Материал: Гримм Якоб - Германская мифология - Том 1. Издательский Дом ЯСК, 2019
> |
332 |
Глава VII |
|
|
войн и битв5. Адам Бременский (Adam von Bremen (ed. 1595), CCXXXIII) так говорит о скандинавском Одине: Wôdan id est fortior, bella gerit, hominique ministrat virtutem contra inimicos… Wôdanem sculpunt (Sveones) armatum sicut nostri Martem sculpere solent [Водан, то есть «могучий», властвует над войнами, он пробуждает в людях храбрость против врагов… Водана они (свеоны) изображают вооруженным — так же принято изображать нашего Марса]. Эпитету «fortior», «fortis» [сильнейший, могучий] соответствовало бы древнескандинавское Svîđr — «сильный», «могучий», «быстрый» (древнесаксонское suîth): однако fortior в тексте Адама Бременского — это определенно неверное чтение. Во всех рукописях (ср. с Pertz, III, 379) следует читать «Wôdan id est furor» [Водан, то есть «ярость»], что сообразуется и с вышеизложенными выводами о происхождении этого имени. Одину, сказано в «Эдде», принадлежат все павшие в бою люди благородного происхождения (Sæm., 77b), а Тору — простолюдины; хотя, похоже, это сказано только чтобы умалить значение Тора. В другом отрывке (Sæm., 42a) Фрейя с Одином делят павших воинов; Один зовется valfađir и herfađir [отцом павших и отцов воинств]. Eidem prostratorum manes muneris loco dedicaturum se pollicetur (Haraldus) [(Гаральд) обещал посвятить (Отину) духи всех павших там] (Saxo Gr., 146). Ođinn vildi þiggja mann at hlutfalli at hânga or herinom [Один по жребию хотел бы получить повешенного человека] (Fornald. sög., III, 31). Othinus armipotens [Отин воинственный] (Saxo Gr., 37), auctor aciei corniculatae ordinandi agminis disciplinae traditor et repertor [создатель военного построения клином, обучивший (людей) этому искусству] (Saxo Gr., 138, 139, 146); в образе старика Один учит людей боевым построениям (Saxo Gr., 17), таким как hamalt at fylkja, svînfylkja [филькинг, хамальт, свинфилькинг, то есть клин, стена щитов, «свинья»] (Fornald. sög., I, 380); Один учит, как камнями забить того, кого не достать мечом (Fornald. sög., I, 157) [5].
Неудивительно, что Вотана, или Одина, иногда путали с Циу, или Тюром, богом войны: когда, например, Меркурия называли вместе с Марсом (см. I, 297, 310) или когда к тексту Ионы Боббийского, верно отождествившего Вотана с Меркурием, писали такой комментарий (см. I, 311): qui apud eos (Alamannos) Vuotant (действительное причастие от глагола wuotan) vocatur, Latini autem Martem illum appellant [тот, кого у них (алеманнов) именовали Вотантом, у латинов назывался Марсом]. В словах Адама Бременского «sicut nostri Martem sculpere solent» [так же принято изображать нашего Марса] под «нашим Марсом» подразуме-
5 Got waldes an der sige kür! [бог властвует над искусством побеждать, «выбором победы»] (Wh., 425:24); sigehafte hende füege in got! [даруй им бог победу в руки] (Dietr., 84a). Один, посылая людей на войну, возлагал руки им на головы и благословлял их: gaf þeim bianac [даровал им благословение] (Yngl., II; ирландское beannact, beannugad, beandacht, гаэльское beannachd, валлийское bianoch (Villemarqué, Essai, LIX) = benedictio [благословение]; вероятно, все эти термины происходят от латинского benedictum? Ср. французское bênir, ирланское beannaigim).
Вотан |
333 |
> |
|
вается ли саксонский? Конечно, автор мог просто иметь в виду людей, знакомых с римской мифологией.
