Материал: Гримм Якоб - Германская мифология - Том 1. Издательский Дом ЯСК, 2019
> |
262 |
Глава IV |
|
|
верить, что древняя святость места не развеялась, но даже укрепилась присутствием истинного бога [20].
В то же время, именно в такой традиции видится причина почти полного отсутствия развалин языческих монументов, причем не только во внутренней Германии, но и в Скандинавии, где такие святилища точно были, и в немалом количестве; ср. в главах VI, X, XVI о храме в Сигтуне, о baer î Baldrshaga и святилище норн. Либо эти строения сравнивали с землей, чтобы освободить место для христианской церкви, либо уже имеющиеся стены и залы служили основой при возведении новой церкви. Строительное искусство германских язычников вряд ли заслуживало восхищения, но всё же эти племена должны были представлять себе, как упорядочить и укрепить груду камней.
Это доказывается сохранившимися в Скандинавии (и, отчасти, во Фрисландии и Саксонии) курганами и жертвенными кругами. Эти же объекты позволяют сделать некоторые важные выводы о древнем языческом богослужении, но это я оставляю за рамками данного исследования.
Выводы таковы: древнейшим центром языческого богопочитания были рощи — в горах [21] или живописных долинах; там же строились первые святилища, там же проводились и народные собрания.
идет о епископе Рейнберне и славянских землях, 1015 год): fana idolorum destruens incendit, et mare daemonibus cultum inmissis quatuor lapidibus, sacro chrismate perunctis et aqua purgans benedicta, novam domino… plantationem eduxit [святилища идолов он уничтожал и сжигал, а море, оскверненное культом демонов, он очистил, погрузив туда четыре камня, помазанные священным миром, и окропив его святой водой — для бога он новое… угодье подготовил]. О превращении Пантеона в церковь см. Massmann, Eradius [чит. Eraclius], 476.
Примечания |
263 |
> |
|
Примечания к главе IV
[1]
Об именах, включающих в себя корень alah, см. Förstemann. Halazesstat в Раденцгау (Галльштадт в районе Бамберга), упомянутый в MB, XXVIII, 98 (889 год), — это, судя по всему, неверное чтение вместо Halahesstat; вместо Halazzesstat в MB, XXVIII, 192 (923 год) должно быть Halahhesstat. В Baluze, I, 755 встречается Halaxstat, в Pertz, III, 133 то же место названо Halazstat, а в «Хронике святого Бенедикта» — вернее всего: Alagastat. Однако даже в Pertz, III, 302 стоит Halaxstat. Возможно ли связать с этим древнеанглийское ealgian (tueri [охранять]) и латинские arcere [защищать], arx [укрепление]? См. GDS, 319. Пикте (Pictet, Origines, I, 227) сравнивает
alhs с санскритским alka. Что значит фраза «alle gassen und alhen» в Limburger Chron., 5? С тацитовскими Алками (Tac., Germ., XLIII) ср. скифских Кораков: κόρακοι, φίλοι δαίμονες [Кораки, боги дружбы] = Орест и Пилад (Lucian, Toxaris, VII). См. GDS,
118.
[2]
Древнеанглийское veoh, templum: veoh gesôhte [отправиться в храм] (Cod. Exon., 244:6). Корень we в Donerswe (название места в Ольденбурге), судя по всему, означает святилище (Донара). Eschwege в Гессене — это, вероятно, искаженное Eschweh, хотя, по Förstemann, II, 111, это место уже в X веке называлось Eskinewag, Eskineweg. Ср. с Wodeneswege (I, 353) и, с другой стороны, — с Ođinsve (I, 359). Уже в древневерхненемецком встречается we вместо wih: za themo we ploazit [приносящий жертвы у алтарей] (Gl. Ker., 27; вариант: themo parawe). Следует также упомянуть следующие названия: Vandilsve [«святилище Вандиля»] (Sæm., 166a); Frösvi [«святилище Фрея»] (Dipl. Suecan., № 1777); Götäwi (Götevi) [«святилище богов»] (Dipl. Suecan., № 1776). О богах сказано «valda veom» [являются перед святилищами] (Sæm., 41b). Скади говорит: frâ mînom veom oc vöngom [в моем храме и святилище] (Sæm., 67a). В «Valhallar til ok vess heilags» [в Вальхаллу, в священный vess] (Sæm., 113a) под vess имеется в виду ve [храм] или же vers [чертог]? В связи с ve следует упомянуть выражение alda ve iarđar, populorum habitaculum [обиталище народов] (Sæm., 23b; см. примечание в F. Magnus., 255), противопоставленное обороту ûtve = ûtgarda, gigantum habitacula [обиталища великанов]. Готское прилагательное veihs (sacer [священный]) и древневерхненемецкое wîh не имеют аналогов в древнесаксонском, древнеанглийском и древнескандинавском. Cotewîh — nomen monasterii [название монастыря] (Pertz, VIII, 460) — в поздние времена превратилось в Göttweih; ср. с Ketweig (Beheim, 335:31). У Герберта — Chetewic (см. Diemer, S. XXI).
