Материал: Гримм Якоб - Германская мифология - Том 1. Издательский Дом ЯСК, 2019
> |
412 |
Глава VIII |
|
|
их ставили назад и сбивали снова. Эти кегли символизировали дьявольских языческих богов, низвергаемых саксами, принявшими христианство.
Имена богов здесь не упоминаются50, но одного из них должны были тогда (как и несколько позже) называть Юпитером51. Среди налогов, взимаемых с крестьян в Гильдесгейме, до наших дней сохранялся так называемый Jupitergeld [«деньги для Юпитера»]. В качестве Jupitergeld жители деревни Гроссенальгермиссен ежегодно платили 19 золотых грошей и 4 пфеннига церковному могильщику. Какой-нибудь альгермиссенский крестьянин каждый год в сумке приносил на церковный двор восьмиугольную колоду в четыре фута высотой и фут шириной. Местные ученики надевали на эту колоду плащ и корону, нарекали ее Юпитером и бросали в нее камни сначала с одной, затем с другой стороны;
вконце концов колоду сжигали. На таких народных праздниках часто происходили беспорядки, и их неоднократно запрещали на государственном уровне; для проверки исполнения запрета специально отправляли стражу на патрули;
витоге королевские казначеи просто отменили такой налог, как Jupitergeld. В Альгермиссене, вероятнее всего, этот налог ввели во времена христианизации — в качестве наказания за приверженность тамошних жителей старой вере52. Было ли бросание камней в деревянные чурбаны выражением презрения? Известный швейцарский обычай бросать в воду камни называется Heiden werfen [побивание язычников] (еще об этом говорят: den Herrgott lösen, Vater und Mutter lösen [освобождать бога, отца и мать]; Tobler, 174a) [37].
Яне вполне убежден, что этого идола-Юпитера можно связать с древнесаксонским Тунаром. Обычай описан только в источниках XVII века, нет четких свидетельств того, что он бытовал и в прежние времена; в любом случае, в рассказе Летцнера, несколько отличном от описанного в церковной книге (Летцнер вообще не упоминает Юпитера) речь, пожалуй, идет о стародавнем народном обычае, и рассказ этот стоит так или иначе принять во внимание. Связь обычая с Великим постом и праздником Laetare напоминает о распространенном
вГермании обряде изгнания смерти (об этом будет сказано в дальнейшем) —
50В главе XVIII летцнеровской «Корвейской хроники» (по изданию 1590 года) имеется в виду бог Ирминсуля. Летцнер ссылается на рукописные свидетельства Кон[рада] Фонтана, гельмерсхойзерского монаха-бенедиктинца XIII века.
51В гильдесгеймской учетной книге содержится такая запись, сделанная в конце XIV или в начале XV века: de abgotter so sunnabendes vor laetare von einem hausmann von Algermissen gesetzet, davor ihm eine hofe landes gehört zur sankmeisterie, und wie solches von dem hausmann nicht gesetzt worden, gehort cantori de hove landes [в третье воскресенье Великого поста крестьянин из Альгермиссена должен установить идолов: ему отведен земельный надел для часовни; если крестьянин не установит идолов, то наделы отходят кантору] (Hannoversche Landesblätter (1833), 30).
52Об обременении крестьян в Гильдесгейме см. Lüntzel (1830), 905; Hannov. Mag. (1833), 693. Протоколы 1742 и 1743 годов приведены в статье «Über das Steinigen des Jupiter» [О побивании Юпитера камнями] в «Hannoversche Landesblätter».
Донар |
413 |
> |
|
в ходе этого обряда изображение смерти также побивали камнями. Возможно, кеглеобразная деревяшка связана с образом священного молота?
