Материал: Гримм Якоб - Германская мифология - Том 1. Издательский Дом ЯСК, 2019
> |
222 |
Глава III |
|
|
II, 446). Богам целовали руки — ср. с προσκυνεῖν. На богов смотрели, поднимая взгляд в небеса (ср. с оборотом ἂνω βλέψας [смотреть вверх] в эпиграмме Мосха), — а от
священных предметов взоры, наоборот, отворачивали. Одиссей, причалив, отворачивается (ἀπονόσφι τραπέσδαι в Od., V:350) и бросает в море κρήδεμνον [покрывало], которое дала ему Ино. Ταρβήσας δ’ἑτέρωσε βάλ’ὄμματα, μὴ̀ θεὸ̀ς εἴη [очи потупил:
он мыслил, что видит бессмертного бога74] (Od., XVI:179).
[8]
Голову обнажали перед богами, царями и вельможами. Huic capite velato, illi sacrificandum est nudo [одному приносить жертву нужно с покрытой, другому — с непокрытой головой] (Arnob., III, 43); pilleis capitibus inclinarent detractis [кланялись, сняв
сголов шапки] (у Эккехарда, 890 год; Pertz, II, 84); pilleis detractis regratiare [благодарить с непокрытыми головами] (Pertz, II, 85); tuot ûwere kugelen abe und bitit got [снимите головные уборы и помолитесь богу] (Myst., I, 83:25); man lupft den hut [поднял шапку] (Docen, Misc., II, 252); son chapel oste [подняв свою шапку] (Ren., 9873; ср.
с’s chäppli lüpfe [приподняв шапку] в Hebel, 213); helme und ouch diu hüetelîn diu wurden schiere ab genomen [они быстро сняли шлемы и шапки] (Lanz., 6838); sînen helm er abe gebant [он развязал свой шлем] (Wigal., 15:29); sinen helm er abe bant und sturztin ûf des schildes rant; des hüetels wart sîn houbet blôz, wan sîn zuht wart vil grôz [он развязал свой шлем и положил его на край щита, он снял шапку и стоял с непокрытой головой — настолько хороши были его манеры] (Er., 8963); von dem houpt den huot liez vliegen [сорвал шапку с головы] (G. Ab., II, 92). Согласно 1Кор.11:4,5, мужчина должен молиться и пророчествовать с непокрытой головой, а женщина — с покрытой; ср. с примечанием Фатера. Иногда в качестве епитимии человека заставляли голым стоять в воде (G. Ab., I, 7; ср. со стр. LXX). «Ранним утром монах ходит к Дунаю на-
брать воды, помыться и помолиться» (Vuk, [Lieder], II, [№ ]7; начало песни «Неод Симеун»). Греки тоже часто ходили молиться на берег моря: Τηλέμαχος δ’ἀπάνευθε κιὼν ἐπὶ θῖνα θαλάσσης [Телемах одиноко пошел на песчаное взморье75] (Od., II:260);
βῆ δ’ἀκέων παρὰ θῖνα πολυφλοίσβοιο θαλάσσης, πολλὰ δ’ἐπειτ’ ἀπάνευθε κίων ἠρᾶθ’ ὁ γεραιὸ̀ς Ἀπόλλωνι ἄνακτι [молча побрел по песку вдоль громко шумящего
моря; от кораблей удалясь, опечаленный старец взмолился <…> Аполлону76] (Il., I, 34).
[9]
Арсений молился с поднятыми руками от восхода до заката (Maerl., III, 197). В «Парцифале» тоже упоминается поднятие рук: sîn nîgen er gein himel gap [он поклонился небу (с поднятыми руками?)] (Parz., 392:30). In crucis modum coram altari se sternere [крестом простираться перед алтарем] (Pertz, VIII, 258; ср. с крестными ордалиями). Молитвы совершались mit zertânen armen (Zellw., Urk., № 1029), mit zer-
trenten armen [с раскинутыми, распростертыми руками] (Zellw., Urk., № 775). Перед молитвой мыли руки: χεῖρας νιψάμενος ἠρώμην πάντεσσι θεοῖσ [вымыв руки, молил всех богов] (Od., XII:336); χεῖρας νιψάμενος πολιῆς ἁλός, εὔχετ’ Ἀθήνῃ [руки седою
74[Пер. В. Жуковского. — Прим. пер.]