[3]
Ara = asa, ansa (см. I, 162), обиталище бога; готское badi, древневерхненемецкое petti, древнеанглийское bed значат и ara [алтарь], и fanum [святилище] (GDS, 115). Beodgereordu (средний род, множественное число) — epulae [пиршественные кушанья] (Cædm., 91:27). Ad apicem gemeinen gunbet [к собранию в общей
> |
264 |
Глава IV |
|
|
долине36] (MB, XXIXa, 143 — 1059 год). Gumpette (Hess. Zeitschr., III, 70). В Гессене есть место под названием Gombetten. Древневерхненемецкое ebanslihti — ara [алтарь] или area [открытая местность]? Старославянское коумиръ — ara, idolum [алтарь, идол]; ср. с финским kumarran — adoro, inclino me [почитаю, склоняюсь]. О других германских терминах со значением «алтарь» (о древнескандинавском stalli, о hörgar как форме множественного числа) см. GDS, 114, 115.
[4]
Древневерхненемецкое haruc сохранилось, судя по всему, в названиях Harahesheim (Cod. Lauresh., III, 187) и Hargenstein (Panzer, Beitr., I, 1); ср. с Hercynius [от perkwu — «дуб»] и древнеанглийским Besingahearh (Kemble, № 994 [V, 55]). В древнескандинавском: hâtimbrođom hörgi roedr [он правит высоким святилищем] (Sæm., 42a); hof mun ek kiosa ok hörga marga [я выберу храм и множество святилищ] (Sæm., 141a). Шведская деревня Thorsargh (Thorsaerg, Thorsharg) [храм Тора] сейчас называется Thorshälla (Hildebrand, III; GDS, 115). Hof, часто связываемое с hörgr, в значении «храм, храмовый двор» употреблялось даже в средневерхненемецком: ze hofe geben (in atrium templi [во внутреннем дворе храма]; Mar., 168:42); ze hove giengen (in atrium) [выходить во двор храма; Mar., 169:30); den hof rûmen [ходить по храму; Mar., 172:5); ср. с древнескандинавским hofland — храмовая земля (Munch, Om Skiringssal, 106, 107; GDS, 116, 117). Наравне с hof в отношении священных мест употреблялись слова garte, tûn (множественное tûnir), wiese, aue (см. I, 467); греческое άλσος [роща] (см. ниже, прим. 7).
[5]
Древневерхненемецкое luoc — specus, cubile, delubrum [пещера, кровать, святилище] (Graff, II, 129). In luakirum — delubris [в святилище] (Diut., I, 530a). Lôh — lucus [лес, роща] (Graff, II, 128). В «Weltchronik» Рудольфа [фон Эмса] встречается слово betelôch в значении lucus (beteloecher — luci [леса, рощи]). В Notker, Cap., 143 разные виды лесов обозначены как walden, forsten, lôhen. В Vocabul. optim., 47a дано: silva — wilder walt [дикий лес], nemus — schoener walt [красивый лес], lucus — dicker walt [густой лес], saltus — hoher walt [высокий лес]. Моммзен (Mommsen, Unterital. Dial., 141) производит слово lucus от luere, «освящать». Рощи назывались именами божеств: Freckenhorst,
Givekanhorst (ср. с Freckastein, Givekanstên); ok þâr stendr enn Thôrsteinn [и там стоит
Камень Тора] (Landn., II, 12). От культа лесов происходит и представление, что богов сопровождают дикие звери: Вотана — волк и вороны, Фро — кабан.
