обычая. Коечто, впрочем, можно выделить из более поздних источников и из народных сказаний. На праздник Вознесения в некоторых районах Германии девушки плели венки из белых и красных цветов и вешали их в комнатах или в хлеву, где эти венки оставались до следующего года63. В гарцской деревне Квестенберг на третий день Пятидесятницы парни поднимали дуб на замковую гору, возвышающуюся над окрестностями, закрепляли его там и украшали огромным, размером с тележное колесо, венком из веток. Все восклицали: «Queste (венок) подвешен!», а затем танцевали вокруг дерева на горе; и дуб, и венок меняли ежегодно64. Недалеко от пика Мейснер в гессенских горах находится высокая отвесная скала с пещерой внизу, называемой «полым камнем». Ежегодно на второй день Пасхи юноши и девушки из соседних деревень приносили в эту пещеру букеты цветов и зачерпывали там холодной воды. Никто не спускался в эту пещеру без цветов65. Владельцы земельных участков в гессенских селениях должны были ежегодно платить налог в виде букета ландышей66. Судя по всему, во всех этих примерах — а их можно приводить и дальше — языческие обычаи перенесены на христианские праздники и пожертвования67.
По древнему и широко распространенному обычаю, часть еды на пирах оставляли для домашних богов; Берте и Хульде отдавали тарелку каши; боги разделяли с людьми и праздничные напитки. Перед тем как выпить, из кубка проливали немного жидкости — для бога или домового. Литовцы проливали на землю пиво для Земинеле [Zemynele], своей богини земли68. Можно вспомнить и о том, что в норвежских сказаниях Тор приходит гостем на свадьбы и опустошает огромные бочки с пивом. Здесь я хотел бы вернуться к рассказу Ионы Боббийского о свевском чане с пивом: это позволит прояснить смысл языческой традиции поминального питья [Minnetrinken], долгое время сохранявшейся и в христианские времена. И сама традиция, и ее название — общие для всех германских народов.
63Bragur, VI:1, 126.
64Otmar, Vokssagen, 128, 129. То, что там сказано о происхождении этого обряда, представляется выдумкой.
65Wigand, Archiv, VI, 317.
66Wigand, Archiv, VI, 318; Casselsches Wochenbl. (1815), 928b.
67В особых случаях богам приносились и другие ценности, помимо скота и злаков; например, уже в христианские времена мореплаватели обещали отнести в церковь серебряный корабль в качестве вотивного дара. В шведских народных песнях: offra en gryta af malm (жертвовать металлический горшок) (Arvidss., II, 116); en gryta af blankaste malm [сосуд из белоснежного металла] (серебряный; Ahlqvist, Öland, II:1, 214 [чит. 244]); еще в качестве жертвенных упоминаются некоторые предметы одежды: например, красные туфли.
68В германских языках, насколько я знаю, нет термина, соответствующего греческим σπένδω, λείβω, латинскому libo — «совершаю возлияние» [44].
Почитание богов |
213 |
> |
|
В готском языке слово man (во множественном числе munum, претерит munda) значит «я думаю»; gaman (множественное gamunum, претерит gamunda) — «я обдумываю», «я вспоминаю». От этого же глагола в древневерхненемецком произведены существительное minna = minia, то есть amor [любовь], и глагол minnôn = miniôn, amare [любить], или, буквально, «думать о любимом, вспоминать его». В древнескандинавском встречаются те же man, munum, а также minni (memoria [память]), minna (recordari [вспоминать]), однако вторичное значение, связанное с любовью, в этом языке не проявлено.
Отсутствующего или умершего обычно чествовали, упоминая его имя на собрании или на пиру и выпивая чашу в знак памяти; эта чаша и этот напиток по-древнескандинавски назывались erfi или minni dryckja [поминальным69 питьем].
