Материал: Гримм Якоб - Германская мифология - Том 1. Издательский Дом ЯСК, 2019

Следующий пример — уже за пределами средневерхненемецкого языка:

В средненидерландских поэмах Wensch не персонифицируется; о Wunsch также не упоминается ни в «Песни о Нибелунгах», ни в «Гудруне»; однако в Wolfdietr., 970: des Wunsches ein amîe! [возлюбленная/подруга Совершенства]. Несомненно, есть еще множество аналогичных примеров [10]; наиболее ранний из известных мне обнаруживается в поэме «Entekrist» XII века (Hoffm., Fundgr., II, 107):

Итак, Совершенству могли приписывать руки, власть, взгляд, усердие, искусство, цветение, плоды; у поэтов оно творит, формирует, работает, мыслит, кланяется, клянется, проклинает, оно радуется и сердится; некоторые люди считаются его детьми, родичами, друзьями: подобные достаточно устоявшиеся обороты речи не могли возникнуть и закрепиться в поэзии и языке, если бы их не относили, пусть даже бессознательно, к высшему существу, — к тому, о ком в более раннее времена бытовали вполне живые представления. На мой взгляд, именно на этом основываются практически все персонификации, встречающиеся у средневерхненемецких поэтов. В большинстве приведенных фраз на место Совершенства легко поставить имя бога, и наоборот: в примерах из I, 156—160 радостного или гневающегося бога можно заменить на Совершенство — freudenvoll hât sie got gegozzen [бог с радостью сотворил ее] (MS, I, 226b); о Совершенстве, как и о боге (I, 160), говорится, что оно отмеряет свое творение: der Wunsch maz ir bilde [Совершенство отмерило ее образ]; и бог, и Совершенство приказывают (см. I, 158, 338). Оборот «gramr er yđr Ođinn» [Один зол на вас] (I, 156, 337) на средневерхненемецком можно передать словами «der Wunsch zürnet, fluochet iu» [Совершенство гневается на вас, проклинает вас] — сама вселенная недовольна вами. Иногда кажется, что поэт колеблется в том, упомянуть ли ему бога или совершенство, а в начале поэмы «Григорий» Совершенство называется существом второго ранга, неким слугой или посланцем, подчиненным всевышнему богу — именно бог дает Совершенству право на акт творчества, то есть на то, чем высшее существо обычно занимается само. Когда, опять же, о теле, облике, волосах

говорится, что они «подобны Совершенству», то это сразу наводит на мысль о гомеровском «κόμαι Χαρίτεσσιν ὁμοῖαι» [волосы, как у харит] (Il., XVII:51);

хариты, или грации, создательницы изящества и красоты, играют совершенно ту же роль, что и наш Вунш, вплоть даже до того, что наряду с Χάριτες как

собственным именем было и существительное χάρις с общим значением gratia [грация, милость, благодать] — равно как и Wunsch может значить просто­

«желание»14. Пютерих­ из Рейхартсгаузена (Haupt, Zeitschr., VI, 48) упоминает о «die wuntsches füeße» [совершенных ногах] принцессы: по-старинному сказали бы «ir füeze wâren dem Wunsche gelîch» [ее ноги были подобны Совершенству]. Характерной чертой германского язычества является то, что эта творческая сила мыслилась принадлежащей богу, а не богине или другому возвышенному существу женского пола, как это было у греков. К германской языческой древности отсылают и некоторые другие понятия, связанные с «Совершенством». Принадлежащие Вуншу aue [луг, пойму] и heilwâc [святую воду] можно сравнить с ouwa [речной долиной] и brunno [источником] бога Фоля или с долинами и священными источниками других богов; корону Совершенства носили боги и короли. Особо отметим, что Совершенство радуется творению как своему ребенку — здесь явно прослеживается образ Вотана как деда или главы семейства, перед которым сотворенные им люди предстают детьми, друзьями, родичами; словом wunschkint (в значении «желанный») назывался также приемный ребенок. У Герборта (Herbort, 13330) Гекуба восклицает: ich hân einen sun verlorn, er gezæme gote ze kinde [я потеряла сына, какого богу лишь иметь пристало]; и здесь имеется в виду не христианское «бог с радостью забрал его к себе», но языческое «он был так красив, что мог бы зваться ребенком Совершенства». Скандинавы тоже считали, что Одина сопровождают чудесные дети и девы желания [Wunschjungfrauen] [12].