[6]
Значение древневерхненемецкого paro, древнеанглийского bearo подтверждается встречающимся в глоссах древневерхненемецким kiparida (nemorosa [лесистая]; в Graff, III, 151 это слово приравнивается к kipârida), а также древнеанглийскими bearevas (saltus [долина]; Haupt, Zeitschr., IX, 454b) и «bearo sette, veobedd vorhte» [высадил
36 [Южнонемецкое диалектное слово Gund, Gunt, Gunbet происходит от позднеримского cumbeta и значит высокогорную долину. См. Buck, Oberdeutsches Flurnamenbuch, 94. —
Прим. пер.]
Примечания |
265 |
> |
|
рощу, поставил алтарь] (Cädm., 172:7; ср. с примечанием 2 к главе V). Сюда же отнесем названия мест: Parawa (Neugart, Cod. dipl., № 30 — 760 год), Barwithsyssel (Müllenhoff, Nordalb. Stud., I, 138), древнескандинавское Barey. С древневерхненемецким za demo parawe (вариант: za themo we; Diut., I, 150) можно сравнить обороты «to deme hoen althere», «to deme siden althere» [у высокого алтаря, у низкого алтаря] (Goslarer Bergg., 343).
[7] Поклонение богам в тихих, тенистых рощах было принято у многих народов.
«Ты распутствовала с чужими богами под каждым зеленым деревом» (Иер.3:13). Κλυτὸν ἄλσος ἱρὸν Ἀθηναίης [дошли до знаменитой рощи Афины] (Od., VI:321); ἐν
ἄλσεϊ δενδρήεντι Φοίβου Ἀπόλλωνος [в густой роще Феба Аполлона] (Od., IX:200);
ἄλσεα Περσεφονείης [роща Персефоны] (Od., X:509); ἄλσος ὑπὸ σκιερὸν ἑκατηβόλου Ἀπόλλωνος [собирались в роще Аполлона, метателя стрел] (Od., XX:278). Афиней
прославляет прохладу божественных лесов (Athenaeus, IV, 371, 372). Inhorruit atrum majestate nemus [торжественный темный лес внушает трепет] (Claudian, In Pr. et Olybr., 125); о nemus см. II, 100—101. In tuo luco et fano [в твоей роще и в твоем храме] (Plaut., Aulul., IV, 2:8); lucus sacer, ubi Hesperidum horti [священная роща, где сады Гесперид] (Plin., V, 5); itur in antiquam silvam, stabula alta ferarum [идут в древний лес, зверей высокое обиталище] (Aen., VI:179); nunc et in umbrosis Fauno decet immolare lucis [теперь в тени лесов нужно принести жертву фавну] (Horat., Carm., I, 4:11); nec magis auro fulgentia atque ebore, quam lucos et in iis silentia ipse adoramus [мы восхищаемся рощами и их тишиной не меньше, чем статуями из золота и слоновой кости] (Plin., XII, 1); proceritas silvae et secretum loci et admiratio umbrae fidem numinis facit [высота лесов и уединенность этих мест, как и восхищение перед тенью, заставляют верить в богов] (Seneca,
Epist., XLI). Лес уходил в открытую высь, оттого, вероятно, и в крышах храмов стали делать отверстие: ср. с греческими гипетральными [от ὑπαίθριος, «под открытым не-
бом»] храмами. Terminus quo loco colebatur, super eum foramen patebat in tecto, quod nefas esse putarent Terminum intra tectum consistere [Термин: в том месте, где его почитали, в крыше было отверстие, потому что считалось недопустимым полагать границу
между крышей (и небом)] (Festus, статья «Terminus»); ср. с Ovid., Fast., II:671; Serv., In Virg. Aen., IX:448. Кельты раз в год снимали крыши (ἀποστεγάζεσθαι) со своих храмов
(Strabo, IV, S. 198). Ср. с отверстиями в строениях дьявола (GDS, 117, 118 — см. II, 614 и далее). Роща в Сарматии называлась ἀλιεύμα θεοῦ, piscatura dei [рыбным уго-
дьем бога] (Ptolem., III, 5). На Кавказе абазги почитали рощи и леса (ἄλση καὶ ὕλας), деревья они включали в число своих богов (Procop., II, 471); ср. с пророческим шелестом кипарисов в Армении (см. II, 741). Даже в средневековых латинских стихотворениях можно найти такие обороты: Amoris nemus paradisus [райский лес любви] (Carm. Bur., 162); circa silvae medium locus est occultus, ubi viget maxime suus deo cultus [есть тайное место где-то посреди леса, где особенно процветает культ их бога] (Carm. Bur., 163). «Наши предки, — говорит самаритянка в Eckhart, 186:32, — beteten under den böumen ûf dem berge [молились под деревьями на горе]». В Troj. kr. (Keller), 890: si wolden gerne hûsen ze walde ûf wilden riuten [они бы с радостью жили в лесу на дикой пустоши]. Walther v. Rh., 64b: in einen schoenen grüenen walt, dar diu heidensche diet mit ir abgöten geriet (= владели, правили?) [в прекрасном зеленом лесу, где правили язычники и их
> |
266 |
Глава IV |
|
|
идолы]. Дьявол в сказаниях является во мраке леса (см., например, Ls, III, 256): потому, вероятно, что древних богов по-прежнему мыслили существами лесными. Еще стоит обратить внимание на связь домовых и лешачих с деревьями (см. I, 808).
