Материал: Гримм Якоб - Германская мифология - Том 1. Издательский Дом ЯСК, 2019

неуклюжий великан превращается в лукавого злодея-искусителя. Логи и Локи можно сравнить с греческими Прометеем и Гефестом, — Океан был родичем

идругом последнего. Впрочем, Логи и Локи иногда смешиваются друг с другом. В Локи, sâ er fiestu illu ræđr (Sn., 46), «от которого происходит зло», видится и дьявол-великан, над которым, как и над Гефестом, смеются боги; хромота Локи тоже напоминает о Гефесте и о подрагивающих языках пламени (N., Cap., 76); Локи вместе со своим сыном Фенриром оказывается прикован к скале — так же, как и Прометей. Гефест сковывает для Ареса и Афродиты золотую сеть — Локи тоже расставляет сеть (Sn., 69), в которую сам и попадается. Важна также

ианалогия между изгнанием Гефеста с Олимпа (Il., I:591—593) и низвержением дьявола с небес в ад (см. главу XXXIII) — правда, о падении Локи в «Эдде» ничего не сказано, и, кроме того, он не представлен в качестве умелого кузнеца и повелителя цвергов; вероятнее всего, сказания о Логи и Локи в древние времена были существенно более содержательными. Следы былого союза между Локи

иОдином явно прослеживаются в Sæm., 61b; ср. также с триединством странствующих богов-творцов — Один, Хёнир, Лод(ур) [Lođr] (Sæm., 3a): в Sæm., 180 в том же качестве перечислены Один, Хёнир, Локи, а в Sn., 80, 135 — они же, но в другом порядке: Один, Локи, Хёнир (см. I, 363). Я не стал бы проводить здесь

сравнения с тремя братьями — Хлером, Логи и Кари, хотя Один и соответствует ἲς ἀνέμοιο [силе ветра]: дыхание и дух (önd) произведены Одином-создателем,

а от Лодура, пылающего пламени, происходят кровь и цвет (lâ ok litr), — однако связь Хёнира, творца разума (ôđ), с водой всё же не прослеживается; образ Хёнира — один из наиболее сложных и неясных в скандинавской мифологии, и в Германии этот бог, судя по всему, просто исчез без следа. Бог огня, которого, по правилам фонетического чередования, по-готски звали либо Laúha (древневерхненемецкое Loho), либо Luka (древневерхненемецкое Locho), потеряв свое имя, позже принял на себя роль дьявола. Дольше всего в этого бога верили в Скандинавии. Из всех мифов явствует, что Локи-ас и Логи-великан были весьма близки. Торлакиус (Thorlacius, Spec., VII, 43) доказывает это фразой «Loki fer yfir akra» (Локи ходит по полям); в датском употребляют выражение «Locke dricker vand» (Локи воду пьет), имея в виду огонь и палящее солнце, — когда яркие солнечные лучи пробиваются между двух туч, то по-немецки говорят «die Sonne zieht Wasser» (солнце воду тянет). В Исландии так называемые блуждающие огоньки, то есть испарения самородной серы, называют Loka daun (Lokii odor [запахом Локи]; Thorlacius, Spec., VII, 44); Сириус называли Lokabrenna (Lokii incendium [пламенем Локи]); Loka spænir — стружка для розжига. Сорняк polytrichum commune [кукушкин лён], ядовитый для скота, в северной Ютландии называют Lokkens havre [овсом Локи]; существует пословица: nu saaer Lokken sin havre (вот сеет Локи свой овес: то есть дьявол — свой плевел, свой сорняк); в одном из словарей датского языка слово Lokeshavre переведено как avena fatua [овес пустой], в других — как rhinanthus crista galli [звонец, дикий хмель]. О потрескивании огня говорят: «Локи своих детей шлепает» (Faye, 6).

В Molbech, Dial. Lex., 330 указано, что в Ютландии о паре, плавающем от жары над землей, говорят: «Lokke saaer havre idag», или, что то же, — «Lokke driver idag med sine geder» (сегодня Локи выгоняет своих коз). Когда птицы во время линьки сбрасывают перья, то об этом говорят: gaae i Lokkis arri (проходить под бороной Локи?); at höre paa Lockens eventyr [слушать про похождения Локи] — значит слушать ложь, небылицы (P. Syv, Gamle danske ordsprog, II, 72). Согласно Sjöborg, Nomenklatur, 151, в Вестергётланде есть огромный курган, который называют Lokehall. Все эти образы, до сих пор живущие в народе, в равной степени заслуживают внимания: Локи предстает то как благодетельное, то как злокозненное существо, он — и солнце, и пламя, и великан, и дьявол; дьяволу в Германии приписывали совершенно те же пакости, что и Локи; благосклонного бога света тоже представляли в виде пожирающего пламени [9].