75[Пер. В. Жуковского. — Прим. пер.]
76[Пер. В. Жуковского. — Прим. пер.]
Примечания |
223 |
> |
|
водою омыл и взмолился к Афине77] (Od., II:261). Helgafell, þângat skyldi engi mađr ôþveginn lîta [священная гора, на которую никто не имел права смотреть неумытым] (Landn., II, 12).
[10]
Бог милосерден. Понятие χάρις, gratia [милосердие, благодать] также переводится словом anst. Готское anstái audahafta — gratia plena [полная благодати]. Древневерхненемецкое fol gotes ensti [полная божьей благодати] (O., I, 5:18); [древнесаксонское] enstio fol [полная благодати] (Hel., 8:8), ср. с gebôno fullu у Тациана и древнеанглийским mid gife gefylled [полная благодати]. В значении ginâda [благодать, милосердие] Отфрид использует особое, встречающееся только у него, слово êragrehti (Graff, II, 412). В клинописных инскрипциях постоянно встречаются слова «Auramazdâ mija upastám abara», Oromasdes mihi opem ferebat [Ормузд да дарует мне силы], и «vashná Auramazdaha», gratiâ Oromasdis [милостью Ормузда].
[11]
К числу древних молитвенных формулировок добавим следующие. Biđ ec barna sifjar duga [молю тебя во имя родни] (Saem., 61b); blôtađi Ođinn ok biđr hann lîta â sitt mâl [приносил жертву Одину и молил его помочь в деле] (Hervar. sag., XV; ср. c главой XIV); ôreiđom augom lîtiđ ockr þinnig ok gefit sitjondom sigr! [взгляни на нас добрым взглядом и даруй сидящим здесь победу!] (Saem., 194a; см. примечание 4 к главе II); mâl ok mannvit gefit ockr maerom tveim ok laeknishendur međan lifom! [пока мы живы, даруйте нам двоим красноречие, мудрость и умение исцелять!] (Saem., 194a; ср. с II, 944 и с молитвой ко Фрею — Vigagl. sag., IX, XXVI); biđjom herjaföđr î hugom sitja [молю Отца Воинств
воссесть в сердце] — ср. с in herzen unsên sâzi [в наших сердцах воссядь] у Отфрида (O., IV, 5:30). Сюда же греческое κλῦθι μευ [услышь меня]. Цель молитвы (и жертво-
приношения) — либо просто почтить бога, либо попросить его о милости и помощи. Милость здесь можно понимать двояко: либо как чистое милосердие для невинного молящегося, либо как прощение греха, отказ от мести. Интересно об этом сказано в Hel., III:18: higgean herron is huldi, that sie hevancuning lêdes âlêti (ut deus malum averteret, remitteret [молиться о милости бога, чтобы царь небесный отвел зло, простил]), хотя в Лк.1:10 — просто orare [молиться], а в O., I, 4:14 — ginâda beitôta [молить о ми-
лости]. Бога молят о пощаде, о сострадании: ἵληθι [смилуйся] (Od., XVI:184); ἄνασσ’ ἵληθι [будь милостива] (Od., III:380); φείδεο δ’ἡμέων [пощади нас] (Od., XVI:185); συ
δε ἵλεως γενοῦ [будь ко мне благосклонна] (Lucian, V, 292); taivu ainomen Tapio! — «поклонись, попроси Тапио!» (Kalev., VII:243), ср. с τόδε μοι κρήηνον ἐέλδωρ [услышь меня и исполни желание] (Il., I:41); τόδεκρηήνατ’ἐέλδωρ[услышь и исполни желание]
(Od., XVII:242; см. Kl. Schr. II, 458).
