Материал: Гримм Якоб - Германская мифология - Том 1. Издательский Дом ЯСК, 2019

[Grîpir]. В старофранцузских поэмах пророки называются devin (divini, divinatores [вещуны, гадатели]), причем к этому понятию часто примешивается и значение «поэты»: uns devins, qui de voir dire est esprovez [истинно говорят пророки] (Méon, IV, 145); ce dient li devin [так говорят пророки] (Ren., 7383); в Tristr., 1229 — li contor dient [сказители говорят] [15].

Теперь обратимся к теме древних пророчиц и жриц.

Нахождение дочери, сестры или жены под mundium [опекунством] в древнейшие, языческие времена не исключало участия женщины в священнодействиях (например, в жертвоприношениях [16]) и не отменяло ее существенного влияния на народ. Тацит, рассказав о том, что отвага германских воинов во многом происходила от их заботы о женщинах, и о том, что ради безопасности римляне требовали от некоторых племен выдать благородных девушек в заложницы, добавляет: inesse quin etiam sanctum et providum (feminis) putant11, nec aut consilia earum aspernantur, aut responsa negligunt [(германцы) считают, что в женщинах есть нечто священное и что им присущ пророческий дар, и они не оставляют без внимания подаваемые ими советы и не пренебрегают их прорицаниями12]. Еще раньше Юлий Цезарь писал так (Jul. Caesar, I, 50): quod apud Germanos ea consuetudo esset, ut matres fam. Eorum sortibus et vaticinationibus declararent, utrum proelium committi ex usu esset, nec ne; eas ita dicere; non esse fas Germanos superare, si ante novam lunam proelio contendissent [по существующему у германцев обычаю, их замужние женщины объясняют на основании метания жребия и предсказаний, выгодно ли дать сражение или нет; и вот теперь они говорят, что германцам не суждено победить, если они дадут решительное сражение до новолуния13] [17].

История не сохранила имен германских vates [поэтов-прорицателей], однако нам известны имена нескольких пророчиц. Tac., Germ., VIII: vidimus sub divo Vespasiano Veledam (во время триумфа, в качестве пленницы), diu apud plerosque numinis loco habitam [в правление божественного Веспасиана мы видели Веледу, долгое время почитавшуюся большинством как божество14]. Tac., Hist., IV, 61: ea virgo nationis bructerae, late imperitabat, vetere apud Germanos more, quo plerasque feminarum fatidicas, et augescente superstitione arbitrantur deas. Tuncque Veledae auctoritas a­dolevit: nam prosperas Germanis res et excidium legionum praedixerat [эта девушка из племени бруктеров пользовалась огромным влиянием, ибо германцы, которые всегда считали, будто многие женщины обладают даром прорицать будущее, теперь дошли в своем суеверии до того, что стали считать некоторых из них богинями. Благоговение, которое вызывала у них Веледа, еще

11Необузданная фантазия и то, что называется состоянием ясновидения, проявлялись прежде всего у женщин.

12[Пер. А. Бобовича. — Прим. пер.]

13[Пер. М. Покровского. — Прим. пер.]

14[Пер. А. Бобовича. — Прим. пер.]

возросло, когда сбылись­ ее предсказания о победе германцев и гибели римских легионов15]. В Tac., Hist., IV, 65 описано, как жители колонии, заключая мир с тенктерами, выдвинули такое предложение: arbitrum habebimus Civilem et Veledam apud quos pacta sancientur. Sic lenitis Tencteris legati ad Civilem et Veledam missi cum donis, cuncta ex voluntate Agrippinensium perpetravere. Sed coram adire, alloquique Veledam negatum. Arcebantur aspectu, quo venerationis plus inesset. Ipsa edita in turre; delectus e propinquis consulta responsaque, ut internuntius numinis portabat [посредниками мы выбираем Цивилиса и Веледу, пусть они утвердят наш договор. Успокоив таким образом тенктеров, агриппинцы отправили к Цивилису и Веледе послов, которые поднесли им дары и сумели уладить всё дело к выгоде колонистов. К Веледе, однако, их не допустили и говорить с ней не дали: ее скрывают от людских взоров, дабы она внушала еще большее благоговение; живет она в высокой башне, задавать ей вопросы и получать от нее ответы