Особое отношение к четвергу, сохранявшееся в народе до новейшего времени, — это несомненный пережиток почитания древних богов. Об этом упоминается в довольно ранних средневековых текстах: nullus diem Jovis in otio observet [никто не должен встречать день Юпитера в праздности]; de feriis quae faciunt Jovi vel Mercurio [о днях недели, посвященных Юпитеру или Меркурию]; quintam feriam in honorem Jovis honorasti [пятый день недели посвящаешь Юпитеру] (см. раздел «Суеверия», С, 195b); в четверг вечером нельзя было ни прясть, ни рубить дрова (см. раздел «Шведские суеверия», № 55, 110; ср. с разделом «Суеверия», № 517, 703). Эстонцы считают, что четверг священнее воскресенья53. Какое наказание ждало того, кто осквернит святой день, можно понять из другого суеверия, которое, правда, касается воскресенья: кто будет работать в воскресенье Троицы (через неделю после Пятидесятницы) или наденет на себя (в этот день) что-нибудь заштопанное или вязаное, того пора зит молнией (Scheffer, Haltaus, 255) [38].
Раз в народе Юпитера чтили еще в VIII веке, причем настолько, что в капитулярии 743 года посчитали нужным специально вводить формулу «ec forsacho Thunare» [я отрекаюсь от Тунара], раз многое из того, что с ним связывалось, не удавалось искоренить вплоть до позднейших времен, то никак нельзя отрицать, что в языческие времена его должны были в полной мере признавать за бога, причем одного из величайших.
Если сравнивать Донара с Вотаном, то последний оказывается более духовным и возвышенным — Донара же наделяли грубой физической силой, что и привлекало многие племена к его особенно восторженному почитанию; молитвы, клятвы и проклятия чаще достигали слуха громовника и дольше, чем у других богов, сохранялись в его памяти; лишь отчасти Донар был сходен с греческим Зевсом.
53 Etwas über die Ehsten, 13, 14.
> |
414 |
Глава VIII |
|
|
Примечания к главе VIII
(См. Kl. Schr., II, 402—438)
[1]
Слово Donar связано с donen — extendere [расширять, растягивать], растяжение воздуха (Haupt, Zeitschr., V, 182), точно так же, как τόνος [тон, звук] — с τείνω [растягиваю], хотя tonare [звучать] на санскрите — stan, что напоминает о таких словах, как Στέντωρ [Стентор] и stöhnen [стонать] (Kl. Schr., II, 412). В древнеанглийском, помимо Thunor (о нем есть сказание, см. II, 328), встречается еще вариант Dôr (Sal. and Sat., 51). Поэтому по древнеанглийской рубрикации над Ин.5:17 поставлено слово đunresdäg, а над Ин.5:30 — đursdäg. Норманнский хронист Дудон называет Донара Thur (Wormius, Mon., 24). В «Абренунциации» — Thuner (дательный падеж — Thunare). В средневерхненемецком — dunre (Pass., 227:81; Dietr. Drach., 110b); des dunres sun (Johannes) [сын грома (Иоанн)] (Pass., 227:59; см. Kl. Schr., II, 427). Составные слова: шведское tordön [гром, «грохот Тора»], датское torden, норвежское thordaan (Faye, 5); ср. с емтландским torn (Almqv., 297), вестергётландские thorn и tånn. В датских сказках Тора зовут Tordenvejr — точно так же в немецком ругательстве Донар упоминается как Donnerwetter. Шведские лапландцы называют бога-громовержца Tiermes (Klemm, III, 86, 87), остяки — Toruim (Klemm, III, 117), чуваши — Tóra, Tór, якуты — Tanara, вогулы — Tórom (Rask, Afh., I, 33, 44).
[2]
Древнескандинавское reiđ значит не только vehiculum [повозка], но и tonitru [гром]: lystir reiđ (или þruma) [удар грома] (Gulaþ. (ed. Hafn.), 498). Норвежское Thorsreia —tonitru [гром] (Faye, 5). Датские исследователи считают, что Asaþôrr и Ökuþôrr — это два разных существа, причем Ökuþôrr — из более поздней мифологии; тем не менее, в Sn., 25 эти два имени поставлены вместе, а в Sn., 78 Тор зовется Ökuþôrr. Тор ездит на повозке — ср. со сконийским суеверием, описанным в Nilsson, IV, 40, 4454. В Эстергётланде åska [гром или молния] называется словом goa: когда гремит гром, говорят: goa går (Kalen, 11a); goffar kör (Almqv., 347), а также — gomor går (Almqv., 384) и kornbonden går (Almqv., 385). В Голландии: onze lieve heer reed (то есть «едет») door de lucht [наш милосердный господь едет по небу]. «Бог-отец катит dbrenta (сосуды с молоком) по лестнице в подвал» (Wolf, Zeitschr., II, 54). Возможно, упомянутая в Müllenhoff, 447 (ср. с Kl. Schr., II, 422) принадлежащая великану старая kittelkar (повозка-котелок?), запряженная двумя козлами, тоже отсылает к повозке Донара? Тор носит на спине корзину: meis, iarnmeis (Sæm., 75a; Sn., 111); древневерхненемецкое meisa (Graff, II, 874).
