Материал: Гримм Якоб - Германская мифология - Том 1. Издательский Дом ЯСК, 2019

поздняя форма eru, er произошла от древнейшего cheru через промежуточное heru; учитывая это, можно вспомнить о галльском боге войны, которого звали Hesus или Esus (Lucan, I:440); кроме того, железо как металл обозначалось символом Марса, tîres tâcen [знаком tîr], а это значит, что руны Цио и Эор могут представлять собой стилизованное изображение копья или меча с рукоятью. В скифских и аланских сказаниях еще более явно говорится о божественном мече — вполне можно предположить (учитывая, что взгляды этих племен были во многом схожи с германскими), что скифы разделяли с готами веру в Марса.

С выраженной персонификацией меча можно сравнить и олицетворение молота — я полагаю, что два этих образа подтверждают друг друга. Представления о двух величайших богах, и даже сами имена этих богов, находят свое символическое выражение в образе оружия, через которое и проявляется божественная мощь.

Геродот (Herodot, IV, 62) пишет о том, что скифы почитали Ареса в образе древнего железного меча (ἀκινάκης) — или считали этот меч символом Ареса; реликвию хранили на огромной куче хвороста: ἐπὶ τούτον δὴ τοῦ ὄγκου ἀκινάκης σιδήρεος ἵδρυται ἀρχαῖος ἑκάστοισι, καὶ τοῦτ’ἔστι τοῦ Ἄρηος

τὸ ἄγαλμα [на каждом таком холме водружен древний железный меч; это и есть кумир Ареса23]. Аммиан Марцеллин так говорит об аланах (Ammianus Marcellinus, XXXI, 2): nec templum apud eos visitur aut delubrum, ne tugurium quidem culmo tectum cerni usquam potest, sed gladius barbarico ritu humi figitur nudus, eumque ut Martem, regionum quas circumcircant praesulem, verecundius colunt [у них не найти ни храмов, ни святилищ, даже свои хижины они не покрывают соломой, но по варварскому обычаю закрепляют они на земле обнаженный меч и скромно поклоняются ему как Марсу, покровителю тех регионов, по которым они кочуют]. Он же рассказывает о явно германском народе квадов (Ammianus Marcellinus, XVIII, 12; сообщение относится к 358 году): eductis mucronibus, quos pro numinibus colunt, juravere se permansuros in fide [подняв мечи, которые они почитают за богов, (квады) поклялись в верности]. Возможно, все германцы клялись своим оружием, при этом касаясь его24, — так же, как скифы и римляне клялись per Martis frameam [мечом Марса] (Juvenal, XIII:79). У Арнобия (Arnobius, VI, 11): ridetis temporibus priscis coluisse acinacem Scythiae nationes… pro Marte Romanos hastam, ut Varronis indicant Musae [вы смеетесь над тем, что в былые времена скифские племена почитали железный меч (акинак)… а римляне — копье вместо Марса, как указано в «Музах» Варрона]; римские framea [меч] и hasta [копье] вполне тождественны скифскому мечу25. Иорнанд, вслед за Приском (Priscus, 201:17), рассказывает о скифском мече и о том, как

23[Пер. Г. Стратановского. — Прим. пер.]

24Ср. с RA, 896 и Wigal., 6517: swert, ûf dinem knopfe ich des swer [меч, на твоей рукояти клянусь].

25Juro per Dianam et Martem [клянусь Дианой и Марсом] (Plaut., Mil. glor., V:21).

он попал в руки Аттилы (Jornandes, XXXV): qui (Attila) quamvis hujus esset naturae ut semper confideret, addebat ei tamen confidentiam gladius Martis inventus, apud Scytharum reges semper habitus. Quem Priscus historicus tali refert occasione detectum, quum pastor, inquiens, quidam gregis unam buculam conspiceret claudicantem, nec causam tanti vulneris inveniret, sollicitus vestigia cruoris insequitur, tandemque venit ad gladium, quem depascens herbas bucula incaute calcaverat, effossumque protinus ad Attilam defert. Quo ille munere gratulatus, ut erat magnanimus, arbitratur se totius mundi principem constitutum et per Martis gladium potestatem sibi concessam esse bellorum [он (Аттила), хотя по врожденному характеру своему всегда был самонадеян, еще больше в этой самоуверенности укрепился, найдя меч Марса, всегда почитавшийся среди скифских царей. Как рассказывает историк Приск, меч был найден следующим образом: некий пастух, говорит Приск, заметил, что одна из его коров охромела; не найдя явных причин ее ранения, он проследовал по кровавому следу и нашел меч, на который корова, пока щипала траву, случайно наступила; выкопав этот меч, пастух немедленно отнес его Аттиле. Тот обрадовался такому дару и, будучи и без того высокомерным, решил, что теперь он поставлен владыкой надо всем миром и что благодаря мечу Марса он получит превосходство в любой войне]. Но этот меч стал для Аттилы несчастливым; роковыми считались и многие легендарные скандинавские мечи. Ламберт Герсфельдский рассказывает, как королева, мать Шоломона Венгерского, подарила вновь найденный меч Аттилы баварскому герцогу Оттону; из рук Оттона он перешел на время к младшему Деди, сыну маркграфа Деди, затем — к Генриху IV и, наконец, — к Лупольду Мерсбургскому [Lupold von Mersburg], который упал с коня и напоролся на этот самый меч; похоронили его в Мертенефельде [Mertenefeld]. Сложно сказать, связаны ли с Марсом такие упомянутые у Ламберта названия мест, как Мерсбург и Мертенефельд. Значительно позже, по легенде, меч Аттилы выкопал герцог Альба после битвы при Мюльберге (Deutsche Heldensage, 311). Можно заметить, что народная традиция продолжает опираться на образы из древних культов даже через века после нисхождения языческих верований [11].

Латинское Mars, судя по всему, никак не связано с греческим Ἄρης и представляет собой сокращение от Mavors, причем наиболее важный начальный звук иногда даже редуплицировался: Mamers; в этом смысле, соответственно, связь между названиями Eresburg и Marsberg не подтверждается.

В древнеримском культе Марса важное место занимает сказание о Пике, сыне Сатурна, лесном духе, помогавшем взрастить Рема и Ромула; о Пике, как мы увидим в дальнейшем, напоминают кое-какие мотивы из древнегерманских мифов. Ромул посвятил третий месяц года Марсу, своему предку; наши праотцы тоже связывали этот месяц с тем божеством, которое, вероятно, можно отождествить с Марсом. Достаточно сказать, что англосаксы называли март Hrêđemônađ, а Беда без колебаний возводит это название к имени богини Реды [Hrêđe]; у других племен в Hrêđemônađ, возможно, подразумевался бог Ред

[Hrêđa]? В этом имени прослеживается корень hrôđ — gloria, fama [слава, известность], древнескандинавское hrôđr, древневерхненемецкое hruod, древнефранкское chrôd; с использованием этой основы сконструировано множество древних имен и названий: древневерхненемецкие Hruodgang, Hruodhilt, древнефранкские Chrôdogang, Chrôdhild; обозначался ли у некоторых народов именем Hruodo, Chrôdo сияющий бог славы26? В «Эдде» такой эпитет Тюра, как Hrôđr или Hrœđi, не встречается [13].

Ко всем этим идеям и предположениям приводят всего лишь несколько сохранившихся имен одного из величайших богов германской древности; о его характерных свойствах и связях с другими богами не осталось практически никаких сведений. Однако в целом к нему можно применить то, что говорится о боге войны в поэзии других народов. Несомненно то, что Цио, подобно

Аресу, представляли себе неустрашимым и любящим войны, преисполненным славы, но при этом жестоким и кровожадным (αἵματος ἆσαι Ἄρηα [дать Аре-

су насытиться кровью] в Il., V:289; XX:78; XXII:267); он неистовствует и ярится, как Зевс и Вотан, он — тот «старый кровопроливатель» из сербской песни (см. I, 158), ему радуются вороны и волки, следующие за ним на поля битв, хотя,

опять же, эти звери в большей степени ассоциировались с Вотаном (см. I, 348); звери Ареса — οἰωνοί [птицы] и κύνες [псы], а те поля сражений, на которых резвятся собаки, назывались по-гречески κυνῶν μέλπηθρα [игралищем псов]

(Il., XIII:233; XVII:255; XVIII:179). Несомненно, что в честь Цио пели военные песни, возможно, исполнялись и боевые танцы (μέλπεσθαι Ἄρηï [чтить Ареса

песней и танцем] — Il., VII:241) — во всяком случае, именно из этого я вывожу древнюю и широко распространенную традицию исполнять торжественны­е

26 В связи с этим можно попытаться спасти сомнительную и малодостоверную легенду о саксонском идоле по имени Krodo; упоминание о нем относится к XV веку — ни до, ни после никаких сведений о Кродо в источниках не встречается. В «Саксонской хронике» Боте (Leibn., III, 286) упоминается, что во время завоевания Восточной Саксонии в 780 году в Гартесбурге Карл Великий уничтожил идола, сходного с Сатурном, в народе называвшегося Кродо. Если такое событие действительно имело бы место, то о нем, скорее всего, упомянули бы анналисты — так, об уничтожении Ирмансуля сказано во всех хрониках. Сообщение Боте могло быть и небеспочвенным, однако в некоторых деталях обнаруживаются несовпадения. Так, форма Crôdo (которая должна была развиться в Chrôdo, Hrôdo, Rôdo) выглядит слишком древней, и я не вижу в саксонском языке аналогов, подтверждающих возможность такого фонетического анахронизма. В документе 1284 года (Lang, Reg., IV, 247) упоминается Waltherus dictus Krode [Вальтер, прозванный Кроде], а в стихотворении Нейдхарта фон Ройенталя (MsH, III, 208b) встречается прозвище Krotolf, которое, впрочем, никак не связано с именем Hruodolf, Ruodolf: Krotolf — не имя, а кличка, происходящая от слова krote — bufo [жаба]; многие названия мест, ошибочно ассоциированные с идолом, тоже должны быть в действительности связаны с жабами (например, Krotenpful [«лягушачье озеро»]). В начале южнонемецкого слова, кроме того, не могло стоять сочетание kr — оно неизбежно превратилось бы либо в r, либо в hr [12].

танцы с мечами — весьма подходящий ритуал для бога меча. В «Эдде» образ боевого меча никак специально не выделяется, о Сахсноте [Sahsnôt] там не упомянуто, а эпитетом sverđâs [ас меча] награждается другой бог, Хеймдалль27; эддический Тюр — однорук: в качестве залога он вложил свою правую руку в пасть волку, который откусил богу кисть до запястья (ûlfliđr [«волчий сустав»] — carpus [запястье]; Sæm., 65a; Sn., 35, 36). Судя по всему, эта особенность мифа о Тюре имела широкое хождение и считалась характеристической: в древнескандинавском описании рун буква Т описана как «Tŷr er einhendr Asa» [Тюр, однорукий ас]; ср. с Sn., 105. В сказаниях других германских народов не обнаруживается схожих мотивов28, если только не принимать во внимание однорукость Вальтера (имя которого тоже может означать властного [waltende] управителя битв; см. I, 158, 332). Мне кажется весьма точным такое объяснение29: Тюр символически однорук оттого, что победу он может даровать только одной части сражающихся — Хаду, еще один бог, распределявший военные победы, изображался слепым, равно как Плутон и Фортуна у греков и римлян: все эти боги раздают свои дары вслепую, случайным образом [14]. Победа считалась высшим везением, а бог удачи [чит. победы?] представлялся похожим на удачу — пристрастным и с переменчивым характером. Вероятно, древние эпитеты германского бога победы указывали на непостоянство его предпочтений30. В свите Ареса и Марса присутствовали мифические существа, представлявшие собой олицетворения страха и ужаса. Греческие Δεῖμος и Φόβος (Il., IV:440; XI:317; XV:119) соответствуют римским Pallor et Pavor; Фобос и Дей-

мос запрягают коней Ареса, Фобос называется сыном этого бога (Il., XIII:299); у Эсхила упоминается жилище (μέλαθρον, tectum) Фобоса, из которого тот

внезапно выскакивает. В старобогемских песнях Třas и Strach [Дрожь и Страх]

27Ср. с χρυσάορος [обладатель золотого меча], эпитетом Аполлона (см. выше).

28В Cod. Pal. 361, 65a рассказывается, что Юлиану пришлось вложить руку в рот статуе Меркурия; die hant stiez er im in den munt dar, darinne uobte sich der vâlant, er clemmete im die hant, und gehabete sie im sô vaste, daz er sich niht irlôsen mohte [вложил руку ему в рот,

аэтот демон схватил ее своей рукой и держал так крепко, что тот не мог освободиться]. «Волчий сустав» напоминает о «суставе Вотана» (см. I, 361).

29Оно принадлежит Вильгельму Ваккернагелю (см. его статью в Schweitz. Mus., I, 107).

30В греческом эпосе переменчивость победы (νίκη ἑτεραλκής [переменчивость победы] — Il., VIII:171; XVI:362; νίκη ἐπαμείβεται ἄνδρας [победа отворачивается от людей] — Il., VI:339) выражается в таком прозвище Ареса, как Ἀλλοπρόσαλλος [бросающий-

ся то к одним, то к другим] (Il., V:831, 889). У средневековых немецких авторов упоминается некое многоликое и всепреобразующееся существо с почти тождественным эпитету Ареса именем Vilanders (Ls, I, 369—392), или Baldanderst, Baldander [«то одному, то другому»] (H. Sachs, I, 537; Simpliciss., VI, 9); конечно, прямую связь с богом войны здесь обнаружить невозможно, однако Vilanders вполне могло изначально быть именем какого-либо божества. Сходство между этим именем и названием тирольского города Villanders [Вилландро] возле Бриксена (в Steub, 79, 178 — Velunutris, Vulunuturusa) вполне случайно.

выскакивают­ из лесной тени и набрасываются­ на врагов, хватают их, сдавливают им горло и выжимают громкие вопли ужаса (Königinh. Hs., 84, 104); эти существа бестелесны и призрачны. Всё это сходно с Vôma, Ômi и Yggr (см. I, 345) — так называли самого бога, а не его спутников, сыновей или служителей; здесь вновь прослеживается общность между Вотаном и Цио. Тора называли ôtti iötna (terror gigantum [ужасом великанов]). Персонификация страха отчасти со-

храняется и в современной речи: говорится, что страх охватывает, трясет, лишает чувств; в Il., XVII:67 — χλωρὸν δέος αἱρεῖ [охватывает бледный страх

(δέος, среднего рода)]; когда тот же термин ставится в мужской род, то образ ужаса предстает в более отчетливых формах: δεῖμος, φόβος, pallor, pavor, třas,

страх; понятие pavor ослаблено в романских языках переводом его в женский род: paura, peur. Древнеанглийское þâ hine se brôga ongeat (terror eum invasit [ужас охватил его]; Beov., 2583; древневерхненемецкое forhta cham mih ana [страх пришел ко мне] (N., Ps., 54:5); forhta anafiel ubar inan [страх напал на него] (T., II, 4); ср. со средневерхненемецким diu sorge im was sô verre entriten sie möhte erreichen niht ein sper [беспокойство бежало от него так далеко, что и копьем не достать] (Wh., 280:10) [15]. В дальнейшем мы обратимся еще к образу богини Хильты [Hilta], схожей с римской Беллоной, греческими Энио и Эридой, отождествимой как с богом войны, так и с самой войной.

В Sn., 105 сказано, что Тюр — сын Одина, а в «Песни о Хюмире» — что он родич великанов. Мать Тюра, имя которой нам не известно, но красота которой описана прилагательным allgullin [всезолотая] (Sæm., 53a), была, вероятно, дочерью великана, родившей Одину бессмертного сына [16].