На торжественных жертвоприношениях или пиршествах вспоминали бога (или богов) и пили в его (или их) честь и память (minni). Minnis öl [напиток памяти] (Sæm., 119b — в противоположность ôminnisöl [напитку забвения]); minnis horn [поминальный рог]; minnis full [поминальный кубок]; fôro minni mörg ok skyldi horn dreckia î minni hvert [помянули многих, и каждый должен был выпить рог в память] (Egilss., 206); um gôlf gânga at minnom öllum [при каждом поминании подходили друг к другу] (Egilss., 253); minniöl signođ âsom [освятили поминальный напиток для асов] (Olafs helg. saga (ed. Holm.), 113); signa соответствует немецкому segnen, «освящать». Signa full Odni, Thôr [выпить в честь Одина, Тора (= посвятить им кубок)]; Ođins full [кубок за Одина]; Niarđar full [кубок за Ньёрда]; Freys full drecka [пить кубок за Фрея] (Saga Hâkonar gôda, XVI, XVIII). В «Саге о Херрауде» minne пьют в честь Тора, Одина и Фрейи (Herrauđssaga, XI). В «Саге об Инглингах» на похороны конунга приносят кубок, называемый Bragafull; каждый присутствующий вставал у Брагафула, приносил торжественную клятву, а затем опустошал кубок (Yngl. saga, XL; в других источниках — bragarfull (Sæm., 146a; Fornald. sög., I, 345, 417, 515)). Еще кубок называли minnisveig [глоток памяти] (Sæm., 193b). От этого обычая не отказались и после обращения в христианство: minne стали пить в честь Христа, Марии и святых: Krists minni, Michaêls minni (Fornm. sög., I, 162; VII, 148). В Fornm. sög., X, 178 святой Мартин требует от Олава, чтобы тот выпил в его честь (minni), а не в честь Тора, Одина и других асов.
Другие племена тоже не отказались от этого обычая; однако значение самого понятия «minne» сменилось, на латинский его стали переводить как amor [любовь], а не как memoria [память]70. Уже в Liutprand, Hist., VI, 7
69[Erfi здесь связано с поминанием умершего, а minni — с упоминанием отсутствующего. — Прим. пер.]
70В поэме XII века «Von dem gelouben» так говорится о святом причастии, чаша для которого у христиан также связана с идеей воспоминания: den cof nam er mit dem wîne, unde segente darinne ein vil guote minne [он взял чашу с вином, и благословил в ней прекрасную лю-
бовь] (Von dem gelouben, 1001). Ср. с оборотом «loving cup» [чаша любви] в Thom, Anecd., 82.
> |
214 |
Глава III |
|
|
(см. Muratori, II, 1, 473) и в Liutpr., Hist. Ott., XII можно встретить оборот «diaboli in amorem vinum bibere» [пить вино в честь любви к дьяволу; вместо — «в честь дьявола»]. В Liutpr., Antapod., II, 70: amoris salutisque mei causa bibito [выпейте за мои любовь и здравие]. В Liutpr., Leg., LXV: potas in amore beati Johannis praecursoris [пьешь за любовь блаженного Иоанна Предтечи]. Здесь имеется в виду Креститель, а не евангелист, однако в Fel. Faber, Evagat., I, 148 — определенно последний. В «Casus Sancti Galli» Эккехарда (Pertz, II, 84): amoreque, ut moris est, osculato et epoto, laetabundi discedunt [и, как это принято, поцеловавшись и выпив за любовь, они уходят, радостные]; в Rudlieb, II:162:
post poscit vinum, Gerdrudis amore, quod haustum participat nos tres, postremo basia fingens, quando vale dixit post nos gemit et benedixit.
[затем он попросил вина, чтобы выпить за любовь Гертруды, мы разделили вино на троих, после чего поцеловались,
итут он пожелал нам здравия, вздохнул и благословил нас]
Втак называемой «Liber occultus» (по мюнхенской рукописи), после описания драки:
hujus ad edictum nullus plus percutit ictum, sed per clamorem poscunt Gertrudis amorem.
[по этому приказу никто больше не должен драться, все должны громко молить о любви Гертруды]
В «Peregrinus», латинской поэме XIII века (строфа 335; Leyser, 2114):
et rogat, ut potent sanctae Gertrudis amore, ut possent omni prosperitate frui.