Во время утренней молитвы на восток смотрят и индуисты, поэтому юг называется у них daxa, daxima — правой стороной. Обращаясь к Одину, смотрели на восток, обращаясь к Ульфу [Ulf] — на запад (Sv. forns., I, 69). О Бойокале сказано: solem respiciens [поднял взор к солнцу] (Tac., Ann., XIII, 55). Молитву направляли к солнцу
77 [Пер. В. Вересаева. — Прим. пер.]
> |
224 |
Глава III |
|
|
(N. pr. bl., I, 300); после заката жертвоприношения не совершались (Geo., 2281). С другой стороны, в Sæm., 7b встречается фраза norđr horfa dyr [дверью на север]. На севере находится Ётунхейм (Rask, Afh., I, 83, 94; GDS, 981, 982).
[12] Ханжество описывается в следующих выражениях: «хотите святым ноги об-
грызть?» (Bronner, I, 295); «отгрызать всем святым пальцы с ног» (Ettn., Mau laffe, 522); «хотят всем святым отгрызть стопы» (Felsenburg, II, 328); «хотят сожрать всех святых» (Elis. v. Orl., 251). Ханжа — это Götzeschlecker [лижущий идолов] (Stald., I, 467); на бандитском жаргоне католика называют Tolefresser, Bilderfresser [поедателем святых образов] (Thiele, 317a). Magliavutts — ханжа, «идолоед» (Carisch, 182b); от чего происходит итальянское bachettone [ханжа]? Ср. с английским bigot, испанским beato. Женщину-святошу называют die alte tempeltrete [старой храмовницей] («Spiel von den zehn Jungfrauen» в Steph., 175). Du rechte renne umme id olter (ты настоящий бегун вокруг алтаря; Mone, Schausp., II, 99); уже Эразм Альберус называет ханжу [Frömmler] ханжушкой [Frömmchen] (Er. Alberus, Praec. vitae ac mor. (1562), 90a).
[13]
О жертвоприношениях см. Creuzer, Symb., I, 171. Слово opphir [жертвы] в Gl. Sletst., VI, 672 переведено как vota [дары, посвященные богам]. Подарки, дары = жертвы (см. I, 211). Si brâhten ir obfer und antheiz [приносили жертвы и обеты] (Diemer, 179:25). Наиболее общее латинское выражение в значении «sacrificare» [приносить жертву] — rem divinam facere [буквально: «делать божественное»]. Сommovere, obmovere = дарить, приносить в дар (Aufr. und Kirchh., II, 165). Victima — это более крупная жертва, а hostia — более мелкая (Fronto, 286). Пожертвования (oblationes) «всем образам» (например, всем статуям, всем алтарям в церкви) «ut tenor est fundationis, cedens [cedent] pastori» [согласно учредительному акту, отходят пастору] (речь идет о храме в вестфальском Рюдене, 1421 год; Seibertz, Quellen der westf. Gesch., I, 232). Ср. с немецким wîsunga — visitatio, oblatio (Graff, I, 1068), происходящим от wîsôn, visitare [видеть, посещать]. Wîsod = облатка, visitatio (Schmeller, VI, 180). Швейцарцы термином wîsen называют моление на могилах (Stalder, II, 455).
