Материал: Имущественные преступления

Проблемы совершенствования норм об отдельных видах
имущественных преступлений и практики их применения

случае, если виновный требует передачи имущества под угрозой немедлен­ного уничтожения более ценного имущества. Например, Г. требовал у соб­ственника дачи немедленной передачи денег, угрожая в случае отказа тот­час же поджечь дачу.

Третий вид вымогательской угрозы — это угроза распространения сведе­ний, позорящих потерпевшего или его близких. Последняя заключается в запу­гивании потерпевшего сообщением в какой бы то ни было форме несколь­ким или хотя бы одному лицу касающихся потерпевшего или его близких сведений, огласка которых может умалить честь и достоинство потерпевше­го или его близких, подорвать их репутацию. Согласно п.З постановления Пленума Верховного Суда РСФСР от 4 мая 1990 г. «О судебной практике по делам о вымогательстве», как вымогательство под угрозой оглашения по­зорящих сведений рекомендуется квалифицировать требование передачи имущества, сопровождающееся угрозой разглашения сведений о совершен­ном потерпевшим или его близкими правонарушении, а равно иных сведе­ний, оглашение которых может нанести ущерб чести и достоинству потер­певшего или его близких. При этом Пленум подчеркнул, что не имеет зна­чения, соответствуют ли действительности сведения, под угрозой разглаше­ния которых совершается вымогательство. Позиция Пленума по данному вопросу обозначена вполне ясно: вымогательство может иметь место как при угрозе предания огласке действительных, так и не соответствующих действительности (мнимых, заведомо ложных) сведений, позорящих потер­певшего или его близких. Рассматриваемая вымогательская угроза в приве­денных разъяснениях связывается с диффамацией (от лат. diffamare — ли­шать доброго имени, порочить). В отличие от клеветы при диффамации по­рочащие сведения могут и не носить заведомо ложного характера.

Анализ опубликованной судебной практики последних лет показывает, что Верховный Суд РФ изменил свою позицию по данному вопросу. Так, Президиум Верховного Суда РФ не признал наличия состава вымогательст­ва в содеянном Соловьевым и Окуневым при следующих обстоятельствах. Окунев рассказал Соловьеву о совершенном им совместно с Богдановым и Рыбаковым разбойном нападении, и они решили шантажировать послед­них. С этой целью Соловьев позвонил Богданову и Рыбакову и, требуя 6 тыс. долларов США, стал угрожать тем, что сообщит о совершенном ими преступлении. Опасаясь разоблачения, Богданов и Рыбаков отдали требуе­мую сумму Соловьеву. Президиум Верховного Суда РФ, обосновывая свое решение о прекращении уголовного дела в части, касающейся осуждения Соловьева и Окунева за вымогательство, указал, что угрозу разглашения сведений о действительно совершенном преступлении нельзя признать об­стоятельством, нарушающим права Богданова и Рыбакова либо причиняю­щим вред их законным интересам¹.

¹ См.: Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2001. №10. С.13-14.

311

А. Г. Безверхов
Имущественные преступления

Оправдан ли такой подход в судебной практике, который заключается в нетрадиционно ограничительном толковании шантажа как способа совер­шения вымогательства? Как представляется, указанный подход трудно при­знать и криминологически обоснованным, и научно состоятельным. Ис­ключение уголовной ответственности за имущественное требование под уг­розой предания огласке факта нарушения другим лицом действующего за­конодательства или моральных принципов создает «благодатную почву» для роста такого рода принуждения в сфере имущественных отношений. По­следнее же есть одна из завуалированных форм вымогательства, совершае­мого в целях облегчить сокрытие факта противоправного обогащения. В те­ории уголовного права общепризнанным является положение, согласно ко­торому не имеет значения характер и содержание сведений, разглашением которых угрожает вымогатель, насколько они являются позорящими, соот­ветствуют ли действительности или являются ложными, касаются лично по­терпевшего или его близких. Главное, что потерпевший опасается их огла­ски, на что и рассчитывает виновный, используя угрозу их оглашения для принуждения потерпевшего. В современной литературе высказано мнение

0 необходимости предельно широкого изложения в уголовном законе вы­
могательского шантажа как угрозы «оглашения сведений, которые потер­
певший или его близкие желают сохранить в тайне»¹.

