Материал: Гримм Якоб - Германская мифология - Том 1. Издательский Дом ЯСК, 2019

только ягнят, не коз? Дьяволу приносят в жертву черную овцу (Firmenich, I, 206b); овцу жертвуют и цвергу из Пещеры Баумана (Gödeke, II, 240). Древнепрусское освящение козла описано Симоном Грунау в 1526 году (Nesselmann, X; Lasicz, 54; ср. с Tettau und Temme, 261). В Эстонии «со странными ритуалами» на день святого Фомы закладывали козла (Possart, 172).

[38]

ВГреции приносили в жертву собак (Paus., III, 14:9); об аналогичной традиции

уумбров см. Aufr. und Kirchh., II, 379. Ежегодно в реку Боде бросали черного петуха для водяного (Haupt, V, 378). Самогиты жертвовали петухов Кирносу [Kirnos] (Lasicz, 47). Эстонцы, принося петуха в жертву, проливали в огонь его кровь, броса-

ли туда же перья, голову, лапы и внутренности, а остальное варили и ели (Estn. Verh., II, 39). Σκύμνους παμμέλανας σκυλάκων τρισσούς ἰερεύσας [я заколол трех полно-

стью черных щенков] (Orph. Argon., 962). Тела или шкуры жертв вешали на деревьях (см. I, 248; II, 102). In alta pinu votivi cornua cervi [на высокой сосне — посвященные оленьи рога] (Ov., Met., XII:266); incipiam captare feras et reddere pinu cornua [я начал ловить животных и вешать на сосны их рога] (Prop., III:12, 19).

[39]

Для любого очистительного жертвенного ритуала крайне важным считалось провести жертву по кругу (Aufr. u. Kirchh., Umbr. Spr., II, 263); κήρυκες δ’ἀνὰ ἄστυ θεῶν ἱερὴ̀ν ἑκατόμβην ἦγον [глашатаи проводили по городу святую гекатомбу для богов]

(Od., XX:276).

[40]

В Hak. goda saga, XVI упоминаются небольшие сосуды, которые участники жертвоприношений приносили с собой; ср. с «ask ne eski» [чаша или блюдо] там же. В мекленбургском кургане возле Пеккателя был найден жертвенный алтарь с большим котлом (Lisch, XI, 369, 370). Об описанном у Страбона котле кимвров см. Lisch, XXV, 218. Из пещеры около Фельмеде при необходимости брали на время котел для приготовления еды (Firmenich, I, 334b). Особенно берегли огромные старые котлы из меди (Faye, 9).

[41] На былую связь обычая с жертвоприношением указывают, например, пиры пе-

ред публичными судебными процессами и после объезда рубежей. Жертвенное мясо варили, а не жарили, хотя в связи с праздником Бахуса также упоминается и жарка (Troj. Kr., 16201, 16299). Для раздачи людям мясо рубили на части: осла (см. I, 201) и gädda [щуку], например, делили на 8 частей (Sv. folks., I, 90. 94); Озириса разрубили на 14 частей­ (Bunsen, I, 508). Перед изображением Тора в Гудбрандсдале ежедневно выкладывали четыре куска хлеба и slâtr (мясо убитого животного; Fornm. sög., IV, 245, 246); ср. с Olafsaga (ed. Christ.), 26. Перхте [Percht] на ее празднике жертвовали кашу и рыбу (см. I, 525); душам предлагали мясо и выпивку (см. II, 484). Коровьим молоком каждое воскресенье окропляли brownies stone [камень брауни] (Hone, Yearb., 1532).

[42] Дымные курения в качестве жертвоприношений были известны и язычникам:

богам преподносили сжигаемые благовония и кости (Athen., II, 73). Thus et merum [благовоние и вино] (Arnobius, VII, 26). Ирландское tusga, usga, древнеанглийское stôr (thus [благовоние]), stêran (thurificare [курить благовония]; Haupt, Zeitschr., IX, 513b). На каждом алтаре приносили в жертву «eine risten flahses, ein wahskerzelîn und wîrouches korn» [пучок льна, восковую свечу и окуренное зерно] (Diut., 1, 384). Судя по всему, богам преподносились и одни свечи; еще их зажигали для дьявола и для речных духов (см. II, 9, 600). Попавшие в беду обещали христианским святым пожертвовать свечу: сначала — размером с человека, затем — с ногу, затем — с палец (Walach. Märch., 288); ср. с Helena (in templo) sacravit calicem ex electro mammae suae mensura [Елена пожертвовала (в храм) чашу из электрума размером со свою грудь] (Plin., XXXIII, 4:23). Потерпевшие кораблекрушение обещали поставить свечу размером с мачту (Hist. d. l. Bastille, IV, 315; нечто подобное — и в Schimpf und Ernst, CDIII); иногда попавшие в беду обещали отнести в церковь navicula cerea [восковой кораблик], argentea anchora [серебряный якорь] (Pertz, VI, 783, 784) или wechsin haus [восковой дом] (для защиты от пожара; H. Ludwig, 84:19); иногда давали обет построить часовню. В качестве жертвы приносили серебряные плуги и корабли