[14]
Оblôt, blôstr см. Bopp, Vgl. Gr., 1146. В готском встречаются обороты blôtan fráujan
иguþ blôtan (1Тим.2:10) — deum colere [почитать бога]. В древнескандинавском термин blôt означает не только жертвоприношение богам: ср. с âlfa blôt [жертвоприношение альвам] (см. I, 746) и dîsa blôt [жертвоприношение дисам] (см. I, 687). Blôthaug [жертвенный холм] и stôrblôt [большая жертва] упоминаются в Fornm. s., V, 164, 165. Sleikja blôtbolla [лизать жертвенный котел] (Fagrsk., 63; ср. с Kl. Schr. II, 215; V, 305). Собственное имя Blôtmâr (Blôtmâ в винительном падеже; Landn., III, 11), означает, видимо, larus sacrificator [жертвенная чайка, чайка-жертвоприноситель?], что напоминает об интересном прозвище Blotevogel [жертвенная птица] (Osnabr. Ver., II, 223; 1465 год). Возможно, впрочем, оно обозначает не жертвенную, а голую птицу? Ср. с такими названиями, как Spottvogel, Speivogel, Wehvogel [пересмешник, дрозд = насмешник, горевестник]. Древнескандинавское blôtvargr значит pronus ad exsecrandum [склонный
Примечания |
225 |
> |
|
к проклятьям], поскольку blôta — это не только consecrare [освящать], но и exsecrare, maledicere [проклинать].
[15]
Mit der blotzen haun [рубить мечом] (H. Sachs, III, 3:58c); eine breite blötze [широкий меч] (Chr. Weise, Drei Erzn., 194). Der weidplotz — охотничий нож; plötzer (см. глоссарий Вильмара в Hess. Zeitschr., IV, 86); die bluote — старый нож (Woeste).
[16]
Antheiz — это и обет, votum, и жертвоприношение, однако не то, которое уже приносится, но то, которое только обещается богам. Так, например, германцы обещали принести жертвы, если победят (Tac., Ann., XIII, 57), а римляне приносили обет ver sacrum [священной весны], касающийся всех родившихся в одну весну: через 20 лет скот приносили в жертву, а молодежь отправляли из дома (Niebuhr, I, 102). Si brâhten ir obfer unde antheiz [они приносили жертву и давали обет] (Diemer, 179:25); gehetôn vîgveorđunga — promiserunt, voverut sacrificia [обещают, дают обет принести жертву] (Beov., 350). Onsecgan в том же значении: aerþon hine deáđ onsägde — priusquam mors eum sacrificaret [прежде чем смерть принесет его в жертву] (Сod. Exon., 171:32), ср. со средневерхненемецким iuwer lîp ist ungeseit (ἄφατος) [о вас не доложили] (Neidh., 47:17). Что значит древневерхненемецкое frêhtan? В N., Boeth., 226 так сказано об Ифигении: dia Chalchas in friskinges wîs frêhta [которую Калхас принес в жертву] (Graff, III, 818), ср. с древнескандинавским frêtt (vaticinium, divinatio [прорицание, предсказание]; см. I, 276) и древнеанглийским «on blôte ođđe on fyrhte» [приносить, или закладывать, жертву] (Schmid[2], 272, 368), где fyrhte никак не связано с Furcht [страх].
[17]
К готскому fullafahjan (управляющему дательным падежом одушевленного зависимого слова) близко по значению древнеанглийское cveman: onsecgan and godum cveman — diis satisfacere [(принести жертву и) ублажить богов] (Сod. Exon., 257:25); Criste cveman leofran lâce [ублажать Христа лучшей жертвой] (Сod. Exon., 120:25). Древнеанглийскому bring в значении oblatio [приношение] соответствует древневерхненемецкое antfangida, victima [жертва] (Diut., I, 240). Преподносимая и принимаемая
жертва лежит. В Theocr., Epigr., I:2 по отношению к освященным дарам применяется слово κεῖσθαι [выкладывать].
[18]
К древнеанглийскому lâc можно добавить и глагол lâcan — offerre [преподносить; приносить жертву], ср. с placare [умилостивлять]. Lâc onsecgan [приносить жертву] (Cod. Exon., 257:30); lâc — xenium, donum [подношение, дар]; lâcdaed — munificentia [щедрость] (Haupt, Zeitschr., IX, 496a).
[19]
В старославянском libatio [жертвоприношение] называется требой; то же слово означает res immolata, templum [приносимое в жертву; храм]. Требище — βωμός [алтарь]. Qui idolothyta, quod trebo dicitur, vel obtulerit aut manducaverit [это идольство, называемое требой, или приносится в жертву, или съедается] (Amann, Сod. mss.
