Материал: Гримм Якоб - Германская мифология - Том 1. Издательский Дом ЯСК, 2019
> |
242 |
Глава IV |
|
|
невозможно ни заключить внутри стен, ни придать им какие-либо черты сходства с человеческим обликом. И они посвящают им дубравы и рощи и нарекают их именами богов; и эти святилища отмечены только их благочестием]. Tac., Germ., XXXIX, о семнонах: stato tempore in silvam auguriis patrum et prisca formidine sacram8 omnes ejusdem sanguinis populi legationibus coeunt. Est et alia luco reverentia. Nemo nisi vinculo ligatus ingreditur, ut minor et potestatem numinis prae se ferens. Si forte prolapsus est, attolli et insurgere haud licitum: perhumum evolvuntur9 [в установленный день представители всех связанных с ними по крови народностей сходятся в лес, почитаемый ими священным, поскольку в нем их предкам были даны прорицания, и он издревле внушает им благочестивый трепет. Благоговение перед этою рощей проявляется у них и по-другому: никто не входит в нее иначе, как в оковах, чем подчеркивается приниженность и бессилие перед всемогуществом божества. И если кому случится упасть, не дозволено ни поднять его, ни ему самому встать на ноги, и они выбираются из рощи, перекатываясь по земле с боку на бок]. Tac., Germ., XL: est in insula oceani castum nemus, dicatumque in eo vehiculum veste contectum [есть на острове среди Океана священная роща и в ней предназначенная для этой богини (Нерты) и скрытая под покровом из тканей повозка]. Tac., Germ., XLIII: apud Naharvalos antiquae religionis lucus ostenditur… numini nomen Alcis, nulla simulacra [у наганарвалов показывают рощу, освященную древним культом... имя богам — Алки, нет никаких их изображений]. Tac., Germ., VII: effigies et signa (то есть effigiata signa) quaedam detractae lucis in proelium ferunt [они берут с собой в битву некоторые извлеченные из священных рощ изображения и святыни (священные изображения)]; с этим следует связать такой отрывок из Tac., Hist., IV:22: inde depromptae silvis lucisque ferarum imagines, ut cuique genti inire proelium mos est [изображения диких зверей, которые здешние племена обычно хранят в лесах
Carmelus, ita vocant montem deumque, nec simulacrum deo aut templum, sic tradidere majores, ara tantum et reverentia [между Сирией и Иудеей есть место, где высится гора Кармел и где чтут божество того же имени. Тут стоит его алтарь, тут возносят ему молитвы, но по заветам предков ему не строят храмов и не ставят изображений. — Пер. Г. Кнабе], а также в Tac., Dial. de orat., XII: nemora vero et luci et secretum ipsum [и леса, и роща, и само уединение]. Secretum здесь значит secessus [уединение], а не arcanum [тайна].
8Этот гекзаметр в тексте — не цитата, его автор сам Тацит.
9Кто находится внутри святыни, кто стоит в присутствии бога на божьем месте, тот не должен спотыкаться, а если он упадет на землю, то права стоять он лишается. Также
итот, кто упадет во время священного поединка, не имеет права встать, он обязан завершить бой на коленях (Danske viser, I, 115). В некоторых местах перевернувшуюся повозку чужака нельзя было поднимать (RA, 554). Истории о гёрлицком идоле по имени Зомпар [Sompar] (Neue Lausitz. Monatsschrift (1805), 1—18) явно происходят из процитированного рассказа Тацита. Считается, что семноны жили на лаузицких землях — этот регион местом их жительства называет уже Авентин (Aventin (Frankf., 1580), Bl. 27b), который на место Зомпара ставит короля Шваба.