Из интересной легенды, записанной Павлом Диаконом, с очевидностью следует, что Водан считался богом, дарующим военные победы, — а значит, именно ему превыше прочих богов пристало зваться древним именем sihora [победительный] (см. I, 164); именно к нему относятся эддические эпитеты Sigtŷr [бог победы] (Sæm., 248a; Sn., 94) и Sigföđr (отец победы) (Sæm., 68a), равно как и древнеанглийские vîgsigor [победитель в битвах] (Beov., 3107), sigmetod [творец побед] (Beov., 3554) [6]. Итак, Павел Диакон пишет (Paul. Diac., I, 8): refert hoc loco antiquitas ridiculam fabulam, quod accedentes Wandali ad Wodan, victoriam de Winilis postulaverint, illeque responderit, se illis victoriam daturum, quos primum oriente sole conspexisset. Tunc accessisse Gambaram ad Fream, uxorem Wodan, et Winilis victoriam postulasse, Freamque consilium dedisse, Winilorum mulieres solutos crines erga faciem ad barbae similitudinem componerent, maneque primo cum viris adessent, seseque a Wodan videndas pariter e regione, qua ille per fenestram orientem versus erat solitus adspicere, collocarent; atque ita factum fuisse. Quas cum Wodan conspiceret oriente sole, dixisse: qui sunt isti Langobardi? tunc Fream subjunxisse, ut quibus nomen tribuerat, victoriam condonaret, sicque Winilis Wodan victoriam concessisse [по этому поводу с древности рассказывают одну забавную историю: дескать, воззвали вандалы к Водану, чтобы он обеспечил им победу над винилами, а тот ответил, что дарует победу тому, кого первым увидит при
восходе солнца. Тогда обратилась Гамбара к Фрейе, супруге Водана, с просьбой о победе для винилов; и Фрейя дала такой совет: пусть женщины-винилки распустят волосы на лицо, чтобы было похоже на бороды, и ранним утром выйдут вместе с мужьями, дабы Водан, когда он, по обыкновению своему, посмотрит из окна на восток, увидел их всех вместе; так они и поступили. Когда Водан увидел их на восходе солнца, он сказал: кто эти длиннобородые [Langobardi]? И тут Фрейя уговорила супруга, чтобы он даровал победу винилам, которых сам нарек именем]. По этому поводу Павел (как христианин) замечает: haec risu digna sunt, et pro nihilo habenda: victoria enim non potestati est adtributa hominum, sed e coelo potius ministratur [эта пустая сказка достойна осмеяния, ибо победа не во власти человека, а только с небес может снизойти]; а затем добавляет более подробное объяснение названия лангобардов: certum tamen est Longobardos ac intactae ferro barbae longitudine, cum primitus Winili dicti fuerint, ita postraodum appellatos. Nam juxta illorum linguam lang longam, bart barbam significat. Wodan sane, quem adjecta litera Gwodan dixerunt, et ab universis Germaniae gentibus, ut deus adoratur, qui non circa haec tempora, sed longe anterius, nec in Germania, sed in Graecia fuisse perhibetur6 [и всё же действительно те, кого
6 Готфрид из Витербо (см. Pistorius (ed. Struve), II, 305) пересказывает эту историю, искажая имена: Вотан у него — Godam, Фрейя — Feria. В формах Godam или Votam автор, должно быть, усматривал германское got (deus [бог]). Странное упоминание о некоем
> |
334 |
Глава VII |
|
|
раньше звали винилами, получили название лангобардов из-за длины их не тронутых бритвами бород. На их языке lang значит «длинный», а bart — «борода». А Водан, которого, добавляя букву, называют Гводаном, и которого как бога почитали все народы Германии, — Водан этот (не только в описываемые времена, но и задолго до них) принадлежал не Германии, а Греции].
Вся эта история отмечена крайней древностью; о ней в разных вариантах даже упоминали другие авторы до Павла Диакона; например, в эпитомах «Истории франков» некий автор седьмого века (не Фредегар) рассказывает (речь здесь идет не о вандалах, а о Chuni [гуннах]): cum a Chunis (Langobardi) Danubium transeuntes fuissent comperti, eis bellum conati sunt inferre. Interrogati a Chunis, quare gens eorum terminos introire praesumeret? At illi mulieribus suis praecipiunt, comam capitis ad maxillas et mentum ligare, quo potius virorum habitum simulantes plurimam multitudinem hostium ostenderent, eo quod erant mulierum comae circa maxillas et mentum ad instar barbae valde longae: fertur desuper utraeque phalangae vox dixisse: «hi sunt Langobardi!», quod ab his gentibus fertur eorum deum fuisse locutum, quem fanatici nominant Wodanum (вариант Wisodano — это, очевидно, очитка или описка; должно быть — Wuodano). Tunc Langobardi cum clamassent, qui instituerat nomen, concederet victoriam, in hoc praelio Chunos superant [перейдя Дунай, (лангобарды) встретились с гуннами, готовыми уже начать войну. Гунны спросили: кто посмел нарушить наши границы? По приказу своих женщин (лангобарды) привязали им волосы к щекам и подбородкам, чтобы женщины больше походили на мужчин: казалось, что собралось огромное войско, ведь из-за волос на щеках и подбородках женщины выглядели как мужчины с весьма длинными бородами; и вдруг голос сверху проговорил над обеими фалангами: «Это — лангобарды!», — и в этом народе считается, что так сказал их бог, которого язычники называют Воданом] (Bouquet, II, 406; по Г. Пертцу, во всех рукописях следует читать Wodano). В этом варианте не упоминаются Фрейя и ее советы, а голос бога, называющего новое имя, раздается сверху, из воздуха.