На этой тождественности между Логи и Локи основано еще одно скандинавское представление о демоне, — следы его до сих пор можно обнаружить и у других германских народов. Если Logi происходит от liuhan (lucere [светить]), то Loki, очевидно, связано с корнем lukan (claudere [хромать], ср. с claudus — хромой); по-древнескандинавски lok значит finis, consummatio [конец, окончание], loka — repagulum [засов]: понятия «закрывать» и «заканчивать» связаны друг с другом. В «Беовульфе» рассказывается о враждебном дьяволическом духе, турсе (thyrs в Beov., 846) по имени Грендель [Grendel] и о его матери (Grendeles môdor [мать Гренделя], Beov. 4232, 4274) — то есть о настоящей «чертовой матери» [Teufelsmutter, Riesenmutter]. В древнеанглийском документе 931 года (Kemble, II, 172) упомянуто место под названием Grendles mêre (Grendeli palus [топь Гренделя]). Древнеанглийское grindel, древневерхненемецкое krintil, средневерхненемецкое grintel непосредственно обозначают repagulum, pessulus [засов, щеколда]; соответственно, имя Grendel (древневерхненемецкое Krentil мне не встречалось) соотносится со словом grindel (obex [преграда]) так же, как имя Loki — с loka; древнескандинавское grind обозначает закрывающую чтото решетку, тоже сходную с засовом [10]. Гервасий Тильберийский (Leibn., I, 980) рассказывает об английском огненном демоне по имени Grant. Весьма интересно, что в немецком языке до сих пор сохраняется третье синонимичное выражение, обозначающее дьявола (слово Hölle, «ад», здесь, очевидно, выполняет функцию усилительной частицы): höllriegel, vectis infernalis [адский засов] — адское пламя, дьявол или нечто дьявольское; безобразную старую каргу тоже обзывают höllriegel или чертовой бабушкой. Уже у Гуго фон Лангенштейна (Martina, 4b) слово hellerigel употребляется как ругательство. Ад представляли себе огражденным и крепко запертым; когда лев-Христос спустился в нижний мир, сказано в Fundgr., I, 178, ему пришлось die grintel brechen [сломать засов]. Древневерхненемецкое dremil (pessulus [засов]; Graff, V, 531) можно даже сравнить с древнескандинавским trami, или tremill, означающим cacodaemon [злой дух] и, судя по всему, clathri, cancelli [прутья, решетки]: tramar gneypa þik skulo! [пусть тебя мучат злые духи!] (Sæm., 85a); в шведской песне о Торкаре [Torkar]

который­ должен сожрать Луну; в другом варианте мифа за Луной охотится волк Хати [Hati], Hrôđvitnis sonr [сын Хродвитнира] (Sæm., 45a), а за Солнцем — волк Скёль [Sköll]. Вероятно, существовали более полные сказания

окаждом из этих персонажей, однако в записанном виде они не сохранились; в Шотландии до сих пор бытует древняя легенда о волке и конце света (the tayl of the wolfe and the warldis end [история о волке и конце света]) [12]. Как бы то ни было, в народе соответствующие верования были широко распространены, причем с древних времен и практически на всех германских землях. До сих пор

очем-то пагубном и опасном говорят: «дьявол на свободе», «это дьявол освободился» [der Teufel ist los, der Teufel ist freigelassen] — скандинавы же говорили Loki er or böndum [Локи высвободился] (см. главу XXIII). В воспоминаниях Гёца фон Берлихингена встречаются слова (Göz von Berlichingen, Leben, 201) «повсюду будто отвязался дьявол» [der Teufel war überall ledig]; в Detmar, Chronik, I, 298: «do was de duvel los geworden» [там дьявол с цепи сорвался], то есть господствовали хаос и насилие. О том, кто угрожает с безопасного расстояния, в Бургундии с иронией говорили: «dieu garde la lune des loups» [защити, боже, луну от волков]13, — имеется в виду, что эти угрозы не будут выполнены до конца света; во французской народной песне о Генрихе IV далекий конец света описывается как время, когда волчьи клыки достигнут Луны: jusqu’à ce que l’on prenne la lune avec les dents [пока они не схватят луну зубами]14. Несколько раз о «wolf des mons» [лунном волке] упоминает и Фишарт, полнее всего — в «Aller Practik Großmutter»: «нет смысла ей (Луне) молиться, бог ее оберегает от волков, и в этом году она не покажется»15. Во многих частях Германии в народе ходит стишок о двенадцати часах; последние два часа описываются так: «um Elfe kommen die Wölfe, um Zwölfe bricht das Gewölbe» [в одиннадцатом часу приходят волки, в двенадцатом обрушивается свод] — то есть в мир вырывается смерть. Связаны ли эти строки с древним образом волка или волков, являющихся при гибели мира и крушении небесного свода? Если кусок воска отклеивается от свечи, отчего она слишком быстро сгорает, то говорят: «в этой свече — волк (разбойник, вор)»; это также напоминает о волке, пожирающем солнце или луну. Многие народы в языческие времена испытывали ужас перед солнечными и лунными затмениями — в нарастающей тени на небесном светиле они видели смыкающиеся челюсти волка, способного поглотить источник света; верили, что луне можно помочь громкими криками (о затмениях см. главу XXII). Эти представления о сорвавшемся с цепи волке и об освобожденном Локи, который во время Рагнарёка пойдет на богов войной и победит, весьма сходны с мифом о Прометее, разрывающем цепи