Святилища |
243 |
> |
|
и священных рощах, а идя в битву, несут перед собой]. Tac., Ann., II:12: Caesar transgressus Visurgim indicio perfugae cognoscit delectum ab Arminio locum pugnae, convenisse et alias nationes in silvam Herculi sacram [переправившись через Визургий, Цезарь узнал из показания перебежчика, какое поле сражения выбрал Арминий и что другие племена собрались в посвященном Геркулесу лесу]. Tac., Ann., IV:73: mox conpertum a transfugis, nongentos Romanorum apud lucum, quem Baduhennae vocant, pugna in posterum extracta confectos [впоследствии узнали от перебежчиков, что близ леса, называемого рощею Бадугенны, в затянувшейся до следующего дня битве было истреблено девятьсот римлян]; хотя прямо здесь не говорится, что эта роща была священной10. Tac., Ann., I:61: lucis propinquis barbarae arae, apud quas tribunos… mactaverant [в ближних лесах обнаружились жертвенники, у которых варвары принесли в жертву трибунов]; ср. с Tac., Ann., II:25: propinquo luco defossam varianae legionis aquilam modico praesidio servari [зарытый в находящейся поблизости роще орел одного из легионов Квинтилия Вара охраняется ничтожными силами]. Tac., Hist., IV:14: Civilis primores gentis… sacrum in nemus vocatos [Цивилис пригласил в священную рощу знатных людей11]. Ко всему этому можно добавить и более поздние описания Клавдиана; из Claud., Cons. Stilich., I:288:
Ut procul Hercyniae per vasta silentia silvae venari tuto liceat, lucosque vetusta religione truces, et robora numinis instar barbarici nostrae feriant impune bipennes.
[в бескрайнем молчанье Герцинского дальнего леса теперь безопасно охотиться; мрачная роща, издавна чтимая, как и дубы, божествам даже равные
варварским, нашим двойным топором безнаказанно срублена]
и из Claud., De bello get., 545:
Hortantes his adde deos. Non somnia nobis, nec volucres, sed clara palam vox edita luco est: rumpe omnes Alarice moras!
[Боги нас побуждают. И птицы, и сны — не для нас. К нам прямо взывает отчетливый голос из рощи: оставь, Аларик, промедленья!]
10Бадугенна — это, вероятно, название местности, ср. с «Ардуенна» [Arduenna, арденнский лес]. Мюлленгоф добавляет такие названия, как Бадвинна, Патунна [Badvinna, Patunna] (Haupt, Zeitchr., IX, 241).
11[Отрывки из «Анналов» и «Германии» Тацита — в переводе А. Бобовича; отрывки
из «Истории» — в пер. Г. Кнабе. — Прим. пер.]
> |
244 |
Глава IV |
|
|
В приведенных примерах говорится не просто о поклонении природе; от взгляда Тацита никак не могла ускользнуть наиболее существенная и своеобразная черта германского быта: в подобных рощах обитали сами боги. Об установке там каких-либо изображений (simulacra, человекоподобных) нигде не упоминается; не возводилось и никаких храмовых стен12. В лесах устанавливали алтари со священными сосудами, на деревья вешали головы животных (ferarum imagines). Там, в лесах, проводились богослужения, суды и народные собрания, там приносились жертвы; лес был пропитан священным трепетом и воспоминаниями о древности. Пожалуй, в этом и заключается суть таких понятий, как alah, wih, paro, haruc. Разве такие технические термины могли бы возникнуть и закрепиться в языке, не будь они включены в упорядоченный и регулируемый жрецами народный культ?
Традиция почитать богов в священных лесах и в качестве священных деревьев продолжалась у германцев долгие столетия, вплоть до времени вхождения христианства на наши земли.
Здесь я приведу подробный рассказ Виллибальда (†786; из «Жития святого Бонифация» — Canisius, II:1, 242; Pertz, II, 343) о гейсмарском священном дубе (Гейсмар на Эдере, возле Фрицлара, в Гессене)13. Описываемые события происходят между 725 и 731 годами. Is autem (Bonifacius)… ad obsessas ante ea Hessorum metas cum consensu Carli ducis (имеется в виду Карл Мартелл) rediit. Tum vero Hessorum jam multi catholica fide subditi ac septiformis spiritus gratia confirmati manus impositionem acceperunt, et alii quidem, nondum animo confortati, intemeratae fidei documenta integre percipere renuerunt, alii etiam linguis et faucibus clanculo, alii vero aperte sacrificabant, alii vero auspicia et divinationes, praestigia atque incantationes occulte, alii quidem manifeste exercebant, alii quippe auspicia et auguria intendebant, diversosque sacrificandi ritus incoluerunt, alii etiam, quibus mens sanior inerat, omni abjecta gentilitatis prophanatione nihil horum commiserunt. Quorum consultu atque consilio arborem quandam mirae magnitudinis, quae prisco Paganorum vocabulo appellatur robur Jovis, in toco [чит. loco], qui dicitur Gaesmere, servis dei secum astantibus, succidere tentavit. Cumque mentis constantia confortatus arborem succidisset, magna quippe aderat copia Paganorum, qui et inimicum deorum suorum intra se diligentissime devotabant, sed ad modicum quidem arbore praecisa confestim immensa roboris moles, divino desuper flatu exagitata, palmitum confracto culmine, corruit, et quasi superni nutus solatio in quatuor etiam partes disrupta est, et quatuor ingentis magnitudinis aequali longitudine trunci, absque fratrum labore astantium, apparuerunt. Quo viso prius devotantes Pagani
12Brissonius, De regno Pers., II, 28: Persae diis suis nulla templa vel altaria constituunt, nulla simulacra [персы не устанавливают для своих богов ни храмов, ни алтарей, не делают
иих изображений] (по Herodot, I, 131).
13Сокращенный вариант этого же рассказа приводится у Саксона Анналиста (Anna lista Saxo, 133).
Святилища |
245 |
> |
|
etiam versa vice benedictionem domino pristina abjecta maledictione credentes reddiderunt. Tunc autem summae sanctitatis antistes consilio inito cum fratribus ex supradictae arboris materia14 oratorium construxit, illudque in honore s. Petri apostoli dedicavit [Он (Бонифаций)… вернулся в Гессен с разрешения вождя Карла (Мартелла). Многие гессенцы тогда уже исповедовали католическую веру и приняли благодатные семь даров Духа через рукоположение; были и другие, еще душой не крепкие, отказывающиеся раз и навсегда подтвердить чистоту своей веры; иные совершали жертвоприношения: одни тайно, другие открыто; одни просто верили в гаруспицию и предсказания, в оккультные фокусы и заклинания, другие всё это открыто практиковали, совершая и гаруспиции, и авгурии, и различные жертвенные ритуалы; некоторые, более разумные, держались подальше от презренных языческих профанаций. По совету этих последних, он (Бонифаций) попытался, окруженный служителями бога, повалить невероятно огромное дерево, которое язычники с древних времен именовали дубом Юпитера, в месте, называемом Гейсмар. Когда Бонифаций, твердостью духа укрепившись, начал рубить дерево, собралась толпа язычников, от всего сердца проклинающих врага своих богов; однако когда ствол дуба лишь немного треснул, всё дерево рухнуло на землю под божественным, нанесенным сверху ударом немыслимой силы; при падении переломались все ветви, и будто по милости высшей силы сломанный ствол распался на четыре равные части; все увидали четыре огромных ствола одинаковой длины, сами собой образовавшиеся, нисколько не обработанные стоящими рядом братьями. Увидев такое, язычники, до того бранившие господа, уверовали и благословили его, и отказались от былых проклятий. Затем святейший епископ, посоветовавшись с братьями, из древесины этого поваленного дуба построил молельню, которую посвятил памяти св. апостола Петра]. С тех пор это место стало центром гессенского христианства; недалеко был и главный город племени, Маттий [Марбург] (Mattium, id genti caput [Маттий, главный город этого племени] (Tac., Ann., I:56), который и в Средние века оставался правительственным центром. По Ландау, описанные в «Житии святого Бонифация» дуб и выстроенная из него церковь стояли на месте нынешней церкви Святого Петра во Фрицларе. Весь этот регион богат лесами [8].