[и просит их выпить за любовь святой Гертруды, за то, чтобы все насладились процветанием]
При прощании с Эреком: der wirt neig im an den fuoz, ze hand truog er im dô ze heiles gewinne sânt Gêrtrûde minne [хозяин поклонился ему в ноги, желая ему счастья и любви святой Гертруды] (Er., 4015); (вооруженный воин) trânc sant Johannes segen [выпил за благословение святого Иоанна] (Er., 8651); Хаген (Nib., 1897:3), убивая ребенка Этцеля, говорит: «nu trinken wir die minne unde gelten sküneges wîn [выпьем за любовь и прольем королевское вино]; у Гельблинга (Helbl., VI:160; XIV:86):
iz mac anders niht gesîn
wan trinkt und geltet Ezeln wîn.
[он ничего другого не видел, когда пил и проливал вино Этцеля]
Почитание богов |
215 |
> |
|
Само слово «gelten» здесь используется в том смысле, какой оно прибрело в связи с жертвоприношением (ср. Schm., II, 40); si dô zucten di suert unde scancten eine minne [они вытащили мечи и пролили minne (= пролили нечто в знак любви/памяти)] (из поэмы «Герцог Эрнст» — см. Hoffm., Fundgr., I, 230:35); minne schenken [подавать поминальную чашу] (Berthold, 276, 277); sant Johannis minne geben [пить в честь святого Иоанна] (Oswald, 611, 1127, 1225) [45]. Позднее то же называлось «einen Ehrenwein schenken» [подавать вино чести]; уже в древнегерманских наречиях слово êra, êre связывалось с почитанием высших, любимых существ. В Средние века было двое святых, с которыми особенно тесно связался обычай поминального питья: это Иоанн (евангелист) и Гертруда. Рассказывают, что Иоанн однажды выпил отравленное вино и не пострадал: посвящая напиток этому святому, стремились отвести вредоносное действие любых ядов; Гертруда же почитала Иоанна превыше всех святых: оттого, вероятно, память об Иоанне связалась с ней. Кроме того, она прославилась своим миротворчеством, и потому в «Latinarius metricus» некоего Андрея, школьного управителя [Andreas, rector scholarum], содержится такое воззвание к святой Гертруде:
o pia Gerdrudis, quae pacis commoda cudis bellaque concludis, nos caeli mergito ludis!
[о праведная Гертруда, доказавшая пользу мира и завершившая войну, окружи нас небесными радостями!]
Один писарь ежедневно молился Гертруде, чтобы она ему «schueffe herberg guot» [нашла хорошее пристанище]; в рукописи XV века сообщается: aliqui dicunt quod quando anima egressa est tunc prima nocte pernoctabit cum beata Gerdrude, secunda nocte cum archangelis, sed tertia nocte vadit sicut diffinitum est de ea [говорят, что когда душа выходит из тела, то первую ночь она проводит
сблаженной Гертрудой, вторую ночь — с архангелами, но на третью ночь она отправляется туда, куда ей суждено]; эти интересные представления, как мы увидим в дальнейшем, ранее относились к Фрейе. Гертруда тем более сходна
сэтой богиней (а также с Хульдой и Бертой), если учесть, что ее тоже изображали прядущей. Minne в честь Иоанна и Гертруды пили расстающиеся, путешествующие и ищущие мира, как ясно из вышеприведенных цитат. Насколько я знаю, первое свидетельство о связи поминального питья с Гертрудой (причем более ранее, чем таковое об Иоанне) встречается в поэме «Рудлиб»; в более поздние времена таких свидетельств уже множество: der brâhte mir sant Johans segen [принесший мне благословение святого Иоанна] (Ls, III, 336); sant Johans segen trinken [пить за благословение святого Иоанна] (Ls, II, 262); ich dâht an sant Johans minne [я поминал святого Иоанна] (Ls, II, 264); varn mit sant Gêrtrûde minne [идти в любви святой Гертруды] (Amgb., 33b); setz sant Johans ze bürgen
mir, daz du komest gesunt herwider schier [да защитит меня святой Иоанн, чтобы
> |
216 |
Глава III |
|
|
мне скоро вернуться в здравии] (Hätzl., 191b); sant Johannes namen trinken [пить во имя святого Иоанна] (Altd. Bl., 413); sant Gêrtrûde minne [за любовь святой
Гертруды] (Cod. Kolocz., 72); trinken sant Johannes segen und scheiden von dem lande [выпить в честь святого Иоанна и уехать с этих земель] (Morolt, 3103); diz ist sancte Johans minne [это в честь святого Иоанна] (Cod. Pal. 364, 158); s. Johans segen trinken [пить за благословение св. Иоанна] (Anshelm, III, 416); Johans segen [благословение Иоанна] (Fischart, Gesch. Kl., 99b; Simpliciss. [1713], II, 262)71.