Нетрудно предвидеть возражение такого характера, что признание на­казуемости «вымогательской диффамации» по действующему УК не вполне соответствует гражданскому законодательству, которое обеспечивает защи­ту чести, достоинства и деловой репутации лица от нарушения указанных личных нематериальных благ путем распространения порочащих сведений, не соответствующих действительности (ст. 152 ГК РФ). Однако такой под­ход не противоречит общим положениям гражданского законодательства. Кроме того, следует иметь в виду, что задачами уголовного закона являют­ся как охрана прав и свобод человека и гражданина, так и предупреждение преступлений (ст.2 УК). Признание криминообразующим признаком вымо­гательства диффамации не только противодействует росту указанных обще­ственно опасных деяний, но и обеспечивает предупреждение смежных с ним вымогательских форм, а также вымогательства в целом.

В уголовном законе ограничен круг лиц — адресатов угрозы распрост­ранения позорящих сведений. По смыслу закона ее адресатом являются ли­цо, к которому предъявлено имущественное требование (потерпевший), и близкие этого лица. К близким потерпевшему лицам практика относит лиц, состоящих с ним в родстве, свойстве, браке, а также лиц, жизнь, здоровье и благополучие которых в силу сложившихся личных отношений (других жизненных обстоятельств) заведомо для виновного дороги потерпевшему.

Различие в сочетании моментов времени предполагаемого исполнения требования и угрозы не влияют на квалификацию. Содеянное признается вымогательством при любом соотношении указанных моментов.

¹ Кочои СМ. Указ. соч. С.245.

312

Проблемы совершенствования норм об отдельных видах
имущественных преступлений и практики их применения

Наконец, в качестве четвертого вида вымогательских угроз уголовный закон называет угрозу распространения иных сведений, которые могут причи­нить существенный вред правам или законным интересам потерпевшего или его близких. Указанная угроза заключается в запугивании потерпевшего с целью принудить его исполнить необоснованное имущественное требова­ние разглашением не носящих позорящего характера сведений, огласке ко­торых потерпевший не желает. Например, угроза разглашения тайны усы­новления (удочерения), угроза разглашения сведений о частной жизни ли­ца, составляющих его личную или семейную тайну, угроза разглашения коммерческой или служебной тайны, угроза разглашения врачебной тайны, угроза распространения иных сведений конфиденциального характера.

Как известно, указанная угроза — новый признак законодательного по­нятия вымогательства, впервые получивший закрепление в УК 1996 г. Его появление в статье уголовного закона о вымогательстве связано с учетом за­конодателем тенденции, сложившейся в судебной практике. Последняя по­шла по пути распространительного толкования такой категории, использу­емой при законодательном определении вымогательства, как «позорящие сведения».

В УК конкретизирован круг лиц — адресатов этой угрозы. По смыслу закона адресатом последней могут быть лицо, к которому предъявлено иму­щественное требование (потерпевший), и близкие этого лица.

Различия в сочетании моментов времени предполагаемого исполнения требования и угрозы не влияют на квалификацию в данном случае. Деяние признается вымогательством при любом соотношении указанных моментов.

К числу сложных и разноречиво решаемых в современной науке уго­ловного права относится вопрос о целесообразности строгого разграниче­ния в уголовном законе вымогательства как принуждения путем угроз на­силия и шантажа, направленного на необоснованное получение имущест­венных выгод. Так, С.М.Кочои высказывается несогласие с объединением законодателем в одной норме о вымогательстве «различных по степени опасности видов угроз». По его мнению, «угроза распространения сведений по степени своей опасности уступает, например, угрозе убийством. Если первая сама по себе не влечет никакой ответственности, то вторая влечет ответственность по ст.119 УК РФ»¹.

Напротив, по мнению других исследователей, такое решение представ­ляется нелогичным и криминологически необоснованным². Что касается первого довода, замечено: если основанием деления вымогательства брать виды угроз, логичнее было бы предусмотреть ответственность за несколько основных составов вымогательства, в том числе и соединенного с угрозой причинения имущественного ущерба. По поводу второго утверждается, что практика показала нецелесообразность выделения в особую норму вымога­тельства путем разглашения позорящих сведений (шантажа).