Схожие данные о поклонении северных франков лесам и деревьям содержатся в «Житии святого Аманда» (†674; Acta Bened., II, 714, 715, 718): «Amandus audivit pagum esse, cui vocabulum Gandavum, cujus loci habitatores iniquitas diaboli eo circumquaque laqueis vehementer irretivit, ut incolae terrae illius, relicto deo, arbores et ligna pro deo colerent, atque fana vel idola adorarent. — Ubi fana destruebantur, statim monasteria aut ecclesias construebat. — Amandus in pago belvacense
14 В других рукописях вместо «materia» [из материала/древесины] стоит «mole» [из груды, из камня?] или «metallo» [из металла]. Однако здесь явно не имеется в виду бронзовое изображение дерева: столь характерная деталь была бы как-то отмечена в рассказе.
> |
246 |
Глава IV |
|
|
verbum domini dum praedicaret, pervenit ad quendam locum, cui vocabulum est Rossonto juxta Aronnam fluvium… respondit illa, quod non ob aliam causam ei ipsa coecitas evenisset, nisi quod auguria vel idola semper coluerat. Insuper ostendit ei locum, in quo praedictum idolum adorare consueverat, scilicet arborem, quae erat daemoni dedicata… “nunc igitur accipe securim et hanc nefandam arborem quantocius succidere festina”» [Аманд услышал, что есть регион, называемый Гент, жители которого, кознями дьявола, глубоко погрузились в беззаконие, отвергли бога и вместо него поклоняются лесам и деревьям, почитают священные места или идолов… Там, где уничтожалось языческое святилище, он (Аманд) немедленно возводил монастырь или церковь… Аманд, проповедуя слово божье
вбельвесских землях, пришел в некое место, называемое Россонт, возле реки Аронны, [где встретил слепую женщину]… она ответила, что ослепла оттого, что всегда верила в предсказательство и в идолов. Она показала Аманду то место, где поклонялись идолу; там стояло дерево, раньше посвященное демонам… «так возьми же топор и сруби скорее нечистое дерево»].
Среди саксов и фризов почитание священных рощ сохранялось достаточно долго. В начале XI века епископ Унван Бременский (см. Adam. Brem., II, 33) приказал вырубить все священные леса в своей епархии: lucos in episcopatu suo, in quibus paludicolae regionis illius errore veteri cum professione falsa christianitatis immolabant, succidit [вырубил в своем епископате леса в тех болотистых местах, где, провозглашая ложное христианство, совершали жертвоприношения
по древнему ошибочному обычаю] (Vita Meinwerci, XXII). О связи древнесаксонского Ирминсуля со священным деревом будет сказано в главе VI. В нескольких регионах Нижней Саксонии и Вестфалии до новейшего времени сохранились следы полуязыческого, полухристианского почитания священных дубов: так,
вкняжестве Минден на Пасху юноши и девушки с громкими радостными криками водят хоровод вокруг старого дуба15. В роще недалеко от падерборнской деревни Вормельн стоит священный дуб, к которому жители Вормельна и Каленберга до сих пор ежегодно ходят торжественными процессиями16.
На мой взгляд, топонимы cо значением «священный лес», часто встречающиеся практически во всех частях Германии, восходят к языческим временам; крайне маловероятно, чтобы сам лес назывался священным из-за нахождения
внем христианской церкви; кроме того, в лесах с таким названием чаще всего церквей нет. Еще менее вероятно, чтобы такое название происходило от королевских заповедных лесов времен Средневековья: напротив, понятие о запретном лесе, судя по всему, происходит от языческих священных рощ, а королевское право просто заняло место культа — и именно культом всенародный доступ к лесу и был ограничен. В таких лесах часто находились убежища преступников (RA, 886, 889).
15Weddigen, Westph. Mag., III, 712.
16Spilcker, Beiträge, II, 212.