Древнескандинавскому Oski должно было точно соответствовать древневерхненемецкое Wunsco, Wunscjo, которого я нигде не обнаружил даже в виде собственного имени [13]15; форму Wunsche вряд ли можно считать подтвержденной текстом Troj., 3154, 7569, 19620, 19726 (по страсбургской рукописи): и размер стиха, и родительный падеж на -es свидетельствуют против такой формы. Понятие о Совершенстве в древнейшие времена коренилось, вероятно, в Южной Германии, а не в Скандинавии: в «Эдде» Oski не упоминается, в то

14Во многих случаях неясно, имел ли поэт в виду Совершенство или же просто «желание». У Вольфрама и Готфрида, которые в целом воздерживаются от персонификаций, следует, я полагаю, читать «желание» — как абстрактное понятие; в то же время у Гартмана встречаются, в разных фрагментах, все варианты значения. В Parz., 102:30 сказано: si was gar ob dem wunsches zil [она была превыше устремлений желания], то есть «за пределами всего того, что можно пожелать»; эта фраза весьма близка к процитированным выше словам о «лучшем из творений Совершенства» (si ist des Wunsches hôstez zil [она — высшее устремление Совершенства]); фразу «mînes wunsches paradîs» [рай моего желания] легко связать с образом Wunsches paradîs или ouwe [рая или долины Совершенства]. Точно так же, dâ ist wunsch und niender breste [вот полное совершенство без недостатков] (Ms, I, 88a) = der Wunsch liez im niht gebrechen — «Совершенство ни в чем ему не отказало» [11].

15В более поздние времена такое имя уже встречается: Johannes dictus de (= der) Wunsch [Иоганн, прозванный der Wunsch] (хроника от 1324 года; Neue Mitth. des Thür. Vereins, I:4, 65). Некий Johannes Wunsch (в те времена, скорее всего, еще живой) упоминается в Oberhess. Wochenblatt (Marburg, 1830), 420.

время как немецкие поэты XV века о Вунше говорили постоянно. Впрочем, для скандинавов такое понятие тоже было не совсем чуждым: ср. с такими терминами, как Oskmeyjar = Wünschelfrauen [чудесные, совершенные женщины; девы желания], Oskasteinn — философский камень, что связано с нашим Wünschelrute [жезл желания, инструмент лозоходства] и посохом Меркурия, Oskabyrr, средневерхненемецкое Wunschwint [попутный, «желанный», ветер], Oskabiörn [медведь желания] — морское чудище; о каждом из этих понятий еще будет сказано подробнее. В нескольких источниках встречается женское имя Osk; что если неясное Oskopnir (Sæm., 188a) объяснить как Osk-opnir? Opnir, Ofnir — это эпитет Одина. Понятие «Wunsch» имеет исключительное значение именно в германской мифологии — в этом смысле весьма удивительно то, что в древнеанглийских источниках примеров на этот счет не обнаруживается; редко встречается даже простое vûsc (optio, votum [выбор, желание]), общеупотребителен был разве что глагол vŷscan (optare [выбирать, решать]); и всё же среди мифических героев Дейры встречается один по имени Vûscfreá, то есть, видимо, «повелитель Совершенства»; судя по всему, представление о такой сущности, как Вунш, у англосаксов просто исчезло, хотя изначально оно должно было быть хорошо известно и им.

Тем не менее в древнейшей англосаксонской поэзии неочевидным образом проявлена память о еще одном имени Вотана, упомянутом в «Эдде» лишь мимоходом: в Sæm., 46b одновременно фигурируют имена Oski и Omi, а в Sæm., 91b Один еще раз называется Omi. Это имя связано с существительным ômr — sonus, fragor [шум, гром]; ср. с древнеанглийским vôma, связанным с vôm — clamor, sonitus [крик, звук]; соответствующие цитаты я собрал в Andr. und El., S. XXX, XXXI, и здесь еще добавлю к ним следующие (из «Эксетерского кодекса»): heonfonvôma [heofonvôma; небесный грохот] (Cod. Exon., 52:18; 62:10); dägredvôma [вестник дня] (Cod. Exon., 179:24); hildevôma [шум битвы] (Cod. Exon., 250:32; 282:15); vîges vôma [грохот, ужас войны] (Cod. Exon., 277:5); vintres vôma [ярость зимы] (Cod. Exon., 292:22). В последнем примере очевидно значение hiemis impetus, fragor, furor [стремительное нападение, грохот, ярость зимы], и здесь мы имеем возможность увидеть, чтó именно в древности связывалось с образом самого Вотана: от представления о живом божестве произошли абстрактные понятия wuot (furor [ярость]), wunsch (ideal [совершенство]) и vôma (impetus, fragor [бешенство, грохот]). Милостивый бог, податель красоты и благодати, мог в другое время называться бушующим, наводящим ужас, сотрясающим сущее; также и в древнескандинавском языке слово yggr (то есть terror [ужас]) было одним из имен Одина — Yggr. Древнеанглийское vôma в качестве собственного имени Vôma в источниках не встречается; в древневерхненемецком формы wuomo и Wuomo неизвестны вовсе. Торп местами переводит слово heofonvôman как «heavens corners» [края небес], — я полагаю, что это неверно, и в обоих случаях имеются в виду coeli fragores [небесные раскаты]. Можно, впрочем, представить себе Omi, Vôma как бога воздуха, подобного