(GDS, 59; см. I, 212, 516). Пираты жертвовали десятую часть своей добычи (см. I, 473); ср. с ἐνταῦθα τῷ ναῷ τριήρους ἀνάκειται χαλκοῦν ἔμβολον [в самом храме ле-

жит медный нос триеры84] (Paus., I, 40:4). К могилам несли или бросали камни (иногда — ветки; Klemm, III, 294), например, паломники приносили камни к могиле Бремунда (Karlm. [Keller], 138). О бросании камней как форме жертвования см. Wolf, Zeitschr., II, 61; камни возлагали на гермы (Preller, I, 250); вокруг герм складывали горки из камней (Babr., 48). О. Мюллер (O. Müller, Archäol., § 66) полагает, что ἑρμαῖα [гермы] возводили отчасти и для того, чтобы очищать дороги от камней. Дарий во время скифского похода приказал выложить груду камней у реки Артеск [Atiskus] — по камню приносил каждый солдат (Herod., IV, 92). Каждый паломник должен был жертвовать камень на строительство церкви (Matth. Koch, Reise, 422). И. Баррингтон (J. Barrington, Personal sketches of his own times (Lond., 1827), I, 17, 18) рассказывает о таком ирландском обычае: by an ancient custom of every body throwing a stone on the spot, where any celebrated murder had been committed, upon a certain day, every year, it is wonderful, what mounds were raised in numerous places, which no person, but such as were familiar with the customs of the poor creatures would ever be able to account for [по древнему обычаю ежегодно в определенный день каждый бросал камень на то место, где было совершено громкое убийство; удивительно, но так во многих местах были возведены целые курганы, что невозможно понять, не зная традиций этих несчастных]. На священное дерево вешали лоскуты ткани (Fel. Faber, II, 410, 422); проходящий мимо камня должен был бросить на него растительный побег, лоскуток ткани (Dybeck (1845), 6, 4:31) или nålar [иголки] (Dybeck (1845), 6, 4:35). В народе также было принято класть на камни пфенниги (Dybeck (1845), 6, 3:29); в водоносные источники бросали хлеб, деньги и яичную скорлупу (Dybeck (1844), 22).

84 [Пер. С. Кондратьева. — Прим. пер.]

Si het ir opfergoldes noch wol tûsent marc, si teilt ez sîner sêle, ir vil lieben man [она от души раздала до тысячи марок жертвенного золота за своего любимого мужа] (Nib., 1221:2; см. II, 484).

[43]

Пастухи приносили кровавые жертвы, земледельцы — растительные (GDS, 20, 21). Колосья оставляли нескошенными для Вотана (см. I, 355 и далее). На пашн­е оставляли связку льна (Wolf, Ndrl. Sag., 269). Для лесной девы оставляли стебли льна или делали из этих стеблей домик (Schönwerth, II, 360, 369). Для богов вязали соломенные снопы (Garg., 129b). Греки жертвовали стебли и колосья (Callimachus, IV, 283). Hic placatus erat, seu quis libaverat uvam, seu dederat sanctae spicea serta comae [он успокаивался, если кто-нибудь приносил в жертву виноград или возлагал на его священные волосы сноп из колосьев] (Tib., I, 10:21). При нехватке ячменя жертвовали нежные

листья дуба (Od., XII:357). Индийцы жертвовали траву (Kuhn, Rec. d. Rigv., 102). Для пикси оставляли пучки травы или иглы. Первые плоды, θαλύσια, предназначались

Артемиде (Il., IX:534). Жертвование цветов также бытует с древних времен: оно входит в пять видов индийских пожертвований (чтение Вед, обрызгивание водой, сжигание масла, разбрасывание побегов и цветов, гостеприимство; Holtzmann, III, 123). Санскритское слово sêsa значит reliquiae, flores qui deo vel idolo oblati sunt, deinde alicui traduntur [реликвии, цветы, которые жертвовали богу или идолу, а затем кому-то передавали]; ср. с жертвованием цветов Сарасвати (Somadeva, I, 120, 121) и с «для жертвоприношения облакам он освятил прекраснейшие цветки кутаджи» (Meghadûta, 4). В Греции богам также преподносили цветы (Theokr., Epigr., 1). Приношение Венере — bluomen und vingerlîn [цветы и кольца] (Ksrchr., 3746). В Германии танцевали вокруг первых фиалок (см. II, 267). Камень в лесу вблизи Марбурга в народе называется жертвенным [Opferstein]; на него до сих пор кладут цветы и зерна. На первое мая скалу украшали венками из цветов (Pröhle, Unterharz., № 347, 263). Возле Липпе, как и в Мейснере, на Пасху принято с цветами ходить в пещеру (Firm., I, 334); этот обычай посвящен Веледе (а у гессенцев — Хольде). В первый день Пасхи жители деревень Вааке, Ландольфсхаузен и Макенроде отправляются в Швекгейзер, в горы, на то место, где раньше стоял идол (Harrys, I, № 4).