Почитание богов в горах — это древняя и широко распространенная традиция; ср. с âs, ans (I, 162), с горами Вотана и Донара. Дьявола призывают на горе три дня и три ночи (Müllenhoff, № 227). Упоминания о совершении молитв в горах содержатся уже в Библии: «отцы наши поклонялись на этой горе (Гаризим)» (Ин.4:20); ср. с Raumer, Palästina, 113 и далее.
[8] В Тюрингии, у города Мюльгаузен, находился огромный священный дуб, подоб-
ный дубу Донара в Гейсмаре; из него сработали сундук, который до сих пор показывают в церкви в деревне Эйхенрид (Grasshof, Mülhausen, 10).
[9]
О thegaton см. Haupt, Zeitschr., IX, 192 и статью Вильманса — Wilmans (Münster, 1857). Summum et principem omnium deorum, qui apud gentes thegaton nuncupatur [высший и главный из всех богов, которого в народе зовут Тегатоном] (Wilkens,
Lebensgesch. der h. Gerburgis, ср. с Wigand, Arch., II, 206). О tagaton сказано в Ritter, Сhristl. Phil., III, 308. Это сократический δαιμόνιον [демон, божество], платоновский
το ἀγαθόν [благой]; то же — в Apulej., Apologia, 278. Thegatho — от theodo [народный?], как Tehota — от Thiuda? См. Förstemann, I, 1148.
[10]
Хагенауский священный лес упоминается в Chmel, Reg. Ruperti, 1071 (GDS, 497). Fronwald (Weisth., I, 423). С термином Bannwald [запретный лес] ср. Lanz., 731: diu tier bannen [запрещать (охотиться на) зверей]. В Гессене священными считались рощи Фридевальд и, вероятно, Шпис (Zeitschr. f. Hess. Gesch., II, 163). Friđesleáh [«лес Фриди»?; название места, нынешний Фриттенден] (Kemble, Urk., № 187, 285). Ôsvudu [«божественный лес»] (Kemble, Urk., I, 69) — это мужское имя, но изначально оно, вероятнее всего, было названием места. За Вальхаллой [Valhöll], по Sn., 130, находилась священная роща Глазир [Glasir], деревья в которой были покрыты золотой листвой; в Sæm., 140b жилище Хьёрварда [Hiörvarđ] называется Глазислунд, Glasis lundr [стеклянная роща].
[11]
Факт почитания дубов подтверждается следующим отрывком из Velthem., Sp. hist., IV, 57 (ed. le Long — fol. 287): van ere eyken, die men anebede [о дубе, которому люди
молились], —
in desen tiden was ganginge mede tusschen Zichgen ende Diest ter stede rechte bi na te midden werde,
daer dede menich sine bedeverde tot ere eyken, dat si u cont,
die alse een cruse gewassen stont met twee rayen gaende ut,
[в этих краях был известный луг, он лежал между Зикеном и Дистом, прямо на полпути; люди возносили молитвы
стоявшему там священному дубу,
который имел форму креста: так пересеклись две его ветви;