индуистскому­ Индре, грохочущего в небесах на рассвете, бушующего в битвах и оглашающего округу во время шествий Дикого воинства [14].

Индра встречал на небесах души убитых воинов16 — точно так же и дарующий победы бог наших предков принимал павших в бою героев в свое братство, в свое воинство, в свое небесное обиталище. Наверное, все добрые и благородные люди рассчитывали, что после смерти они войдут в ближний круг соратников божества. Поэтому смерть (даже и в христианском смысле) называлась уходом к богу, возвращением домой — древнеанглийское metodsceaft seon [узнать (увидеть) решение судьбы] (Beov., 2360; Cædm., 104:31). Искать бога,

отправляться к богу: древнесаксонские god suokian (Hel., 174:26); fadar suokion [отправляться к отцу] (Hel., 143:23); upôdashêm, lioht ôdar, sinlîf, godes rîki suokian

[искать небесного жилища, чистого света, другой жизни, царства божьего] (Hel.,

85:21; 17:17; 63:14; 137:16; 176:5). Фракийцы, по Геродоту (Herodot, IV, 94), тоже говорили «ἰέναι παρα Ζάλμοξιν (Γεβελέϊζιν) δαίμονα» [уходить к богу Зал-

моксису (Гебелейзису)]; Иорнанд утверждает, что Залмоксис (или Залмокс) был обожествленным царем готов (гетов). У скандинавов выражения «уходить к Одину», «гостить у Одина», «навещать Одина» тоже означали «умирать» (Fornaldarsögur, I, 118, 422, 423; II, 366); синонимичные обороты — «уходить в Вальхаллу», «гостить в Вальхалле» (Fornaldarsögur, I, 106). У христиан такие фразы превратились в проклятья: far þû til Ođins! Ođins eigi þik! [иди к Одину! Один тебя побери!] [15]. Отсюда понятно, как благосклонный бог, пребывание с которым есть радость и блаженство, превращался в злобное существо17, что обитает в некоем страшном и жутком месте. В дальнейшем мы еще рассмотрим представление об Одине как о главе летающего в небесах Дикого воинства [Wütende Heer] — само слово wütend [дикий, яростный, бушующий], как уже было показано, связано с именем Вотана. Названия Valhöll (aula optionis [дворец выбора]) и Valkyrja тоже, очевидно, связаны с понятиями о желании и выборе [Wahl].

Особенности облика и внешнего вида этого бога подробно описаны в скандинавских мифах, однако следов таких же описаний во внутренней Германии я нашел сравнительно немного. Один одноглаз, он носит широкополую шляпу

и просторную накидку: Grîmnir î feldi blâm [Гримнир в синем плаще] (Sæm., 40);

îheklu grænni ok blâm brôkum [в зеленом плаще и голубых штанах] (Fornald. sög., I, 324); heklumađr [человек в плаще] (Fornald. sög., I, 325). Когда Один п­ожелал

16Bopp, Nalas, 264.

17Даже само имя Вотана низвелось до значений «ярость» и «гнев»; примеры этому есть и в «Эдде». Желая отомстить Брюнхильде, Один уколол ее «шипом сна»; она говорит (Sæm., 194a): Ođinn þvî veldr, er ek eigi mâttak bregđa blunnstöfom [по вине Одина не могла я сбросить оцепенение]. Один пробуждает вражду и ссоры: einn veldr Ođinn öllu bölvi, þviat međ sifjungom sakrûnar bar [Один повинен в этом несчастье, (он) меж нами руны раздора посеял. — Пер. А. Корсуна] (Sæm., 165b); inimicitias Othinus serit [сеет Отин вражду] (Saxo Gr., 142); христиане говорят о дьяволе, что он разбрасывает семена раздоров. Gremi Ođins [ярость Одина] (Sæm., 151a) [16].