54 Имена Hlôrriđi (Sæm., 211a) и Eindriđi не противоречат тому утверждению, что Тор либо ходит пешком, либо правит повозкой. В Sn., 101 Тор называется fôstri Vingnis ok Hlôru [воспитателем Вингнира и Хлоры] (см. I, 409). В Sn., Formâli, 12 Лориди [Loride] — сын Тора, а Лорикус [Loricus] — Thors fôstri [воспитатель Тора], его жену при этом зовут Глора [Glora].
Примечания |
415 |
> |
|
[3]
Бог ударяет громом: die blikzen und die donrelege sint mit gewalte in sîner pflege [бли-
стание молний и громовые удары в его власти и в его ведении] (MS, II, 166b). Зевс поднимает грозу и бурю: ὃτε τε Ζευς λαίλαπα τείνη[когда Зевс грозу посылает] (Il., XVI:365).
У греков вопрос «что Зевс поделывает?» означал «как там погода?» (O. Müller, Gr. Gesch., I, 24). Jupiter, alles weters gewalt het er [Юпитер, любая погода в его власти] (Ksrchr., 1152; см. II, 57). Французские выражения: ni oistau nes damledeu tonant [не слышно господнего грома] (Aspremont, 22b); nes deu tonant ni poistau oir [невозможно было услышать божьего грома] (Mort de Gar., 145, 149); n[’]oissiez deu tonant [не слышно божьего грома] (Garins, III, 205); ср. с итальянским si gran romore facevano, che i tuoni non si sarieno potuti udire [сделался такой шум, что и раскатов грома было бы не слышно] (Decam., II, 1). Когда понимается гроза, говорят: schmeckste paar öchsel? [чуешь быков?] merkste a scheindl? [а сарай ты заметил?] (Weinh., Schles. Wb., 82). Ecce ubi iterum diabolus ascendit! [вот где снова поднимается дьявол] (Caesar. Heist., IV, 21). Русские выкрикивают ругательства вслед отступающей грозе (Asbjörnsen, Hjemmet, 193).
[4]
О громе говорили еще, что это бог играет в кегли: uns herr speelt kegeln [наш господь играет в кегли] (Schütze, IV, 164); или: die engel kegeln [ангелы играют в кегли] (Müllenhoff, 358). Ср. с игрой с кегли в Оденберге (см. II, 534). Громовой камень, связываемый с идеей божьего гнева, по-польски называется boźy praten — прут, бич божий.
[5]
В Ведах Taranis — эпитет Индры-громовержца, означающий «проходящий сквозь», от taran = trans [через, сквозь]; соответственно, имя «Перун» может быть связано с греческим πέρα [по ту сторону] (см., однако, I, 393 и Kl. Schr., II, 420). Валлийцы называют словом taran гром; гаэльские tairneach, tairneanach и torrunn. Taranucnus
упоминается в Mone, Bad. Urgesch., II, 184. В Бургундии — город Tarnodurum; более поздние варианты его названия — Tonnerre и le Tonnerrois (Jos. Garnier, [II], 51, 77), что доказывает связь древнего названия с громом (см. Kl. Schr., II, 412).
[6]
Thôrr heitir Atli oc âsabragr [Тора называют Атли и повелителем асов] (Sn., 211a); в Sn., 208a — также Atli. Лапландцы зовут Тьермеса, своего бога грома, aijeke [дед, прадед], а его наместника — junkare, storjunkare [управляющий, наместник грома] (Klemm, III, 86); эстонцы обращаются к Пиккеру как к wana essa, старому отцу (Verh., II, 36, 37); американские индейцы тоже зовут свое высшее существо дедом (Klemm, II, 153). К числу гор с названиями вроде Etzel, Altvater [«дед», «старый отец»] можно, вероятно, добавить еще упомянутую у Гельблинга (Helbl., VIII:1087) высокую гору Oetschan (ныне Öftscher), название которой происходит от русского «отец» (см. Kl. Schr., II, 421).