можно только через одного из родственников, который передает также ее пророчества]. Tac., Hist., V, 22: praetoriam triremem flumine Luppia donum Veledae traxere [флагманскую трирему они отвели вверх по реке Лупии в дар Веледе]. Tac., Hist., V, 25: Veledam propinquosque monebat [говорил Веледе и ее приближенным]. Описание захвата Веледы в плен содержалось, должно быть, в утраченных главах пятой книги «Истории»16. Веледе на ее жреческом посту предшествовали другие женщины: sed et olim Auriniam (вряд ли это перевод германского имени наподобие древнескандинавского Gullveig [золотая чаша]; предположительно, имеется в виду имя вроде Aliruna, Ölrôn, Albruna) et complures alias venerati sunt, non adulatione nec tamquam facerent deas [в древности они поклонялись Ауринии и многим другим, и отнюдь не из лести и не для того, чтобы впоследствии сделать из них богинь] (Tac., Germ., VIII). О более поздней пророчице по имени Ганна [Ganna] упоминает Дион Кассий (Cassius Dio, LXVII, 5)17; в 577 году Гунтрамн [Gunthcramnus] советовался с женщиной, «habentem spiritum phitonis, ut ei quae erant eventura narraret» [обладавшей духом пророчицы, чтобы она рас-

сказала, что будет] (Greg. Tur., V, 14; Эмуан (Aimoin, III, 22) называет ее mulier phytonissa — πυθώνισσα [гадалка, п­ифонисса (от «пифия»)]). Еще одна такая

15[Отрывки из «Истории» — в переводе Г. Кнабе. — Прим. пер.]

16Statius, Silv., I:4, 90: captivaeque preces Veledae [молитвы пленной Веледы]; из струк-

туры стиха Стация следует, что первые два слога имени Веледа поэт рассматривал как краткие, что представляется более правильным, нежели вариант βελῆδα у Диона Кассия. Цойс (Zeuss, 436) полагает, что Βελέδα, Βελίδα= Vilida. В Graff, I, 800 упоминается собственное имя Wallodu. Я полагаю, что сюда же следует отнести готское женское имя Valadamarca (Jornandes, XLVIII) и тюрингское Walada, название места (Pertz, I, 308).

17Γάννα (или Γαῦνα) παρθένος μετα τὴν Βελῆδαν ἐν τῇ Κελτικῇ θειάζουσα [Ган-

на (Гайна) — девушка, занявшая место Веледы и ставшая у кельтов прорицательницей]. Ср. с мужским именем Gannascus (Tac., Ann., XI, 18, 19); женское имя Ganna (Gannane в дательном падеже) упоминается в лотарингском документе от 709 года (Don Calmet (1728), I (Preuves), 265).

женщина, Тиота [Thiota], пришедшая в Майнц из Алемании, упоминается значительно позже, в 847 году, в «Фульдских анналах» (Pertz, I, 365)18. Подобно тому, как Кассандра предсказала падение Трои, наши пророчицы вещали о конце света