[44]

Λεῖβον δ’ἀθανάτοισι θεοῖσ [возлияния для бессмертных богов] (Od., II:432); другие примеры см. в Passow, статья «λείβω»; οἶνον ἔκχεον, ἠδ’ εὔχοντο θεοῖς αἰειγενέτῃσιν [проливали вино и молились вечным богам] (Il., III:296). Перед тем как

пить, часть вина выливали на землю — для богов (Il., VII:480). Скифы, как отмечает Лукиан, не проливали вино для богов (Lucian, Toxar., XLV); германские герои тоже пили minne, ничего при этом не проливая (GDS, 236, 237). Poculis aureis memoriae defunctorum commilitonum vino mero libant [в память о погибших товарищах они проливают чистое вино из золотых чаш] (Apulejus, Metam., IV, 131).

[45]

Поминальное питье в честь св. Иоанна и св. Гертруды — это весьма распространенный обычай, ср. с поздними примерами из Weim. Jb., VI, 28, 29 (статья Гёдеке)­

иSch[m]eller, II, 593. Postea dominis amor sancti Johannis ministretur [затем он должен­ подать господам (кубок, чтобы они выпили) за любовь святого Иоанна] (MB, XXXVa, 138); ср. с potum caritatis propinare [пить напиток любви] (Lacombl., 487 — 1183 год); dar truoc man im sand Johanns minne [ему принесли (выпить) в честь святого Иоанна] (Ottoc., 838b); Johannes liebe, Johannes minnetrinken [пить в честь любви, памяти Иоанна] (Weisth., I, 562, 564); trag uns her sant Johans min! [принесите нам (выпить) за святого Иоанна!] (Keller, Erz., 32); si trinkent alsamt sant Hans min [еще они выпили в честь святого Иоанна] (Keller, Erz., 340); в Бельгии говорят: sinct Jans gelei ende sinct Gertrous minne sy met u! [да пребудут с тобой забота святого Иоанна

илюбовь святой Гертруды!]. Святой Гертруде молятся о пристанище (Eschenburg, Denkm., 240). О пристанище душ у Гертруды см. II, 365. В Wolkenstein, 114 выражение minne sanct Johans означает прощальный поцелуй; ср. с Johannes minne в Uhland, 814 и далее, а также c Pauli, Schimpf und Ernst (1550), CDLVI. Жена говорит мужу при расставании: setz sant Johans ze bürgen mir, daz wir froelich und schier zuo einander komen [пусть святой Иоанн будет залогом того, что вскоре мы счастливо встретимся] (Ls, III, 313); ср. с обычаем пить Scheidelkanne [прощальную чашу] (Lüntzel, Hildsh. Stiftsfehde, 80). В древнескандинавском: bad þâ drecka velfarar minni sitt [предложил выпить прощальный кубок] (Egilss., 213). На Рождество люди желали друг другу благословения Иоанна (Weisth., I, 241, 243). Не только у Лиутпранда (Pertz, III, 363), но

ив песне о Херигере под Иоанном имеется в виду Креститель (Johannes praecursor [Иоанн Предтеча]): Johannes baptista pincerna [виночерпий Иоанн Креститель] (Lat. ged. d. MA., 336).

[46]

О формах выпечки см. I, 801. Следует обратить внимание на такие формы или названия, как osterflade [пасхальный блин], pfadelat (patellata [блин]), ôsterstuopha [пасхальная булочка] (II, 285) и furiwiz [вид пирога; буквально: «любопытный»] (Graff, I, 1104). Об описанной у Воэция соломенной фигурке, устанавливаемой над очагом, напоминает следующее место в Günther, 647: «к сему святому очагу поставлен ныне образ твой».

[47]

Торжественные шествия с божественными образами проводились и в древности: Syriam deam per vicos agrosque circumferre [сирийскую богиню проносили по деревням и полям] (Lucian, De dea Syria, XLIX; Lucian, Lucius, XXXVI); circumgestare deam [всюду носить богиню] (Apulejus, 194—196). Норманны из Гудбрандсдаля выносили из домов своих статую Тора на тинг, устанавливали ее там и кланялись ей (Olaf h. s. (ed. Christ.), 23, 26). Жители Дельбрюка на длинной жерди носили идола по имени Хильгерион [Hilgerio] (см. примечание в Weisth., III, 101). Восходит ли выезд Ульриха фон Лихтенштейна в роли «госпожи Венеры», которую народ встречал и приветствовал, ко временам языческих процессий? Это также имело место на Пятидесятницу, с 25 апреля по 26 мая 1227 года; Троицын день выпал тогда на 30 мая.

Еще здесь следует упомянуть о святых праздниках (названия которых разобраны в GDS, 71, 72), рассмотреть время (в году, месяце и сутках), на которое эти праздники