По традиции, имянаречение сопровождалось вручением дара7. Поэтому Водан должен был даровать победу именно тому племени, которому он присвоил новое имя. В этом виделась благосклонность судьбы, поскольку народ, обряжая своих женщин в мужчин, стремился только к тому, чтобы зрительно увеличить число воинов в своей армии. Вряд ли стоит упоминать, что это
«Toclacus historiographus» [историографе Токлаке] явно коренится в неверном чтении слов Павла Диакона hoc loco [в этом месте].
7 Lâta fylgja nafni [сопровождать имя (подарком)] (Sæm., 142a, 150a; Fornm. sög., III, 182, 203); gefa at nafnfesti [устраивать праздник имянаречения] (Sn., 151; Fornm. sög., II, 51; III, 133, 203; Islend. sög., II, 143, 194); vocabuli largitionem muneris additione commendare [укреплять наречение имени прибавлением к нему дара] (Saxo Gramm., 71).
Вотан |
335 |
> |
|
мифическое объяснение названия лангобардов неверно, хотя его вполне принимали еще в Средние века8.
В этой легенде есть еще одна характерная деталь, на которую также следует обратить внимание. Вотан смотрит на землю, выглядывая в окно из своего небесного жилища, — в древнескандинавских источниках встречается совершенно такой же образ. Сидя на своем троне, называемом Hliđskialf, Один может окинуть взглядом весь мир и услышать всё, что делается среди людей: þar er einn stađr er Hliđscialf heitir, oc þâ er Ođinn settiz þar î hâsæti, þâ sâ hann of alla heima, oc vissi alla luti þâ er hann sâ [есть место, называемое Хлидскьяльв, где Один восседает на престоле и видит все миры и всё, что делается у людей] (Sn., 10); oc þâ er Allföđr sitr î þvi sæti, þâ ser hann of allan heim [когда Всеотец восседает на этом престоле, он видит оттуда весь мир] (Sn., 21); hlustar (слушает) Ođinn Hliđsciâlfo î [слушает Один с Хлидскьяльва] (Sæm., 89b). Когда Локи пытался скрыться, Один высматривал его со своего трона (Sn., 69). Считалось, что иногда Фригг, супруга Одина, сидит рядом с ним и любуется теми же видами: Ođinn ok Frigg sâto î Hliđscialfo, ok sâ um heima alla [Один и Фригг сидели на Хлидскьяльве и видели все миры] (Sæm., 39). Преамбула к «Речам Гримнира» весьма сходна с рассказом Павла: в последнем Фрейя изыскивает способ помочь своим любимцам-винилам против решения самого Вотана, а Фригг в «Речах Гримнира» наказывает Гейррёда [Geirröđr], которому покровительствовал Один. На языческий, склонный к овеществлению, взгляд умение бога смотреть насквозь зависело от особого положения или устройства его трона; раз бог, покидая Хлидскьяльв, лишается этой способности, то приобщиться ко всевидению могут и другие, занимая в это время его место. Именно так, с трона Одина, Фрей выследил прекрасную Герд [Gerđr] в Ётунхейме: Freyr hafđi setzc î Hliđskialf, oc sâ um heima alla [Фрей сел на Хлидскьяльв и увидел все миры] (Sæm., 81; Sn., 39). Само слово hliđscialf буквально, судя по всему, значит «дверная скамья», от hliđ (ostium [дверь]) и skialf (scamnum [скамья]), древнеанглийское scylfe (Cædm., 79:4), английское shelf [7].