18 Губерт Томас из Люттиха, личный секретарь пфальцского курфюрста, в своем исследовании «De Heidelbergae antiquitatibus» пересказывает такую легенду (черпая сведения, как утверждает сам автор в своем «De Tungris et Eburonibus» (1541), из старинной книжки, полученной им от антиквара Иоганна Бергера — «libello vetustissimis characteribus descripto» [из книжки, написанной древнейшими письменами]): quo tempore Velleda virgo in Bruchteris imperitabat, vetula quaedam, cui nomen Jettha eum collem, ubi nunc est arx heidelbergensis et Jetthae collis etiam nunc nomen habet, inhabitabat, vetustissimumque phanum incolebat, cujus fragmenta adhuc nuper vidimus, dum comes palatinus Fridericus factus elector egregiam domum construxit, quam novam aulam appellant. Haec mulier vaticiniis inclyta, et quo venerabilior foret, raro in conspectum hominum prodiens volentibus consilium ab ea petere, de fenestra, non prodeunte vultu, respondebat. Et inter cetera praedixit, ut inconditis versibus canebat, suo colli a fatis esse datum, ut futuris temporibus regiis viris, quos nominatim recensebat, inhabitaretur, coleretur et ornaretur, vallisque sub ipsa multo populo inhabitaretur et templis celeberrimis ornaretur. Sed ut tandem fabulosae antiquitati valedicamus, lubet adscribere quae is liber de infelici morte ipsius Jetthae continebat. Egressa quondam amoenissimo tempore phanum, ut deambulatione, recrearetur, progrediebatur juxta montes, donec pervenit in locum, quo montes intra convallem declinant et multis locis scaturiebant pulcherrimi fontes, quibus vehementer illa coepit delectari, et assidens ex illis bibebat, cum ecce lupa famelica cum catulis e silva prorupit, quae conspectam mulierem nequicquam divos invocantem dilaniat et frustatim discerpsit, quae casu suo fonti nomen dedit, vocaturque quippe in hodiernum diem fons luporum, ob amoenitatem loci omnibus notus [в то время, когда бруктерами правила дева Велледа, жила в древнейшем святилище на холме некая старуха по имени Йетта, — до сих пор крепость Гейдельберг называется «холмом Йетты», — а остатки того святилища были всё еще видны и недавно, когда курфюрст Фредерик возвел великолепное здание, называемое новым двором. Та женщина была известной пророчицей; чтобы добиться еще большего почтения, она редко являлась перед людьми, просившими у нее совета: она, не показываясь, отвечала из окна. Помимо прочего, она предсказала, облекая пророчество в форму грубых стихов, что ее холм будет в забытьи, а затем там поселятся люди короля, имя которого не называется, они будут чтить и почитать это место, а в долине под ним будет жить множество людей, почитающих знаменитые храмы. Чтобы в последний раз уважить легендарную древность, расскажу, как в книге описана несчастная смерть этой самой Йетты. Однажды прекрасным днем она прогуливалась до святилища среди гор и дошла до того места, где горы склоняются к низлежащей долине и где бьет множество прекраснейших источников; Йетта восхитилась их красотой и присела попить; в это время из леса вышла голодная волчица с волчатами и, увидев женщину, разорвала ее на куски, пока та тщетно взывала к богам. Так те источники получили свое название — до сих пор их именуют волчьими, и все отмечают красоту этих мест]. Теперь уже не определить, что из этого есть подлинное древнее сказание, а что — выдумка XVI века, созданная ради восхваления нового дворца Гейдельберг (= Гейдберг); окно Йетты напоминает о башне Веледы — хотя Брюнхильд тоже жила на скале в высокой башне (Völs. saga, XX, XXIV, XXV), ср. с Менглёд (древневерхненемецкое Maniklata?), что сидит на скале с девятью девами у колен (Sæm., 110, 111). Если бы колдунью звали Гейдой [Heida],

(см. ниже); в Tac., Ann., XIV, 32 о британских друидках говорится так: feminae in furore turbatae adesse exitium canebant [впавшие в исступление женщины стали пророчить близкую гибель] (ср. с Tac., Ann., XIV, 30); лучший пример такого пророчества — это древнескандинавское «Прорицание вёльвы».

По сравнению с бруктерскими девушками седовласые, босые кимврские пророчицы, описанные у Страбона (см. главу III), выглядят жуткими ведьмами: в белых льняных одеяниях, с бронзовыми пряжками на поясах, они убивали пленных и гадали по их крови в жертвенном котле; наравне с занятием дивинацией они выполняли и функции жриц. Их подробно описанное одеяние можно, вероятно, посчитать жреческим.

По Tac., Germ., XL, жрец-мужчина прислуживал богине и правил ее повозкой; скандинавских же богов, с другой стороны, обычно сопровождали девушки-служительницы. По крайней мере, как можно понять по рассказу (интересному, хотя и искаженному недоброжелательностью христианского автора) из «Саге об Олаве» (Fornm. sög., II, 73 и далее), в Швеции повозку Фрея среди народа сопровождала девушка: Frey var fengin til þionosto kona ûng ok frîd [на служение Фрею брали молодую и красивую женщину], и называли ее kona Freys [женой Фрея]. Еще жриц называли gyđja, hofgyđja — формы женского рода от gođi, hofgođi19; ср. с Turiđr hofgyđja [верховная гидья Турид] (Islend. sög., I, 205); Þorlaug gyđja [гидья Торлауг] (Landn., I, 21); Стейнвёр [Steinvör] и Фридгерд [Fridgerđr] — [имена гидий] (Sagabibl., I, 99; III, 268).