> |
226 |
Глава III |
|
|
Friburg. fasc., II, 64); старобогемское třeba, русское треба — жертва. Старославянское и сербское требити, польское trsebić — очищать; ср. с Trebbin, названием места (Jungmann, VI, 625b); польское trzeba, potrzeba — oportet, «нужно»; польское potrzeba, сербское потреба, богемское potřeba — нужда, потребность; ср. с литовскими Potrimpus и Antrimp, Atrimp (Hanusch, 216, 217; GDS, 328); «жертва» по-литовски — sobars (Bergmann, 142), по-венгерски — aldomás (Ipolyi, 341).
[20]
Об ἀπαρχαί, жертвоприношении начатков, см. Pausan., I, 31 и Callimach, Hymn. in Del., 279. Другим обозначением жертвоприношения может быть неясное готское слово daigs в значении massa [целое] (Рим.11:16). Форма wizôt встречается и в средневерхненемецком: frône wizôt [святое таинство] (Servat., 3337). Массман производит hunsl от hinþan [хватать, ловить]; в Berl. Jahrb., X, 192—195, 285 (статья Куна) оно
связывается с корнем hu — «проливать», который, по Bopp, 401[b], тождествен греческому θύειν [жертвовать]. Cлово σπένδομαι [проливаюсь; становлюсь жертвой
(возлиянием)] (2Тим.4:6) на готский переведено как hunsljada, ἄσπονδος [непримиримый = не желающий совершить возлияние] (2Тим.3:3) — как unhunslags; готские формы ufsneiþan (θύειν, «закалывать», в Лк.15:23, 27, 30) и ufsniþans (immolatus [заклан] в 1Кор.5:7) явно обозначают забой жертвенного животного. Hunsaloa в «Ecbasis captivi» может значить либо hunsalaha (жертвенная вода), либо hunsalah (жертвенный храм; Lat. Ged., 289, 290).
[21]
Исправление готского áibr на tibr оспаривается в Weigand, 1997 — ср. с Diefen bach, Goth. Wb., I, 12. О понятии τέφρα [прах] см. Kl. Schr., II, 223. Умбрское tefro
(среднего рода) обозначает какую-то часть тела жертвенного животного (Aufrecht und Kirchh., II, 294, 373). Можно ли отнести сюда же и латышское śohbars — жертва, приносимая во время чумы? Некоторые исследователи связывают с этим же корнем и нижненемецкое zefer (от Käfer [жук]), см. Campe, статья «ziefer», и Schmeller, IV, 228; ср. с древневерхненемецким arzibôr (Graff, V, 578) и с Сeepurhuc, именем собственным, встречающимся у Караяна (Karajan). В Keisersb., Brös., 80b упомянуто слово ungesuber [вредитель]; обнаруживается также форма unzuter, ср. с unâz — quod non editur [нечто несъедобное] (Mone, VIII, 409). Грааль не терпит ungezibere [вредителей] в лесу (Tit. 5198). Еще Ungeziefer — это эвфемизм, обозначающий волка (Rockenphil., II, 28). На тирольских пастбищах словом geziefer называют овец и коз (Hammerle, 4).
С древневерхненемецким wîhan, «приносить жертву», ср. древнеанглийское vîdveorđung, «жертва», литовское weikiu (ago, facio [делаю, совершаю]) и финское waikutan [делать].
[22]
Различие в формах жертвоприношений доказывается такой фразой из Pertz, II, 243: diversos sacrificandi ritus incoluerunt [отправляют разные жертвенные ритуалы]; уже у Тацита сказано (Tac., Germ., IX): deorum maxime Mercurium colunt, cui certis diebus humanis quoque hostiis litare fas habent. Herculem ac Martem concessis animalibus placant. Pars Suevorum et Isidi sacrificat [из богов они больше всего чтят Меркурия