Представление о небесном троне, с которого бог взирает на землю, до сих пор встречается в народе. Стоит отметить, в каких выражениях древнесаксонский поэт описывает вознесение Христа: sôhta imo thena hêlagon stôl, sitit imo thar an thea suîdron half godes, endi thanan all gisihit waldandeo Crist, sô huat sô thius werold behabêt [устремился на свой священный трон, где воссел по правую руку бога, откуда владыка Христос видит всё, что есть в этом мире] (Hel., 176:4—7; ср. с Cædm., 265:16)9. То, что Христос сидит по правую руку бога — это деталь библейская, чего нельзя сказать о его взгляде вниз на весь мир. Более
8Longobardi a longis barbis vocitati [лангобарды так прозваны из-за их длинных бород] (Otto Fris., De gest. Frid., II, 13); и самого Одина называли Lângbarđr.
9[В переводе это предложение передвинуто. В оригинале им завершается предыдущий
абзац, однако такое расположение представляется не вполне естественным. — Прим. пер.]
> |
336 |
Глава VII |
|
|
общие формулировки вроде «qui haut siet et de loing mire, qui haut siet et loins voit» [высоко сидящий и далеко смотрящий; высоко сидящий и далеко видящий] (см. I, 160), в данном случае ничего не доказывают, поскольку воссевшим
в небесах и далеко смотрящим бога представляли повсеместно. Зевс тоже сидит на горе Ида и смотрит на смертных; он правит миром с вершины Иды, Ἴδηθεν μεδέων [с Иды правящий]; так и Гелиос, глаз солнца, всё осматривает и всё
выслушивает (Il., III:277). В известной сказке речь идет о смертном, которого святой Петр впустил в рай: из любопытства этот человек влез на трон господа и увидел оттуда всё, что делается на земле. Углядев, как прачка крадет два покрывала, человек в ярости бросает в воровку стоящую перед троном божью скамейку для ног (или, в другом варианте, — ножку стула)10. Древнее сказание, таким образом, проникло весьма далеко. Возможно, намек на тот же мотив содержится и в таком фрагменте из средневерхненемецкой поэмы (Amgb., 3a)? —
der nû den himel hât erkorn, der geiselt uns bî unser habe: ich vürhte sêre, unt wirt im zorn, den slegel wirft er uns her abe11.
[тот, кто когда-то создал небеса, кто нас наказывает стяжаемым нами, — я очень боюсь, что он в гневе
метнет в нас сверху палку].
В сербской песне (Vuk, [Lieder], IV, 9) ангелы нисходят на землю из божьего окна («од Божиjег прозора»); форма «прозор» (окно) сходна со словами «зора» (заря), прозорje (рассвет) — вспоминается и образ Вотана, по утрам смотрящего из окна на рассвет. Заря — это своеобразный просвет в небесах, через который бог оглядывает мир.
То, что Павел Диакон говорит о гневающемся боге (Paul. Diac., I, 20; см. I, 155), повергнувшем герульских воинов перед их противниками, я также
10Kindermärchen, № 35; впервые — в Bebel.1 (Tub., 1506), 6; Frey, Gartengesellschaft (ed. 1556), CIX, S. 106 (ed. 1590 — S. 85). Rollwagenbüchlein (ed. 1590), S. 98, 99 (в этом варианте человек бросает с небес золотую скамью). Möser, Vermischte Schriften, I, 332; II, 235, ed. 1842 — IV, 5, 39. H. Sachs (1563), V, 381. По представлениям греков и древних скандинавов,
убогов обязательно есть троны или кресла: thâ gengêngo regin öll â rökstôla ginheilög gođ [тогда сели совещаться все святые боги на тронах суда] (Sæm., 1b). Ср. в Библии: небеса — это «престол божий», а земля — «подножие ног его» (Мф.5:34, 35; Hel., 45:11, 12) [8].
11Ср. с MS, II, 254b: ze hûs wirf ich den slegel dir [дома я бросаю тебе дубину]; MS, II, 6b: mit einem slegel er zuo dem kinde warf [он бросил палку ребенку]. Бросание дубин (ср. с традицией метать молот, очень важной для наших предков); slaga по-древневерхненемецки значит malleus [молот] (Graff, VI, 773). Палка или дубинка, брошенная с небес, — это, надо думать, не что иное, как удар грома и молнии; в неясной пословице «swer irre rite daz der den slegel fünde» [блуждающий найдет дубинку] (Parz., 180:10) может иметься в виду громовой камень [Donnerstein] (см. главу VIII), указывающий на месторасположение сокровища и приносящий счастье, — найти его могли только те, кто случайно заплутает в лесу; Вольфрам называет стволы деревьев, под которыми виднеется счастливый камень, «slegels urkünde und zil» [указателями, ориентирами молота].