Свевы, к которым подошел Колумбан, пили, вероятно, в честь Вотана, Wuotans minne; Иона рассказывает, что святой разломал ритуальный сосуд на части и испортил свевам веселье: manifesto datur intelligi, diabolum in eo vase fuisse occultatum, qui per profanum litatorem caperet animas sacrificantium [тогда стало понятно, что в этом сосуде скрывался дьявол, который через нечистое возлияние улавливал души участников приношения]. Соответственно, когда Лиутпранд говорит о дьяволе, в честь которого пили minne, следует, вероятно, также понимать под этим языческого бога. Gefa þriggja sâlda öl Ođni [преподнести три бочки пива Одину] (Fornm. sög., II, 16); gefa Thôr ok Ođni öl, ok eigna full Asum [преподнести пиво Тору и Одину и посвятить кубок асам] (Fornm. sög., I, 280); drecka minni Thörs ok Ođins [пить в честь Тора и Одина] (Fornm. sög., III, 191). Благословляя чашу, скандинавы осеняли ее знаком Торова молота, а христиане — крестом; ср. с poculum signare [благословлять чашу осенением] (Walthar., 225) — это то же, что и signa full.
Вероятнее всего, традиция поминального питья в некоторых районах Германии существует до сих пор, и даже в качестве церковного обряда. В Отбергене, гильдесгеймской деревне, ежегодно 27 декабря священник благословляет в церкви чашу с вином и передает ее собравшимся, чтобы они выпили за Иоанна (Johannis segen); ни в одном из соседних селений такой традиции нет. В Швеции и Норвегии на праздник Сретения принято пить Eldborgs skål [чашу Огненного замка] (см. раздел «Шведские суеверия», № 122).
71 Thomasius, De poculo s. Johannis vulgo Johannistrunk (Lips., 1675); Scheffer, Haltaus, 165; Oberlin, статьи «Johannis minn» и « Johannis trunk»; Schmeller, II, 593; Hannov. Mag. (1830), 171—176; Ledebur, Archiv, II, 189. О Гертруде — Huyd., Op. St., II, 343—345; Clignett, Bidr., 392—411; Hoffm., Horae Belg., II, 41—48; Antiqvariske annaler, I, 313; в Hanka, Böhm. Glossen, 79b, 132a Johannis amor [любовь Иоанна] переводится как swatá mina [святое minne]. В словенском тексте из Фрейзингской рукописи (см. Kopitar, Glagolita, XXXVII, ср. с XLIII): da klanjamse i modlim se im i tschesti ich pijem i objeti nasche im nesem (ut genuflectamus et precemur eis et honores eorum bibamus et obligationes nostras illis feramus [и кланяемся, и молимся им и в честь их пьем, и обеты наши перед ними несем]). Слово tschest значит honor, τιμή, cultus [честь, почитание], наше древнее êra; также в значении «minne» используется термин slava (слава, память, известность), а в сербской песне (Vuk, I, № 94) вино пьют «за славе божjе», во славу божью. В финской мифологии фигурирует чаша Укко (Ukkon malja). Malja = шведское skål в значении scutella, potatio in memoriam vel sanitatem [чаша, выпиваемая в память или за здоровье].