[7]
Сен-Бернар, или Большой Сен-Бернар, в 1132 году еще назывался Montjoux. О jugum Penninum, deus Penninus [перевале Пеннина, боге Пеннине] см. Zeuss, 34, 99
> |
416 |
Глава VIII |
|
|
и Dieffenbach, Celt., I, 170. В De Wal, № 211—227 приведено множество инскрипций Jovi Poenino, Penino [пенинскому Юпитеру, Пенину]. Гора Радости упоминается в поэме «Мегхадута» (Meghaduta, 61); одна из моравских гор называется Radost. Финское ilokivi, камень радости (Kalev., III:471).
[8]
Comes ad Thuneresberhc [граф Тунересберкский] (1123 год; Erhard, 150); apud Thuneresberg [у Тунересберга] (Erhard, 133); Sifrit de Tonresberc [Зифрит из Тонресберга] (1173 год; MB, XXXIIIa, 44); Sifridus de Donresberch [Зифрид из Донресберха] (1241—1258 годы; MB, XXXIIIa, 68, 90). О драконе сказано: er hete wol drî kiele verslunden und den Dunresberc [он мог бы проглотить три корабля и гору Дунресберк] (Dietr. Drachenk., 262b, строфа 834). Vom Donresberge [из Донресберга] (Haupt, Zeitschr., I, 438). Помимо Тунересберга возле Варбурга, есть еще Доннерсберг у Эттельна, к югу от Падерборна. Древнеанглийские Dunresleá (Kemble, III, 443; IV, 105; V, 84); Dunresfeld (Kemble, III, 394; V, 131; ср. с Kemble, VI, 342); Doneresbruno (Zeitschr. f. hess. Gesch., I, 244).
[9]
Со славянским hrom, гром (Kl. Schr., II, 418) ср. нижненемецкое grummeln — «греметь вдалеке (о громе)», ирландское crom, cruim — гром, французское grommeler —рычать; также литовское grauja — гром гремит, growimmas — гром ударяет (см. I, 399—400).
[10]
К литовским Perkunas musza [Перкун ударяет] (Nesselm., 411b) и Perkunas grauja, grumena [Перкун гремит, громыхает] (Nesselm., 286a) можно еще добавить такие обороты, как Perkuns twyksterejo (Перкун загрохотал), Perkuns uźdege (Перкун зажег), Perkúno szowimmas (удар Перкуна), Perkúno growimmas (гром Перкуна), Perkúno źaibas (молния Перкуна); perkunija — буря, непогода. В Livl. Reimchr., 1435 о Перкуне сказано: als ez Perkune ir abgot gap, daz nimmer sô harte gevrôs [Перкун, их идол, заставил (море) как никогда крепко замерзнуть]; у Баттенхофа в Курляндии находится камень Перкуна, о котором ходят легенды (Kruse, Urgesch., 187:49); возле Либау находится область Perkuhnen. Редьку называют pehrkones. У лапландцев есть злой бог или дьявол, которого именуют perkel, pergalak, у финнов — perkele (Kalev., X:118, 141, 207, 327; см. II, 576).
[11]
Дуб (tammi) называется у финнов божьим деревом — puu jumalan (Kalev., XXIV:98,
105, 107, 115, 117), ср. с дубом Зевса (I, 406) и robur Jovis [дубом Юпитера] (I, 393). Желудь называется Διὸς βάλανος, castanea [каштаном Зевса] (Theophrast, III, 8, 10;
Dioscor., I, 145). Тор убивает великанов, прячущихся под дубами — священными деревьями бога грома; когда великан прячется под буком, то у Тора нет над ним власти. Замечено, что молния проникает в дуб в двадцать раз глубже, чем в бук (Fries, Bot. Udfl., I, 110).
[12]
В шведской народной песне Тор живет в горах (Arvidss., III, 504): locka till Thor î fjäll [заманит к Тору на гору]. У Одина, помимо Фригг, есть еще одна жена по имени