13Lamonnaye, Glossaire zu den Noei borguignon (Dijon, 1776), 242.

14Ср. с Пс.71:7: «доколе не престанет луна».

15Стоит ли отнести сюда же сказку о волке, опускающемся в колодец, чтобы съесть луну, которую он принял за головку сыра?

и ниспровергающем­ Зевса. Формула unz Loki verđr lauss = unz riufaz regin [пока

не освободится Локи = пока не падут боги] полностью соответствует греческому πρὶν ἂν ἐκ δεσμῶν χαλάσθῃ Προμηθεύς [пока Прометей не разорвет

цепи] (Aeschyl., Prom., 176, 770, 991); содрогания скованного Локи вызывают землетрясения (Sæm., 69, Sn., 70), — то же и с Прометеем (χθών σεσάλευται

[земля дрожит], Aeschyl., Prom., 1081). Разница лишь в том, что греческий титан вызывает искреннее сочувствие, в то время как эддический Локи описан как ненавистный враг.

О Локи говорится, что он красив внешне, но дурен по образу мыслей; отец Локи — великан Фарбаути [Farbauti], его мать — Лаувей [Laufey], или Нал [Nâl] (acus [иголка]; о ней сказано, что она была «тонкой и гибкой», miô ok auđþreiflig, Sn., 355); эти имена легко перевести на древневерхненемецкий: Farpôzo (remex [лодочник]), Loupouwa и Nâdala, — хотя это просто реконструкция, и в источниках такие формы не встречаются. Локи никогда не зовется Farbauta sonr [сыном Фарбаути], всегда только по матери: Loki Laufeyjar sonr [Локи, сын Лаувей] (Sæm., 67a, 72b, 73a), что изначально было связано с аллитерацией, однако позже такое именование закрепилось и стало встречаться даже в прозе (Sn., 64); в народных песнях упоминается Locke Löje, Loke Lovmand, Loke Lejemand. Laufey (Löfö по-шведски) — это название места, которое, очевидно, было персонифицировано, тоже с явной отсылкой к стихийному значению. От Сигюн [Sigyn] у Локи был сын Нари [Nari], или Нарви [Narvi], а от великанши Ангербоды [Angrbođa] — трое детей: уже упомянутый Фенрир, змей Ёрмунганд [Iörmungandr] и дочь-великанша Хель. Что интересно, самого Локи еще называли Лофтом [Loptr] (aereus [воздушным]), и у него был брат Хельблинди [Helblindi], — а это одно из имен Одина. Здесь я просто перечислил все эти имена, в основном чуждые немецкой мифологии, с целью обратить на них внимание будущих исследователей.

И вновь нам следует обратиться к рассмотрению имени, уже упомянутого (см. I, 316, 317) в связи с божествами дней недели: благодаря редчайшему сочетанию отдельных фактов можно заключить, что этот бог действительно занимал какое-то место в германской древности. В верхненемецком два дня недели (средний и последний) называются не в честь богов. Однако mittwoch вместо Wuotanstag и sambaztag как название субботы — это чистые нововведения, либо придуманные церковью, либо с радостью ею воспринятые. Первые шесть дней недели назывались в честь солнца, луны, Цио, Вотана, Донара и Фрии; какому же богу посвящали седьмой день? Вполне определенные германские боги соответствовали римским Марсу, Меркурию, Юпитеру и Венере, однако можно ли найти такое же соответствие Сатурну? В Средние века седьмой день продолжали связывать с римским богом — например, в «Императорской хронике» (где третий, четвертый, пятый и шестой дни тоже называются не по-немецки, а с использованием имен Марса, Меркурия, Юпитера и Венеры) встречается такое неуклюжее описание: