Материал: Гримм Якоб - Германская мифология - Том 1. Издательский Дом ЯСК, 2019
Боги |
307 |
> |
|
называлось Irminsûl, а находилось оно недалеко от Гересбурга [Heresburg]12 в Вестфалии. В «Петавианских анналах»: domnus rex Karolus perrexit in Saxoniam et conquisivit Erisburgo, et pervenit ad locum, qui dicitur Ermensul, et succendit ea loca [его величество Карл зашел в Саксонию и завоевал Эрисбург, и пришел в место, называемое Эрменсуль, и сжег эти места] (Pertz, I, 16). В «Малых Лоршских анналах»: fuit rex Carlus hostiliter in Saxonia et destruxit fanum eorum, quod vocatur Irminsul [король Карл поступил как враг Саксонии и уничтожил саксонское святилище, которое звалось Ирминсуль] (Pertz, I, 30). То же повторяется в «Хронике Муассака» (Pertz, I, 295; где — Hirminsul), в «Кведлинбургских анналах» (Pertz, V, 37) и так далее. В «Зальцбургских анналах»: Karolus idolum Saxonorum combussit, quod dicebant Irminsul [Карл сжег саксонского идола, называемого Ирминсуль] (Pertz, I, 88). В «Фульдских анналах» Эйнхарда: Karolus Saxoniam bello aggressus, Eresburgum castrum cepit, et idolum Saxonum, quod vocabatur Irminsul destruit [Карл воевал с Саксонией и взял крепость Эресбург, и уничтожил саксонского идола, которого называли Ирминсуль] (Pertz, I, 348). В «Регенсбургских анналах»: Carolus in Saxonia conquesivit Eresburc et Irminsul [в Саксонии Карл завоевал Эресбурк и Ирминсуль] (Pertz, I, 92). В «Больших Лоршских анналах»: Karlus in Saxonia castrum Aeresburg expugnat, fanum et lucum eorum famosum Irminsul subvertit [в Саксонии Карл взял крепость Эресбург, низверг саксонское святилище и их знаменитую рощу Ирминсуль] (Pertz, I, 117). Там же: et inde perrexit partibus Saxoniae prima vice, Aeresburgum castrum cepit, ad Ermensul usque pervenit et ipsum fanum destruxit, et aurum et argentum, quod ibi repperit, abstulit. Et fuit siccitas magna, ita ut aqua deficeret in supradicto loco, ubi Ermensul stabat, etc. [как только он вошел на саксонские земли, он взял крепость Эресбург, затем пришел к Эрменсулю и само святилище разрушил, а золото и серебро, там найденные, забрал. И была великая засуха, и не хватало воды в тех местах, где стоял Эрменсуль, и т. д.] (Pertz, I, 150). В «Анналах Эйнхарда»: ferro et igni cuncta depopulatus, Aeresburgum castrum cepit, idolum quod Irminsul a Saxonibus vocabatur, evertit [огнем и мечом опустошая эти места, он взял крепость Эресбург и низверг идола, которого саксы звали Ирминсуль] (Pertz, I, 151); то же повторяется в «Тиллианских анналах» и в «Хронике Регинона» (где — Ormensul; Pertz, I, 220, 557)13. Дитмар Мерзебургский так
12Сейчас этот город называется Штадтберген; ср. с приведенной выше цитатой из Дитмара; есть серьезные основания полагать, что сам столп находился примерно
в25 километрах от крепости, глубоко в лесу Оснинг (Clostermeier, Eggesterstein, 26, 27). Eresburg, Horohus in pago Hessi saxonico [Эресбург, Хорох (Хорхаузен) в саксонском Гессене] (Saracho, 735, 350). Ср. с Massmann, Eggesterst., 34.
13У Саксона Поэта (Poeta Saxo, I:65 в Bouquet, V, 137):
gens eadem coluit simulacrum, quod vocitabant Irminsûl, cujus factura simulque columna
non operis parvi fuerat, pariterque decoris.
> |
308 |
Глава VI |
|
|
рассказывает о дальнейших событиях (Pertz, V, 744): sed exercitus capta urbe (Eresburch) ingressus juvenem praefatum usque in ecclesiam s. Petri, ubi prius ab antiquis Irminsul colebatur, bello defatigatum depulit [войдя во взятый город (Эресбурх), армия загнала истощенного войной юношу (Таммо) в церковь св. Петра,
где древние в былые времена почитали Ирминсуль]. Принимая во внимание всё процитированное, можно заключить, что значения слова Irminsûl варьируются в тех самых границах, какие были описаны в четвертой главе: оно может значить как fanum [святилище], так и lucus [лес] и собственно idolum [идол]; несомненно то, что могучие леса в этом регионе простирались очень далеко: что, если слово Osning14, название того горного леса, где стоял сам столп, обозначало священный лес? Рассказ о захваченном Карлом золоте и серебре вполне может быть приукрашеннием, элементом легенды15. Рудольф Фульдский сообщает об Ирминсуле некоторые детали; после общего сообщения о язычестве саксов (frondosis arboribus fontibusque venerationem exhibebant [выражают религиозное почитание зеленым деревьям и источникам], см. I, 290) он добавляет: truncum quoque ligni non parvae magnitudinis in altum erectum sub divo colebant, patria eum lingua Irminsul appellantes, quod latine dicitur universalis columna, quasi sustinens omnia [ствол этого дерева был немалой ширины, он возносился ввысь, и почитали его под открытым небом, на их родном языке он назывался Ирминсуль, что значит столп мира, как бы поддерживающий всё сущее] (Pertz, II, 676) [10]. Итак, речь идет о том, что в определенном месте была возведена огромная деревянная колонна, почитаемая под открытым небом, а название ее обозначало мировой вседержащий столп. Это объяснение представляется безошибочным, особенно если принять во внимание другие составные слова с корнем irmin.
[в этом народе весьма почитается образ, зовомый у них Ирминсулем; на вид он подобен колонне, хотя не отделан он и не украшен]
14Ôs — это саксонская форма слова ans, обозначавшего как бога, так и гору; поверхненемецки лес Оснинг назывался бы Ansninc или Ensninc; вспоминается также mons Osnengi [гора Оснинг] у города Теотмелли [Theotmelli], то есть Детмольда (Pertz, II, 447); недалеко от Оснабрюка был лес Оснинг (silva Osning; Möser, Urk., № 2); третий лес с тем же названием был в Рипуарии на Нижнем Рейне (Lacomblet, № 310, 343, 354), и он простирался к Арденнам до самого Аахена, о чем упомянуто в Vilkinasaga, XL. По Schannat und Bärsch, Eiflia illustr., I, 110 и Hattemer, III, 602a, сам Арденнский лес назывался Osninka, Oseninch; согласно оснабрюкским документам, тамошний лес напоминал аахенский Оснинг (ad similitudinem foresti Aquisgranum pertinentis [простирающийся наподобие аквисгранского леса]); повсеместное распространение термина «Оснинг» свидетельствует об общем значении этого слова; слово Osning (ср. с âs, ans и fairguni) может значить священную гору или священный лес. Согласно К. фон Ледебуру, Тевтобургский лес — то же самое, что Оснинг. Близкородственными представляются названия Osnabrück, Asnebruggi.
15Стоит ли связывать сокровище Эрменcуля [Ermenseul] с легендой о сокровище Эрменриха (Saxo Gramm., 156; Reinh. fuchs, CLII)?
Боги |
309 |
> |
|
Irmingot в «Песни о Хильдебранде» — всевышний бог, всебог (общий эпитет, не закрепленный за определенным богом); по смыслу сходно со словом thiodgod (всеобщий бог), образованным с помощью другого усилительного префикса (Hel., 33:18; 52:12; 99:6). Irminman — превозносимый человек (Hel., 38:24; 107:13; 152:11). Словом irminthiod в Hel., 87:13 и «Песни о Хильдебранде» называется человечество16. Сюда же я отношу собственные имена с корнем irman, irmin (Gramm., II, 448); таким образом, irmansûl, irminsul — это большое, высокое, религиозно почитаемое изваяние; название столпа не подразумевает посвящения какому-то конкретному богу. В древнеанглийском языке встречаются аналогичные выражения: eormencyn ([могучий, прославленный] genus humanum [род человеческий]) (Beov., 309; Cod. Exon., 333:3), eormengrund ([славная, бескрайняя] terra [земля]) (Beov., 1711); встречается и странный адъективный вариант: ofer ealne yrmenne grund [по бескрайней земле] (Сod. Exon., 243:13). Eormenstrŷnd —
[славный] progenies [род]; древнескандинавское iörmungrund ([славная, бескрайняя] terra [земля]), iörmungandr (anguis maximus [великий змей]), iörmunrekr (taurus maximus [великий телец]). Все эти слова отличаются возвышенностью, мистически-древней окраской; такие термины распространены среди всех германских народов. Не чужды они были и готам, как следует из имени их знаменитого короля Эрманариха (Ermanaricus, Aírmanareiks; древнескандинавское Iörmunrekr); несомненно, что Hermunduri [гермундуры] — это, изначально, Ermunduri (Gramm., II, 175): звук h добавляли ко всем подобным формам.
Каково бы ни было исконное значение слова irman с формами iörmun, eormen — а к этому значению мы еще вернемся — важно отметить, что Ирманcуль [Irmanseul] связывался каким-то образом (вплоть до поздних времен, см. I, 307) с Меркурием, или Гермесом, для которого античные греки возводили схожие столпы и колонны, называвшиеся гермами, что, опять же, напоминает германское irman.
Саксы знали об ирминсулях больше всех; с VIII по XIII века в среде франков в Верхней Германии с терминами irmansûl, irminsul связывалось общее представление о языческом идоле, находящемся на столпе. Рудольф Фульдский, словами о truncus ligni [стволе дерева], первым, вероятно, связал с Ирминсулем образ особо почитаемого древесного ствола (с изображением бога или без него?), а не рукотворной колонны, обточенной в форме дерева; с представлением Рудольфа согласуются и почитание Ирминсуля sub divo [под открытым небом], и слово lucus [лес] у некоторых хронистов, и простота древнейшего
16 Славянское рамо, богемское ramenso соответствуют латинскому armus, древневерхненемецкому aram; эти слова значат одновременно руку и плечо; в словенском составном слове ramenvelik (valde magnus [весьма большой]) слово ramen усиливает значение точно так же, как irman в приведенных выше примерах; указывает ли это на связь между irman и Arm [рука]? Следует обратить внимание и на собственное имя «Арминий»; ср. с Schaffarik, I, 427.
> |
310 |
Глава VI |
|
|
почитания лесов. Понятия об изображении и дереве взаимно накладываются: вестфальские ирминсули легко связываются с гессенским дубом Донара — и то, и другое христианские проповедники превратили в церкви святого Петра. Я подозреваю, что с Ирминсулем тесно связаны и так называемые столпы Роланда, какие воздвигали в позднем Средневековье, особенно часто — в Северной Германии; шведы устанавливали столпы Тора, а англосаксы — столпы Этельстана [Äthelstân] (Lappenberg, I, 376). Остается упомянуть о священном шесте, почитавшемся в Нейстрии и упомянутом в «Житии Валариха, аббата Левконейского» (†622), VIII века: et juxta ripam ipsius fluminis stips erat magnus, diversis imaginibus figuratus, atque ibi in terram magna virtute immissus, qui nimio cultu morem gentilium a rusticis colebatur [возле берега той реки был большой ствол,
украшенный разными изображениями, который был с большой силой врыт
вземлю и по-язычески весьма почитался крестьянами]. Валарих приказывает свалить это бревно: et his quidem rusticis habitantibus in locis non parvum tam moerorem quam et stuporem omnibus praebuit. Sed undique illis certatim concurrentibus cum armis et fustibus, indigne hoc ferentes invicem, ut quasi injuriam dei sui vindicarent [и все жители этих мест было немало огорчены и ошеломлены. Со всех сторон они яростно бежали с оружием и дубинами, чтобы отомстить за бесчестие и несправедливость к их богам] (Acta Bened., II, 84, 85). Эта местность называлась Августа (bourg d’Augst, недалеко от города Э [Eu]), там тоже выстроили церковь.
Полагаю, что уже собрано достаточно доказательств: у древних германцев действительно были боги и их изображения. В древности было принято отождествлять как чужих богов с германскими, так и германских — с чужими; это необходимо рассмотреть особо.
Вримских описаниях преимущество отдавалось вольному, понятному для читателя, переводу — римские авторы не стремились сохранить для будущих поколений оригинальные выражения варваров. Впрочем, к переводу терминов на латинский подходили достаточно системно.
Встречающиеся у Цезаря Sol, Luna и Vulcan удовлетворяют исследователя менее всего; Тацит, с другой стороны, если и использует имена римских божеств, то делает это с осторожностью и по размышлении. Из богов он упоминает только Меркурия и Марса (Tac., Germ., IX; Tac., Ann., XIII, 57; Tac., Hist., IV, 64); из обожествленных героев — Геркулеса, Кастора и Поллукса (Tac., Germ., IX, XLIII); из богинь — Изиду и мать-землю (terra mater), называя последнюю ее германским именем (Tac., Germ., XL), а также mater deorum [мать богов] (Tac., Germ., XLV). Абсолютно чуждые германцам боги, вроде Аполлона и Бахуса,
вгермано-римских сравнениях не встречаются ни разу. Удивительнее всего, вопервых, отсутствие упоминаний о Юпитере, а во-вторых — то значение, которое приписывается Меркурию, у римлян считавшемуся богом второстепенным, обычным божеством торговцев; в описаниях германской веры он называется первейшим: deorum maxime Mercurium colunt [из богов более всего они чтут
Боги |
311 |
> |
|
Меркурия] — только ему приносились человеческие жертвы, в то время как Марс и Геркулес довольствовались животными. Такое выдвижение Меркурия объясняется, вероятно, тем, что он был верховным богом у галлов и потому ими чаще всего изображался (deum maxime Mercurium colunt, hujus sunt plurima simulacra [более всего они чтут бога Меркурия, его изображения весьма многочисленны]; Jul. Caes., VI, 17)17 — а в глазах римлян на переднем плане в Германии всегда были галлы; кроме того, в таком свете представить германского бога могли именно галльские информаторы. Следует отметить одновременное изображение Марса и Меркурия на галльских статуях (см. I, 300) — именно в таком сочетании Тацит называет и германских богов (Tac., Ann., XIII, 57). Неупоминание Юпитера объясняется, вероятно, тем, что его культ у племен, которые Тацит знал лучше, был менее выражен (по сравнению с культом Меркурия); в дальнейшем мы увидим, что у северных, более отдаленных, народов наибольшим почтением пользовался бог грома. О германских Изиде и Геркулесе речь пойдет в последующих главах; кого следует понимать под германскими Диоскурами, я сказать затрудняюсь — вероятнее всего, это два сына Вотана; если обратиться к сведениям из «Эдды», то наиболее подходящими божествами представляются братья Бальдр и Хермод.
Такой перенос имен из классической мифологии на германских богов широко распространился и строго соблюдался латинскими авторами последующих веков: однажды войдя в хождение, эта традиция долгое время оставалась общепринятой и понятной.
Готский историограф называет на римский лад только одного бога — Марса: quem Gothi semper asperrima placavere cultura [которого готы умилостивляют крайне жестокими ритуалами] (Jornand., V); с этим Марсом можно сравнить скифского Ареса, упомянутого уже у Геродота (Herod., IV, 62, 63).
Павел Диакон завершает свой рассказ о Водане интересным сообщением (Paul. Diac., I, 9): Wodan sane, quem adjecta litera Gwodan dixerunt, ipse est qui apud Romanos Mercurius dicitur, et ab universis Germaniae gentibus ut deus adoratur [а Водан, которого, добавляя букву, называют Гводаном, — это тот самый (бог), которого у римлян именуют Меркурием и которого как бога почитают все народы Германии]. Иона Боббийский, старший земляк Павла Диакона, так говорит о жертвоприношениях у алеманнов: illi ajunt, deo suo Vodano, quem Mercurium vocant alii, se velle litare [они ответили, что хотят совершить возлияние для своего бога Водана, которого другие зовут Меркурием]; к этому тексту другой рукой приписана менее верная глосса: qui apud eos Vuotant vocatur, Latini autem Martem illum appellant [тот, кого у них именовали Вотантом, у латинов назывался Марсом]; хотя Вотан действительно больше напоминает Марса (см. ниже).
17 См. Schöpflin, Als. ill., I, 435—460, и особенно Schöpflin, Als. ill., I, 58 о святилище Меркурия в Эбермюнстере; ср. с Hummel, Bibl. deutsch. Alterth., 229; Creuzer, Altröm. Cultur am Oberrhein, 48, 98.