Впрочем, в скандинавских источниках больше внимания уделяется не жречеству женщин, а их [ikre = ihre], видимо, более важному дару — пророчеству.

Perita augurii femina [женщина, сведущая в прорицании] (Saxo Gr., 121); Valdamarr konûngr âtti môđur miök gamla ok örvasa, svâ at hun lâ î rekkju, en þo var hun framsŷn af Fîtons (Pythons) anda, sem margir heiđnir menn [мать конунга Вальдамара была стара и слаба, постоянно лежала в кровати, но она пророчествовала по наущению духа Фитона (Пифона), как многие язычники] (Fornm. sög., I, 76). Важным представляется один термин, граничащий с понятием о сверхъестественном, высшем существе, — это термин dîs (nympha, numen [нимфа (девушка), божество]), который применялся по отношению к Веледе. Вероятно, spâkona [пророчица] не случайно в нескольких источниках зовется именем Thôrdîs [диса Тора] (Vatnsd., 186 и далее; Fornm. sög., I, 255; Islend. sög., I, 140; Kormakss., 204 и далее). Dîs — это очень древнее слово, которое я некогда связал с готским filudeisei (astutia, dolus [коварство, обман]); в том же значении

а не Йеттой, то это лучше бы сочеталось с названием местности и, кроме того, в этом прослеживалось бы древнескандинавское Heiđr.

19 Возможно, нововерхненемецкие формы Götte, Gothe, Goth в значении «крестная мать» (susceptrix e sacro fonte [восприемница из священного источника]) происходят от аналогичного языческого термина? В Morolt, 3184 встречается слово gode в значении «крещеная девушка».

(femina, nympha [женщина, девушка]) использовались древневерхненемецкое itis, древнесаксонское idis, древнеанглийское ides. Не менее известен и широко распространен термин völva, в целом означавший предсказательницу, владеющую магией (Vatnsd., 44; Fornm. sög., III, 214; Fornald. sög., II, 165, 166, 506), но затем закрепившийся за определенной мифической Вёльвой, от лица которой написана «Völuspâ», одна из древнейших эддических песен. Корень völu в этом названии либо происходит от völvu, либо восходит к более древней форме Vala (Völu в родительном падеже); обоим этим понятиям соответствуют древневерхненемецкие Walawa, Wala, напоминающие и о форме Walada, образованной несколько иначе. В «Саге об Эрике Рыжем» упоминается прорицательница по имени Торбьёрг [Thorbiörg], которую называли «младшей Валой» (Edda Sæm. (Hafn.), III, 4). Хейд [Heiđr] — имя не только эддической вёльвы (Sæm., 4b, ср. с 118a), но и вёльвы из «Саги об Одде-Стреле» (ср. с Sagabibl., III, 155). Хюндлой (Hyndla — canicula [собачка]) звалась предсказательница, ездившая на волках и жившая в пещере. Я полагаю, что из этой группы пророчиц не следует исключать и дев Торгерд и Ирпу [Thorgerđr ok Irpa] (Fornm. sög., II, 108; III, 100; XI, 134—137, 142, 172), которых почитали почти как богинь; одну из них могли называть hörgabrûđr (nympha lucorum [лесной девой]) и даже guđ (numen [божеством]; Nialss., LXXXIX). В валькириях есть нечто не только от богинь, но и от жриц (например, их девство; см. главу XVI) [18].

Мы еще вернемся к этим мудрым, или вещим, женам (в дальнейшем приведем и другие их обозначения), сопричастным, как это обычно и бывает в нашей мифологии, всему сверхчеловеческому; здесь мы продемонстрировали их связь с жертвоприношениями, пророчествованием и жречеством.